В этом году 29 августа исполнилось 120 лет со дня рождения Наркома рыбной промышленности — Министра рыбного хозяйства СССР Ишкова Александра Акимовича, который на протяжении 40 лет осуществлял руководство по формированию и развитию рыбной отраслью.
Сейчас, когда страна находится на капиталистическом направлении развития , память невольно обращается к делам тех, кто был у штурвала рыболовной индустрии в период ее становления, трудных военных лет, восстановительного послевоенного периода, стремительного планомерного подъема 60 — 80-х годов и трудностей периода передела Мирового океана. Таким человеком является, бесспорно, Нарком рыбной промышленности в последующем Министр рыбного хозяйства Александр Акимович Ишков, который почти 40 лет (с 1940 по 1979 годы) руководил рыбной отраслью, провел ее через все самые сложные периоды и который, безусловно, имел свои взгляды на ее дальнейшее развитие в будущем.
К сожалению, Александр Ишков не оставил цельной программы или развернутых заметок по этому вопросу. Хотя, если учесть, что в период после его ухода на пенсию с 1979 года и до 1990 года рыбное хозяйство советского периода удерживало свои позиции, как по улову, так и по производству пищевой продукций, можно сказать, что заложенная им основа была прочной. Конечно, эта прочность касается той экономической модели, которая действовала в Советском Союзе, более того, в его союзных географических координатах.
Трудно сказать, как бы повел «рыболовный корабль» министр Ишков А. А. в наше капиталистическое время. Но для меня, а я проработал в «ишковский» период развития рыбного хозяйства более 20 лет, в последние годы работал непосредственно под его руководством в области внешних связей, совершенно ясно, что рыночные отношения для него не были «темным ящиком». Несомненно, Александр Акимович с его стратегическим мышлением и необычайной тягой ко всему новому, тому, что повышает эффективность производства, нашел бы свой, свойственный только ему путь развития отрасли. Об Этом и многом другом ниже.
«Нарком рыбной промышленности Ишков — прекрасный
знаток своего дела, самородок, настоящий талант».
(А. И. Микоян, «Так было»)
Такую емкую характеристику Александру Акимовичу Ишков дал еще в 1946 году Нарком пищевой промышленности СССР Анастас Иванович Микоян в ходе их совместной командировки на рыбацкие предприятия Дальнего Востока, да и на основании деловых качеств за предыдущий период его работы на главном рыбном посту страны. И эта оценка полностью подтвердилась и в после дующие годы, когда А. А. Ишков возглавлял рыбную отрасль вплоть до 1979 года. А это в общей сложности почти 40 лет.
Становление: от рабочего до наркома
Родился Александр Ишков 29 августа 1905 года в семье рабочего в Ставрополе. В четырнадцатилетнем возрасте стал учеником электромеханической мастерской, затем рабочим и через два года — мастером этого предприятия. В последующем в 1927-1929 годах избирался секретарем райкома ВЛКСМ в городе Благодарное Ставропольского края. С мая 1927 года член КПСС.
Проучившись два года в Сельскохозяйственной академии имени Андреева в городе Новочеркасск Ростовской области, Александр Ишков в 1930 году в свои 25 лет назначается заместителем председателя правления Кубанского рыбаксоюза в городе Ахтари Краснодарского края. С этого времени и до конца своей жизни он отдал всего себя рыбной отрасли.
В предвоенные 1937-1939 годы Александра Акимовича назначили управляющим Азово-Черноморского госрыбтреста в Ростове-на-Дону, затем перевели управляющим Волго-Каспийского госрыбтреста в Астрахань. Уже тогда на организаторский талант, инициативу и, главное, умение решать возникающие проблемы молодого Ишкова обратил внимание Нарком пищевой промышленности (куда входила и Главрыба) Анастас Иванович Микоян. Именно по его рекомендации в 1939 году Александр Ишков назначается заместителем в созданный Народный комиссариат рыбной промышленности СССР, который возглавила Полина Семеновна Жемчужина, жена В.М. Молотова.
Уже в этот первоначальный период своей деятельности Александр Ишков настолько проявил свои организаторские способности, что стал оставаться на «рыбном хозяйстве» в отсутствие наркома.
В 1940 году с переводом на другую работу Полины Жемчужиной Александр Ишков назначается Иосифом Сталиным (вновь по рекомендации Микояна) народным комиссаром рыбной промышленности СССР. Ему было тогда всего 35 лет. Однако, напомню, Ишков уже имел опыт управления Азово-Черноморским и Волго-Каспийским рыбтрестами. Именно эти крупнейшие государственные объединения поставляли большую часть рыбной продукции в самые заселенные европейские части советской России, Украины и Закавказья. Так что можно с уверенностью сказать: назначение нового наркома основывалось, прежде всего, на его деловых, организаторских и человеческих качествах.
И это блестяще оправдалось. Приняв рыбную отрасль в 1940 году с объемом вылова в 1,3 млн тонн, причем 60% приходилось на внутренние водоемы, Ишков довел показатель в 1975 году до 10,4 млн тонн, из которых почти 90% добывалось в морях и океанах. Отечественное рыбное хозяйство вышло в бесспорные мировые лидеры. Были созданы современный промысловый флот, широкая сеть перерабатывающих и сбытовых организаций, научные и учебные заведения, специализированные разведки, бассейновый принцип управления отраслью и многое другое. Большинство из того, что привело к успеху, было впервые применено не только в нашей стране, но и в мировой рыболовной практике.
