Российские суда традиционно осуществляют промысел в 200 мильной исключительно экономической зоне Норвегии (далее по тексту ИЭЗ; пояснение автора) в соответствии с межправительственными Соглашениями от 1975, 1976 годов, а также межгосударственным Договором между Российской Федерацией и Королевством Норвегия о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане от 15 сентября 2010 года (далее по тексту Договор 2010 года; пояснение автора).

Причем ведется он на взаимной основе. Норвежским судам также  разрешено вести промысел морских живых ресурсов в российской зоне юрисдикции. Обращаю внимание, что  упомянутый Договор 2010 года это не только о разграничении, но и о сотрудничестве. По нему Норвегия, как и Россия, взяли на себя обязательство допускать рыбопромысловые суда под флагом своих государств для ведения рыболовства, при соблюдении взаимно установленных на каждый год объемов вылов и правил рыболовства в зоны, находящихся под их юрисдикцией. Обе стороны, до этих событий, следовали этому положению.

Такой порядок действует с учетом обязательств по Соглашениям 1975, 1976 годов и Договора 2010 года, без каких либо серьезных осложнений, вот уже почти 50 лет.

Карта-схема разграничения морских пространств в соответствии с Договором 2010 года. Ресурс интернета

По существу все три упомянутых выше договоренностей между Россией и Норвегией составляют единый взаимосвязанный пакет по управлению и оптимальному использованию морских живых ресурсов по всему Баренцевому морю независимо от зон юрисдикции.

И это отвечает интересам, прежде всего, сохранению морских живых ресурсов, поскольку они не признают линий разграничения, установленных прибрежными государствами, а пересекают их согласно своим биологическим ритмам.

Отвечает это и интересам  как российских, так и норвежских рыбаков, позволяя им вести, эффективный промысел рыбы и ракообразных, по всему Баренцевому морю там, где они создают наиболее плотные скопления.

Однако 7 июля этого года Норвегия в одностороннем порядке, без уведомления и консультаций с российской стороной объявила, что она вводит для рыбопромысловых судов  мурманских частных рыбодобывающих компаний – «Мурман СиФуд» и холдинга «Норебо» санкции.

Суть  санкций состоит в запрете на ведение рыболовства судами этих компаний в морских районах, расположенных к западу от линии разграничения морских пространств, определенных Договором 2010 года в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. А это самые высокопродуктивные районы лова трески, пикши, окуня, палтуса, других объектов рыболовства и находящихся под юрисдикцией Норвегии.

В оправдании своих противоправных действий Министр иностранных дел Норвегии Эспен Барт Эйде заявил: «Мы наблюдаем все более агрессивные действия со стороны России, направленные против союзников. Эта тенденция, по нашим оценкам, сохранится» и далее «Подобная деятельность может способствовать будущим диверсиям и представляет угрозу национальной безопасности» не приводя, при этом ни каких либо фактов.

Этим грозным заявлениям Министра иностранных дел Норвегии резонансно звучит высказывание  его подсиненного статс-секретарь МИД Норвегии Эйвинд Вад Петерссон о том, что «… в долгосрочных интересах Норвегии — иметь функционирующее рыболовное сотрудничество. Эти отношения выдержали даже холодную войну, и мы хотим их продолжать». Поразительная противоречивость слов и дела.

Не секрет, что подобные девства Норвегии это следование в кильватер санкций, принятыми еще в мае ЕС в отношении полного запрета захода все российским рыболовным судов в воды и порты стран-членов ЕС.  Но, Норвегия не член ЕС и тем не менее сдобрила их под своим надуманным предлогом «безопасность» подразумевая «шпионаж» и только пока для двух российских компаний. Это пока для двух компаний. Как пробный шар. Проглотит Россия, тогда введем и для всех остальных российских компаний.

Россия не проглотила пробный шар, приняла соответствующие меры, правда, пока по дипломатическим каналам. Бала вручена посольству Норвегии в Москве соответствующая нота протеста.

Одновременно официальный представитель МИД РФ Мария Захарова на очередном брифинге заявила: «Что касается предлога, который был использован норвежскими властями для очередных антироссийских мер, то иначе как проявлением паранойи его не назовешь: российские рыболовные компании с точки зрения тех, кто объяснял в Норвегии это решение, якобы участвуют в разведывательной деятельности, спонсируемой российским государством и направленной на критически важную инфраструктуру в морских районах Норвегии и союзников по НАТО».

Далее Мария Захарова приходит, на мой взгляд, к вполне обоснованному выводу о том, что «Последовавшее после принятия этого решения заявление представителя норвежского руководства о желании продолжить многолетнее сотрудничество с РФ в сфере рыболовства лишь подтверждает, что от некогда присущего Норвегии прагматизма в отношениях с РФ не осталось и следа».

Этот вопрос был главным и на состоявшейся 26 августа 2025 года  по инициативе российской стороны внеочередная сессия Смешанная Российско-Норвежская комиссия по рыболовству (далее по тексту СРНК; пояснение автора). В ходе ее руководитель Росрыболовства-глава российской делегации Илья Шестаков предпринял дополнительные действия по отстаиванию интересов отечественного рыболовства в Баренцевом море.

Он, в частности, констатировал, что «Действия Норвежской стороны неизбежно приведут к разрушению эффективной системы управления и регулирования рыбного промысла в Северной Атлантике, которая выстраивалась многими десятилетиями и призвана обеспечивать долгосрочную рациональную эксплуатацию совместных запасов водных биоресурсов».