Ишков установил и еще один, уже личный, рекорд: он единственный в мире министр рыбного хозяйства, проработавший на этом посту почти 40 лет!
На главном стратегическом направлении
Обычно считается, что отраслевой министр это, прежде всего хозяйственник, а еще, может быть, чуть-чуть политик, и то внутри страны. Это в полной мере относится и к Александру Ишкову. Ведь он был наркомом рыбной промышленности при Сталине, министром рыбного хозяйства при Хрущеве, Маленкове, Брежневе. Чтобы оставаться у руля отрасли и вести ее в эти трудные годы, действительно надо было быть крепким хозяйственником, обладать талантом организатора. Но в не меньшей мере необходимо было быть еще стратегом и политиком не только в СССР, но и на мировом уровне.
Ведь именно в послевоенный период отечественное морское рыболовство начало выходить на широкие просторы Мирового океана. Это в свою очередь выдвигало огромной сложности задачу: обеспечить благоприятные условия для ведения производственной деятельности за пределами территории страны. И именно здесь с наибольшей силой раскрылся талант Ишкова как стратега, тактика, политика мирового уровня в области морского и океанического рыболовства.
Когда Александр Акимович принял рыбную отрасль, основными районами промысла были внутренние водоемы (реки, озера, прудовое хозяйство), Азово-Черноморский, Волжско-Каспийский бассейны и Балтийское море. Планомерно в эти годы осуществлялось формирование морского рыболовства на Севере (в Мурманской и Архангельской областях) и Дальнем Востоке. Однако значение этих районов в предвоенное время еще не было так велико.
Вместе с тем уже тогда новый нарком хорошо понимал, что будущее за морским, океаническим рыболовством. Уже тогда он уделял много внимания решению ряда стратегических и организационных вопросов развития рыбной промышленности в Мурманской области, в частности формированию ее центра в незамерзающем порту — Мурманске.
Именно здесь начал закладываться один из крупнейших рыбных портов мира — Мурманский рыбный порт. Рыбаки Севера впервые в мировой практике в предвоенные годы начали осваивать промысловые районы не только по всему Баренцеву морю, но и в районах Шпицбергена и в восточной части Гренландского, Норвежского морей.
Шло освоение и дальневосточных морей. В третьей пятилетке (1938-1942 годы) предполагалось: «…увеличить морской рыбный флот и закончить строительство рыбных комбинатов в Комсомольске, Хабаровске, Москве и Муйнаке; холодильников в Балхаше, Мангистау, Ахтарях, Совгавани, Петропавловске-Камчатском и двадцати мелких холодильников в ДВК; судоверфей — в Мурманске, Николаеве-на-Амуре и Петропавловске-Камчатском. Предусмотреть более быстрые темпы освоения районов Камчатки, Охотска…».
Все это было прервано войной. В тяжелых условиях оказалось все рыбное хозяйство, так как были отрезаны самые рыбные районы — Украина, Прибалтика, Черное, Азовское моря. Боевые действия сковывали промысел на Каспии и в Баренцевом море. В этих условиях и с учетом ограниченности продовольствия руководство страны поставило перед отраслью задачу: «Больше рыбы для фронта и тыла».
Нарком принимает непростое решение — наращивать добычу за счет интенсификации промысла в реках и озерах Сибири, Урала и особенно в прибрежных морских районах Дальнего Востока при одновременном продолжении рыболовства на Каспии и в Баренцевом море. За короткий период удалось минимизировать снижение показателей из-за военных действий на европейской части СССР, а в сибирских реках и озерах уловы были даже увеличены почти втрое. Тогда, как признавал сам Александр Акимович, «…приходилось работать с предельной нагрузкой, вылавливать зачастую и то, что в других условиях следовало бы оставить в водоемах для восполнения и запасов рыбного поголовья».
Комплекс мер, принятых штабом рыбной отрасли во главе с Ишковым, позволил в период военных действий удерживать вылов на уровне 1-1,1 млн тонн ежегодно. Самое большое снижение добычи в годы Великой Отечественной составило около 28-30%. Для сравнения: при переходе России от советского к капиталистическому строю падение вылова достигло почти 50%! Вот цена непродуманных решений властных структур и управленческих кадров на рыбном направлении.
Именно в военные годы раскрылся огромный организаторский талант, которым обладал Александр Акимович. Именно тогда Ишков формировался как стратег и политик в области рыболовства. Он понимал, что ресурсов внутренних водоемов не хватает для обеспечения устойчиво растущего населения страны рыбными продуктами. Не решают эту проблему и запасы прибрежных морских вод. Следовательно, выход только в освоении сырьевых ресурсов вначале морских, а затем и отдельных океанических районов Мирового океана.
От прибрежного к океаническому рыболовсту
Для осуществления столь огромного по масштабу замысла требовались современный рыболовный флот, развитие портовой, судоремонтной, рыбоперерабатывающих мощностей, береговой инфраструктуры. А также научная система прогнозирования, управления морским рыболовством и подготовка соответствующих кадров. Все это было блестяще реализовано Ишковым и его соратниками с учетом особенностей того времени. А эти особенности диктовали поиск неординарных путей для достижения поставленных целей.
В первые послевоенные годы стало ясно: управление отраслью при огромной удаленности морских промысловых районов — от Баренцева и Балтийского морей до Охотского, Берингова и Японского морей — требует большей оперативности в повседневном решении текущих задач. Поэтому правительство СССР принимает в 1946 году решение создать два министерства: Министерство рыбной промышленности западных районов и Министерство рыбной промышленности восточных районов СССР, которые просуществовали почти три года. Затем их объединили в Министерство рыбной промышленности СССР.
Такой шаг позволил быстро стабилизировать положение дел на местах — в удаленных от центра районах, а затем, уже при начавшемся росте производства, сконцентрироваться на стратегических задачах развития морского, океанического рыболовства. Все это было оправдано при централизованной плановой экономике.
Другой пример неординарного подхода, примененного непосредственно министром Ишковым в послевоенные годы, — решение проблем формирования морского добывающего флота. Часть полученных по репарации от Германии торговых, транспортных, госпитальных и других судов переоборудовали для нужд рыбной промышленности. Из них сделали плавбазы для приема и обработки рыбы, китобойные и транспортные суда.
Одновременно в конце 1940-х — начале 1950-х годов по предложению Александра Акимовича на правительственном уровне принимается решение по серийному строительству средних рыболовных траулеров (СРТ) в ГДР и прибалтийских портах. Эти суда, которые длительное время составляли основу морского рыболовства страны, вели промысел сельди почти во всех районах Гренландского, Норвежского, Баренцева морей, а также в морях Дальнего Востока.
В дальнейшем, в 1960-70-х годах, именно с судов типа СРТ и модернизированных СРТ-Р, СРТМ началось освоение сельди, хека, налима и других рыб в отдаленных районах Северо-Западной Атлантики. По существу, серийное строительство флота типа СРТ позволило в целом решить проблему обеспечения населения продукцией из сельди. Именно селедка стала третьим основным продуктом после хлеба и картофеля.
Решая эту важнейшую задачу, министр много внимания уделял организации отечественного промысла тралами. Для этого совершенствуются суда, орудия лова и технология, как добычи рыбы, так и ее переработки на судах в готовую продукцию вплоть до выпуска консервов и пресервов.
Революционным стало строительство первых больших морозильных траулеров с кормовым тралением — БМРТ. Это было новое слово в мировом рыболовстве, и оно принадлежит нашей стране, ее конструкторам, ученым, капитанам, тралмейстерам. Введение в строй судов типа БМРТ наряду с совершенной техникой лова позволило производить продукцию, которая доставлялась прямо в магазины. Благодаря такому подходу начал расширяться ассортимент рыбных товаров. Важно и то, что по бытовым условиям для команды суда типа БМРТ не имели равных в мире.
Ишков неоднократно сам выходил в море на промысловых и научно-поисковых судах в районы Баренцева, Гренландского, Норвежского, Северного морей и в Северо-Западную Атлантику, чтобы практически понимать проблемы отечественного рыболовства. Так, в 1956 году Александр Акимович на БМРТ «Свердловск» пересек всю Северную Атлантику из Мурманска до порта Сент-Джонс для установления рыболовных связей с Канадой.
Позднее он отправился на промысел сельди в Северное и Норвежское моря из Калининграда на БМРТ «Яшма».
Так что рыбацкие будни были ведомы министру на практике. Уверен, что именно это побудило его поддержать инициативу рыбаков Северного бассейна, выдвинутую ими в 1963 году, по установлению Дня рыбака. Такой праздник утвержден указом президиума Верховного Совета СССР 3 мая 1965 года № 3519, он отмечается ежегодно во второе воскресенье июля.
Заочное знакомство
В середине 1960-х годов Северная рыбопромысловая разведка Главка «Севрыба» — Севрыбпромразведка (Мурманск), несмотря на неплохую сырьевую базу, выдвинула ряд предложений по проведению поисковых работ для ввода в промысел новых районов и объектов. Министерство детально рассмотрело и поддержало инициативу, были выделены немалые по тем временам средства, включая инвалютные, на морские экспедиции.
Мне было поручено возглавить поисковые работы по сельди, путассу, атлантической сайре и другим пелагическим видам. В многомесячной экспедиции в районе севернее Азорских островов на СРТМ «Волгодонск» мы осваивали совершенно новый для северян промысел — лов атлантической сайры на электросвет (подобно добыче тихоокеанской сайры). Работа была изнуряющей — все в новинку. Я — начальник рейса — и капитан Александр Иванович Моисеев ночью ищем рыбу, пытаемся подобрать оптимальный световой режим для отлова. Отдых днем и опять поиск. Успехи чередовались с неудачами. Были периоды, когда по две-четыре недели мы не видели ни хвоста атлантической сайры. Естественно, сводки шли в Мурманск и Москву каждые сутки, а раз в неделю подробная информация — в министерство рыбного хозяйства.
Несмотря на то, что шел четвертый месяц и имелись только эпизодические уловы, мы дважды получили радиограммы о принятых самим министром Ишковым решениях продолжать поиск. Это придавало всему экипажу моральные силы в нелегкой работе.
Затем был получен первый улов — 5 тонн атлантической сайры за ночь. Работа продолжалась. Вновь — удачи и разочарования.