Далее Шестаков счел возможным со своей стороны предупредить норвежскую сторону о том, что «В случае, если норвежская сторона не пересмотрит позицию в течение месяца, Россия закроет свою исключительную экономическую зону для норвежских рыбопромысловых судов. Кроме того, рыболовство и распределение квот на вылов в открытых водах Баренцева и Норвежского морей будет вестись исходя из российских национальных интересов».

Последний пассаж Шестакова, полагаю, опрометчивый и, мягко говоря, непродуманный, поскольку  может привести к нежелательным для нашего северного рыболовства симметричным последствиям – запрету для промысла всему рыбопромысловому флоту Северного и Западного бассейнов в зоне юрисдикции Норвегии к западу от линии разграничения по Договору 2010 год.

Напомню, что российские рыбопромысловые суда вылавливают в зоне юрисдикции Норвегии рыбы не менее 250-300 тыс. тонн рыбы стоимостью в сырце около 500-800 млн. долларов США, норвежские же рыбопромысловые суда в зоне юрисдикции России всего около 20 тыс. тонн стоимостью 40 млн. долларов США. Как говориться баланс не равный.

Подобные «угрозы» Шестакова  приведут к разрушению совместных принципов управления морскими живыми ресурсами по всему Баренцевому морю, включая морской район, подпадающий под действие Договора о Шпицбергене 1920 года, которые существуют более 50 лет, устояли в годы «холодной войны» и оправдали себя практически.

Российские участники внеочередной сессии Смешанной Российско-Норвежской комиссии по рыболовству.
Фото пресс-службы Росрыболовства.

Безусловно, российские компании «Норебо» и «Мурман СиФуд» могут, полагаю так это, и произойдет, обратится в соответствующие международные судебные инстанции для обжалования решения Норвегии, относительно веденного  запрета для принадлежащих им рыбопромысловым судам, вести промысел рыбы в норвежской зоне юрисдикции. Тем более это противоречит соответствующим положениям  Соглашений 1975, 1976 годов и Договору 2010 года.

Обеспокоенность относительно надвигающего разрушения годами созданного совместного российско-норвежского управления запасами морских живых ресурсов в Баренцевом море и прежде всего трески и пикши, высказали и представители  рыбаков и ученых двух стран.

Так генеральный директор мурманского «Союза рыбопромышленников Севера» к.б.н. Константин Древетняк, в прошлом директор ПИНРО, считает, что норвежцы от своих же мер вряд ли выиграют. «Нам придется, констатирует он, ловить треску в своей зоне, а там рыба мелкая. Уже через несколько лет норвежцам нечего будет ловить, потому что, вырастая, треска идет в норвежскую зону: подросшая, крупная треска и пикша уходит на зимовку в Норвегию, нерестится там же. Если какая-либо из сторон разорвет это сотрудничество, в проигрыше останутся обе стороны».

Аналогичного мнения придерживается и научный сотрудник Института Фритьофа Нансена д.п.н. Геир Хённеланд, в прошлом директор этого института. Он много лет изучавший сотрудничество двух стран в широком плане и входивший, в состав норвежской делегаций на ряде сессиях Смешанной Российско-Норвежской комиссии по рыболовству, что такое напряжение в рыболовных отношениях двух соседних стран происходит впервые за последнее 30-летние. И что сотрудничество в области рыболовства, которое было: «…прочно, хорошо налаженным сотрудничеством, в котором заинтересованы обе стороны» подвержено разрушению. Вмести с тем, он надеется, хотя и с сомнениями, что данное напряжение будет все же преодолено.

Разделяя его осторожный оптимизм все же, считаю, что Норвегия, следуя по лекалам определенных кругов Западной Европы, нацеленных на конфронтацию с Россией в области рыболовства. При этом, используя военный конфликт на Украине, норвежские власти решили внести и свою лепту, как члена НАТО, затеивая открытие второго фронта в помощь киевскому режиму – «тресковую войну» с Россией в Баренцевом море.

К этому Норвегию еще и подталкивают собственные нефтегазовые лоббисты, которые приступили к разведке и разработке углеводородных запасов не только на норвежском континентальном шельфе, но и в районе, подпадающем под действие Договора о Шпицбергене 1920 года, что не отвечает вопросам рыболовства в этом морском районе.

Выставляемые Норвегией на тендер участки поисковых работ на выявление запасов нефти и газа. Ресурс интернета.

Инвестиции в эти разработки прогнозируются на ближайшие годы в объеме 274 миллиарда долларов США.

Для этого им надо разрушить российско-норвежское сотрудничество в области рыболовства, которое последовательно отстаивало неприкосновенность от нефтегазовых исследований и разработок тех районов, где осуществляется активное рыболовство. Другими словами лоббисты нефтегазовой промышленности стремятся превратить Баренцево море в нефтегазовую провинцию, свернув в нем традиционное рыболовство.

Остановить норвежскую затею по открытию второго фронта – «тресковой войны» с Россией и превращению Баренцева моря в район интенсивной разработки углеводородных запасов в ущерб традиционному рыболовству смогут только совместные активные действия против этого российских и норвежских рыбаков их объединений и населения прибрежных общин, благополучие которых зависит от рыболовства.

Этому должное внимание следует уделить  властям и парламенту двух соседних баренцевоморских государств.