В один из ночных поисков я почувствовал боли в правом боку. На следующий день стало хуже, поднялась температура. Врача на борту нет, ведь на СРТМ он не положен по штатному расписанию. Кругом ни одного судна. Провели консультации по рации вначале с проходящими судами торгового флота, а затем, когда стало совсем худо, с берегом. Предположили диагноз — аппендицит. Нужно было срочно госпитализировать. Отправились в ближайший порт — Лас-Пальмас на Канарах, более 600 миль. По рекомендации береговых врачей, больной бок обложили льдом. Мое состояние не улучшалось. Капитан Моисеев вновь обратился в Мурманск и Москву с просьбой дать указание любому советскому судну, имеющему на борту врача-хирурга, принять меня на борт. Медленно идут часы ожидания.
Затем поступила радиограмма за подписью министра Ишкова в два адреса: капитану транспортного рефрижератора «Симферополь» и капитану СРТМ «Волгодонск» — назначить точку встречи (используя, при необходимости, форсированные обороты двигателей), принять больного и немедленно доставить на госпитализацию в Лас-Пальмас. Напомню, Канарские острова принадлежат Испании, а в то время у СССР еще не было установлено дипломатических отношений с этой страной.
С большим трудом прошла пересадка, затем — операция на судне, госпитализация в Лас-Пальмасе и вновь экспедиция, поиск рыбы. Тогда без прямого указания самого министра такое решение никто бы не смог осуществить. Испанские врачи после повторной операции прямо говорили мне — если бы задержались в море еще на 5-6 часов, операция бы уже не потребовалась.
Позднее я был в составе возглавляемой Ишковым советской делегации в Новой Зеландии и рассказал ему об этом. Александр Акимович удивленно посмотрел на меня и тепло, шутя, сказал: «Выходит, стал я твоим вторым крестным».
Просчет в Исландии и очное знакомство
В середине прошлого века большинство прибрежных государств расширили свои территориальные воды сначала с 3 до 12 морских миль, а затем были повсеместно введены 200-мильные исключительные экономические зоны. Это вызвало определенную напряженность между странами, расширяющими свои акватории, и экспедиционным флотом государств, которые долгое время вели промысел в тех водах.
Более того, в ряде случаев это приводило к «рыболовным войнам», как скрытым — под покровом дипломатических маневров, так и открытым — со столкновениями в море и за дипломатическим столом переговоров.
Большой резонанс в мире получили «тресковые войны» между Исландией и Великобританией. Каждый раз при расширении Исландией своей зоны флот Соединенного Королевства их не соблюдал и продолжал вести промысел трески, как ни в чем не бывало. Привлекался британский ВМФ, были тараны судов, жертвы… В итоге все завершилось переговорами и предоставлением рыбакам Великобритании продолжать промысел трески. Правда, в ограниченных количествах и на временной основе.
Обе конфликтующие стороны были членами НАТО, и давление этой организации на Исландию было огромным. Это вынудило исландские власти прибегнуть к угрозам — они обещали запретить размещение военных объектов НАТО на своей территории, закупить у СССР корабли для формирования собственного военно-морского флота и пр. Но все обошлось. Исландия отстояла свои рыболовные интересы даже в неравных условиях.
И в этом ей в определенной степени помогала поддержка Советского Союза, выражавшаяся в соблюдении нашим рыболовным флотом расширенных зон, которые каждый раз вводила Исландия.
Это было непростое решение для нашей отрасли. Ведь к востоку от Исландии (в пределах ее в последующем объявленной 200-мильной зоны) советский флот ежегодно вылавливал до 150-200 тыс. тонн атлантической сельди. Кроме того, поисковые работы Севрыбпромразведки выявили на севере от Исландии в районе острова Гримсей ранее никем не облавливаемые запасы гренландского палтуса с возможным изъятием до 20 тыс. тонн в год. К западу и югу от островного государства были обнаружены перспективные районы промысла окуня и тупорылого макруруса на больших глубинах. Их ожидаемый вылов мог составить не менее 100 тыс. тонн. Также были предпосылки к добыче путассу к югу и юго-востоку от Исландии.
Поэтому соблазн последовать примеру Великобритании был велик. Однако взвесив все плюсы и минусы на исландском направлении, министр рыбного хозяйства принял решение не идти на обострение отношений с Исландией. Более того, Александр Ишков решил поддержать это государство в споре с Великобританией. И одновременно предпринять усилия по заключению с Исландией договоренности о сотрудничестве в области рыболовства — чтобы обеспечить работу советского флота в важном районе промысла.
Как тогда пояснял нам свою позицию министр, надо было создать в Северной Атлантике «цепь сотрудничества в области морского рыболовства, включающую в себя Советский Союз, Норвегию, Фарерские острова, Исландию, Гренландию и Канаду». В последующем эту генеральную линию Ишкова и проводило на практике управление внешних сношений и генеральных поставок Минрыбхоза СССР.
В таком ключе установлению сотрудничества с Исландией, как страной, экономика которой базировалась на морском рыболовстве, придавалось большое значение. По дипломатическим каналам была достигнута договоренность с исландскими властями, что советская официальная делегация во главе с министром рыбного хозяйства посетит островное государство во второй половине 1972 года. Визит в Рейкьявик состоялся в июне, причем основная часть делегации, включая Ишкова, вылетела из Москвы, а остальные должны были прибыть из Мурманска на БМРТ «Маяковский» отечественной постройки.
Такую организацию визита министр спланировал заранее. Одной из задач было продемонстрировать исландцам возможности рыболовных судов современного класса — БМРТ, строящихся в Советском Союзе на верфи в Николаеве (Украина), попытаться убедить правительство Исландии заказать эти траулеры для своих рыбаков. Предусматривался выход «Маяковского» на сутки в море с исландцами на борту — для демонстрации показательного траления. Также для исландской делегации во главе с премьер-министром Оулавюром Йоуханнессоном планировался официальный прием-ужин на судне от имени министра рыбного хозяйства СССР Александра Ишкова.
Забегая вперед, отмечу, что все это было в ходе визита выполнено. Но… с существенными, как говорится, проколами, накладками и подставами.
Начало было хлопотным, но вроде все шло по плану. «Маяковского» покрасили, привели в надлежащий парадный вид. Команду укомплектовали лучшими специалистами Мурманского тралового флота. На борт для будущего государственного приема погрузили продукты, соответствующую посуду, подобрали классных коков, официантов. За пару часов до отхода прибыли члены делегации, включая начальника главка «Севрыба» Анатолия Ивановича Филиппова, начальника этого спецрейса. Среди делегатов были представители ПИНРО, Севрыбпромразведки (я в их числе) и ряда других организаций Северного бассейна. Отход прошел штатно. Начали следование по Кольскому заливу, погода была благоприятной. Рассчитывали за пять-шесть суток дойти до Рейкьявика, преодолев Баренцево и Норвежское моря.
Неожиданно у острова Сальный, а это почти на половине пути из Кольского залива, заглох главный двигатель. Дрейфуем, но на безопасном расстоянии от берегов. Мимо идущие суда запрашивают, нужна ли помощь. Отвечаем, что пока нет.
Спустя некоторое время старший механик докладывает капитану, что главный двигатель заклинило и своими силами не исправить положение. Необходимо вмешательство судоремонтного предприятия. Анатолий Филиппов быстро вызывает буксир для возвращения в Мурманск. Одновременно дается команда Мурманскому траловому флоту срочно подыскать другой БМРТ и готовить его взамен аварийного «Маяковского». О случившемся докладывается министру Ишкову.
Через четыре часа с помощью буксиров пришвартовались в рыбном порту. Осмотрели БМРТ «Полет», выделенный взамен аварийного, и поняли, что это не лучший вариант. Принимается решение срочно приводить его в срочном порядке в надлежащий вид. А это покраска, мойка, надраивание и т.д. Словом, аврал! Началась перегрузка всего с «Маяковского» на «Полет», смена экипажа… Все в спешке, суматохе и понимании того, что время быстро уходит и можем опоздать.
И все же через двое суток вновь следуем по Кольскому заливу. Затем при благоприятной погоде преодолеваем Баренцево море и половину Норвежского. И тут начинается встречный свежий ветер с волнением 5-6 баллов. Скорость падает, нервозность у начальника «Севрыбы» зашкаливает и передается всем остальным.
Устанавливается прямая связь с министром, который уже в Рейкьявике. Анатолий Филиппов спокойно докладывает, что с учетом погодных условий, опоздание от планового графика ожидается на сутки. В ответ от Александра Ишкова сдержанно: «Постарайтесь уложиться в этот ваш новый график». И мы укладываемся.
Швартуемся в Рейкьявике. Министр и посол с сопровождающими лицами посещают «Полет», уточняется график. А программа, как я указывал выше, на три дня более чем обширная. Работа закипела!
К западу от Исландии при демонстрационном получасовом тралении подняли на борт около 4 тонн крупного окуня, чем поразили исландцев, в том числе министра рыболовства.
Неописуемое положительное впечатление на гостей произвело то, что трал спускался и поднимался по кормовому слипу. Такое они видели впервые. Поражались и тем, что такие суда серийно строятся в Советском Союзе. Тщательно знакомились с устройством траулера, долго не могли понять, почему такой многочисленный экипаж. Удивлялись, что вахта на ходовом мостике и в машинном отделении осуществляется в течение суток в четыре смены. Мол, зачем? Надо как на исландских судах — всего две смены.
Узнав ориентировочную стоимость такого БМРТ и затраты на его эксплуатацию, исландцы задумались. Как потом выяснилось в ходе переговоров, судно с промысловой точки зрения им понравилось, а вот численность экипажа и дороговизна траулера для частного исландского рыбопромышленника была неподъемной. Правительство страны же в этом деле финансовое содействие бизнесу оказывать не собиралось. В общем, исландцы, дипломатично не отвергая окончательно возможность заказа таких рыбопромысловых судов в Советском Союзе, даже под льготные кредиты, решили подумать. Министр Ишков при этом всячески подчеркивал, что такие современные рыболовные суда строятся только в Советском Союзе. Эту тема он поднимал и во время приема на борту в разговоре с премьер-министром Оулавюром Йоуханнессоном.
На этой же встрече глава Минрыбхоза СССР представил некоторых членов нашей делегации, включая меня, как специалистов и ученых, которые будут от лица министерства развивать сотрудничество с исландскими коллегами. Позже Александр Ишков пригласил к себе гостиничный в номер меня, как представителя Севрыбпромразведки, и Юрия Константиновича Бенко от ПИНРО. Министр поинтересовался положением дел в научно-поисковой работе Северного бассейна и поручил нам уделить внимание развитию сотрудничества с исландскими специалистами и учеными. При необходимости, добавил он, обращайтесь в министерство.
Но вернемся к приему. На него был приглашен и находящиеся в Рейкьявике торгпред Польши, как представитель страны — члена Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Он попросил произнести тост, в котором начал говорить о развитости в Польше строительства современных рыбопромысловых судов. Отметил скороговоркой, что это достигнуто и благодаря Советскому Союзу, и лично министру рыбного хозяйства Александру Ишкову. И затем пафосно предложил тост за построивших «Полет» — судостроителей верфи имени В.И. Ленина города Гданьска. В подтверждение своих слов торгпред обратил внимание на гербы верфи — на рубке и в самой кают-компании, где проходила встреча.
Александр Ишков вопросительно посмотрел на Анатолия Филиппова. Дескать, ведь это судно, как должно было быть, построено на верфи в Советском Союзе в городе Николаеве? Филиппов, понурив голову, молчал. Капитан «Полета» Александр Крылов подошел к министру и тихо пояснил, что торгпред Польши прав. Исландцы тихо переговаривались между собой. Как потом рассказал переводчик, они живо обсуждали, как так вышло: министр Ишков сказал, что судно сделано в СССР, а фактически оно польской постройки.
Александр Акимович же, взяв слово, коротко пояснил причины замены траулера. Отметил, что судно, хотя и польской постройки, но сделано по советским чертежам, и «Полет» — полная копия БМРТ «Маяковский», которое первоначально планировалось для визита. На этой оптимистичной волне прием продолжался и прошел, как говорят дипломаты, «в дружеской атмосфере и взаимопонимании».
После, собрав в кают-компании членов советской делегации, Ишков подвел итоги и высказал серьезные претензии к начальнику Анатолию Филиппову по поводу того, что министра не поставили в известность, где был построен замененный БМРТ. «Вы просто по-мальчишески подставили меня и в моем лице всю рыбную промышленность страны. Делайте выводы», — сурово закончил Александр Акимович.
На следующий день, «Полет» перед отходом вновь посетил глава Минрыбхоза. Он поблагодарил за образцово выполненную миссию и вручил каждому по свитеру из знаменитой исландской овечьей шерсти. Те же, кто подставил министра, ожидали по приходу в Мурманск, как говорится, фитилей. Но все обошлось без них.
Нам же, «рыбным» дипломатам, уже в Москве Ишков посоветовал лучше знать своих «друзей» из СЭВ. Вот таким было мое первое очное знакомство с министром.
Новым видам проложили дорогу на прилавки
В середине 1960-х годов в различных районах Мирового океана были разведаны и начали быстро осваиваться промыслом новые объекты — хек, мойва, путассу, макрурусы, сардинелла, скумбрия, сардина, ставрида и другие виды. Но их неохотно брала для реализации советская торговая сеть. Шло затоваривание холодильников, транспортных рефрижераторов, плавбаз, да и рыбацкие суда простаивали в порту в ожидании выгрузки.
Нужен был неординарный подход, чтобы «прорываться» сквозь торговые ряды, не желающие возиться с дешевым, но хлопотным рыбным товаром. К тому же требовалось быстро, без проволочек утвердить ГОСТы на продукцию, цены и т.д.
Особенно было трудно решать ценовые вопросы. Расчеты экономистов показывали, что для покупателя стоимость продукции будет выше, чем существующие на тот период цены (утвержденные в 1940-50-х годах) на треску, сельдь, кильку, карпа и другую традиционную для внутреннего рынка рыбу.
В министерстве по инициативе Александра Ишкова было принято решение — организовать выставку всей новой рыбопродукции, пригласить туда первых лиц государства Леонида Брежнева и Алексея Косыгина и поставить перед ними вопрос: либо выделить средства для глубокой переработки сырья, либо разрешить рыбакам самим реализовывать рыбопродукцию, построив специализированные магазины. Последняя инициатива была по тем временам не только экономической, но и политической — посягательство на монополию государства, которую олицетворяло Министерство торговли.
Такая выставка была организована в Доме культуры Московского рыбокомбината, все бассейны показывали свою новую продукцию. В преддверии открытия Ишков три или четыре раза обошел все стенды, тщательно слушая разъяснения и подробно расспрашивая при этих «репетициях» не только руководителей, но и рядовых исполнителей. Все его вопросы были доброжелательные, с подтекстом, направленным на подсказку: что и как надо докладывать, когда приедут высокие гости.
Выставку посетил первый заместитель председателя правительства Кирилл Мазуров с большой группой специалистов из ЦК КПСС, Госплана, других министерств и ведомств. В целом мероприятие сдвинуло проблему с мертвой точки: были утверждены ГОСТы, приняты предложения бассейнов по ценам, началось строительство в крупнейших городах Советского Союза специализированных рыбных магазинов «Океан». За короткий срок их открыли более ста. Да и сама торговля повернулась лицом к новым видам, непривычным для нашего покупателя.
К тому же все это позволило не только приступить к широкому освоению разведанных запасов, но и начать исследованияи поиск рыбных ресурсов в других районах Мирового океана — вплоть до вод, прилегающих к Антарктиде. Были открыты и введены в промысел новые акватории и объекты. Это один из многих примеров, как Александр Ишков, зная механизмы функционирования советской плановой системы, находил быстрые способы решения проблем отрасли.
Сырьевой базе — особое внимание
Большое внимание министр уделял становлению и развитию отраслевых научно-исследовательских институтов и рыбопромысловых разведок. При этом для Александра Ишкова было характерно решение не только текущих, повседневных проблем, но и перспективных, долгосрочных.
Он был сторонником формирования самостоятельных бассейновых научно-исследовательских институтов рыбного хозяйства — ПИНРО, АтлантНИРО, АзчерНИРО, КаспНИРО, ТИНРО и других — под методическом руководством головного Всесоюзного НИИ рыбного хозяйства и океанографии. Все попытки ряда руководителей из науки подчинить бассейновые НИИ непосредственно ВНИРО отвергались министром как нецелесообразные и ведущие к ограничению формирования научных школ на бассейнах. Ишков способствовал укреплению их материально-технической базы, прежде всего флота. В этих целях при Александре Акимовиче был сформирован научно-исследовательский флот из 21 НИС разных классов, а также введено в строй 212 поисковых судов. Это позволило отечественной рыбохозяйственной науке занять ведущее место в исследовании запасов и понимании сырьевой базы Мирового океана.
Безусловно, в приоритете было формирование устойчивой сырьевой базы морского, океанического рыболовства Советского Союза. Этому вопросу Александр Ишков уделял много внимания. Сам принимал и выслушивал ученых, специалистов промразведки, наиболее важные вопросы выносил на рассмотрение ученых советов бассейновых НИИ, головного института ВНИРО и научно-технического совета министерства, а также на коллегию Минрыбхоза. Александр Акимович неоднократно лично учувствовал в таких заседаниях бассейновых НИИ при рассмотрении наиболее важных вопросов.
Специализация бассейновых промразведок в тесной увязке с учеными на перспективных работах позволила в 1960-80-е годы открыть и освоить самые отдаленные районы промысла в Мировом океане. Это районы Африки, Латинской Америки, Антарктики, юго-восточной части Тихого океана, юго-западной части Тихого океана, Австралии, Новой Зеландии, акватории Индийского океана. В результате объемы вылова стремительно росли: в 1955 году — 2,7 млн тонн, 1960 год — 3,5 млн тонн, 1965 год — 5,7 млн тонн, 1970 год — 7,7 млн тонн, 1975 год — 10,4 млн тонн. Росло и потребление рыбной продукции в стране, особенно в РСФСР, которое составляло 25-30 кг на человека в год.
Таких темпов роста уловов не знала ни одна страна. Советский Союз по добыче рыбы вышел на первое место в мире, опередив традиционного лидера — Японию.
Не оставалось вне поля зрения Александра Ишкова и развитие рыболовства в реках и озерах, а также прудового хозяйства страны. Была создана рыбоводная индустрия с учетом климатических зон и особенностей тех или иных районов страны. Действовали 163 аквакультурных предприятия и 13 производственно-акклиматизационных станций, которые пополняли водные объекты ценными видами рыб.
Успешно велись работы по восстановлению запасов осетровых в Волжско-Каспийском бассейне. Широкое развитие среди школьников и молодежи получило движение «Голубые патрули» — по спасению рыбы во внутренних водоемах. Этому движению министр уделял особое внимание, рассматривая его в том числе как обучение молодого поколения бережному отношению к рыбным запасам и природе в целом. Он неоднократно лично встречался с активистами «Голубых патрулей».
На международном направлении
Александр Ишков хорошо понимал, что промысел в удаленных районах Мирового океана требует поддержки берега, причем немалой (пополнение продуктами, ремонт, отдых экипажей, перегрузка судов и т.д.). В этой связи совместно с МИДом, Министерством внешних экономических связей начались широкомасштабные работы по установлению международного сотрудничества с прибрежными зарубежными государствами, вблизи берегов которых работал наш рыбацкий флот. Были проведены многочисленные переговоры со странами Африки, Америки и Азии. Многие делегации министр возглавлял сам.
Характерно для Александра Акимовича было то, что он тщательно готовился к переговорам. Просматривал материал, собирая информацию из различных доступных источников, выслушивал мнение членов делегации, особенно тех, кто приезжал из рыбохозяйственных бассейнов.
На заключительном этапе подготовки, если он чувствовал неясность исхода переговоров (такое бывало не раз), министр предлагал «проиграть» их, при этом сам как бы представлял советскую сторону. В ходе такой «игры» всплывали необычные развязки, которые нередко возникали и использовались в настоящих переговорах.
Встречи Александр Ишков проводил спокойно, стараясь расположить к себе партнера. При этом старательно следил, чтобы не создавалось «завалов», которые бы привели к срыву. Аргументация была очень четкая. Министр умел слушать собеседника, опровергать аргументы, которые не отвечали интересам отечественного рыболовства. Он не отрицал и возможности собственного отступления, но до определенного предела, до предела директив. Были случаи, что Александр Акимович выходил за директивы, но ответственность всегда брал на себя.
Норвежская газета «Фискарен» давала такую характеристику нашему министру: «Ишков производил впечатление человека живого, общительного, знающего много. Но за столом переговоров он был тверд, и в этом норвежские власти убедились, начиная с переговоров о 200-мильной зоне и соглашения по рыболовству и кончая договором о «смежной зоне» и нерешенными вопросами по Шпицбергену».
Многие предложения, которые выдвигал Александр Акимович, были рассчитаны на годы вперед. Это касалось сотрудничества с Норвегией, Фарерскими островами, Канадой, Японией, Анголой, Марокко, Мавританией, Новой Зеландией и многими другими странами. Все зарубежные партнеры, с которыми Ишков вел переговоры (а это были министры рыболовства, иностранных дел, первые руководители государств), высоко отзывались о нем и особенно ценили его стратегическое мышление.
Так, бывший министр рыболовства Норвегии Эйвен Болле рассказал мне, что предложение Александра Ишкова подписать соглашение о создании Совместной советско-норвежской комиссии по рыболовству (СРНК) показалось ему идеей бесперспективной и министр пошел на подписание без всякого энтузиазма. Однако спустя годы Эйвен Болле убедился в обратном: работа советско-норвежской, а впоследствии российско-норвежской комиссии позволила избежать рыболовных конфликтов между двумя странами и решить все вопросы взвешенно. Таких примеров в деятельности Александра Акимовича на международном направлении много.
Большое внимание министр уделял отношениям нашей страны с Японией в области рыболовства. Он по-доброму завидовал лидерству японской рыбной промышленности. Все ответственные переговоры со Страной восходящего солнца, а это разработка и заключение послевоенных конвенций, соглашений, договоренностей по принципиальным вопросам взаимного промысла, Александр Ишков либо вел сам, либо они осуществлялись под его руководством и контролем. Он уважительно относился к коллегам из Японии, они, в свою очередь, ценили его за твердость слова.
Министр стремился все полезное, увиденное в японской рыболовной промышленности, применять в Советском Союзе, но с поправкой на наш менталитет и опыт. К территориальным притязаниям Японии он относился отрицательно и считал, что «не надо ворошить историю, от этого только проиграют рыбаки и народы наших двух соседних стран».
Когда в 1956 году было принято принципиальное решение о возможной передаче Японии группы островов Малой Курильской гряды (Хабомаи и Шикотана) после заключения мирного договора, Александр Ишков доложил в ЦК КПСС и правительству СССР об ожидаемых потерях отечественного рыболовства. По существу он выступил против такого решения.
Как государственный деятель своей эпохи, министр много времени уделял развитию сотрудничества в области рыбного хозяйства со странами — членами СЭВ, в частности с Болгарией, Польшей, Румынией, Венгрией, Чехословакией, ГДР, Кубой, Вьетнамом, Китаем, а также с развивающимися государствами Африки, Азии и Латинской Америки. Такое взаимодействие включало не только совместный промысел, но и строительство портов, рыбокомбинатов, подготовку кадров.
По-особому Александр Ишков относился к многосторонней дипломатии — деятельности международных межправительственных организаций по использованию морских живых ресурсов. Несмотря на признание им важности этого направления, всю практическую работу вели заместители министра или начальники управлений. Вместе с тем переговоры с Евросоюзом Александр Акимович вел сам и добился согласия политбюро ЦК КПСС о заключении с ЕС соглашения в области рыболовства. Это было по тем временам весьма сложно.
Во всех международных делах Александр Ишков опирался на мнения ученых, хотя часто его отношения с тем или иным специалистом складывались непросто. Министр никогда не ставил свою подпись под каким-либо научным трудом или научной разработкой. В этом отношении он был щепетилен.
Следует отметить положительное отношение Александра Акимовича к созданию представительств Минрыбхоза за рубежом, смешанных советско-иностранных компаний, экспедиций в области, как рыболовства, так и обработки рыбы с участием иностранных партнеров. Причем все это начало формироваться под покровительством министра задолго до официального принятия курса на освоение рыночных отношений.
Безусловно, Александру Ишкову приходилось все связанные с международным сотрудничеством вопросы «пробивать» в Госплане, МИДе, МВС, Минфине, а главное, на Старой площади в ЦК КПСС. Конечно, были и неудачи, но Александр Акимович не терял оптимизма.
Много энергии министр отдал организации и проведению международной выставки «Инрыбпром». Она последовательно проводилась в Ленинграде при непосредственном участии министра в 1968-1975 годах и затем организовывалась один раз в пять лет. Целью было не только показать, чем располагает отечественное рыбное хозяйство, но и привлечь ведущие иностранные рыболовные державы и фирмы к взаимовыгодному сотрудничеству.
Вместе с тем Александр Ишков неизменно добивался у правительства СССР выделения отрасли необходимых финансовых средств — инвалюты для заключения контрактов с зарубежными партнерами на покупку техники и даже заказов на строительство судов. На «Инрыбпром» шли, как правило, переговоры с представителями других государств, крупнейших компаний. Словом, и здесь министр шел широкими стратегическими шагами к заветной цели вывести отрасль в мировые лидеры.
Эпоха холодной войны и надвигающийся раздел Мирового океана серьезно осложняли работу отечественного промыслового флота. Особенно беспокоило Александра Акимовича готовящееся введение 200-мильных рыболовных экономических зон, так как именно в пределах этого пояса у побережий зарубежных государств отечественный флот добывал около 5,6 млн из 10,4 млн тонн. Потеря таких объемов была бы тяжелым ударом не только для отрасли, но и для продовольственной безопасности страны. Поэтому усилия министерства и самого Александра Ишкова были направлены на недопущение введения 200-мильных зон. Одновременно реализовывался комплекс внешнеполитических инициатив по смягчению этого последствия — на случай если предотвратить введение зон все же не удастся.
Так, в 1972 году Александр Акимович провел в Москве совещание министров, отвечающих за вопросы рыболовства, пяти социалистических государств — Болгарии, Венгрии, Польши, СССР и Чехословакии. На этой встрече приняли Декларацию о принципах рациональной эксплуатации живых ресурсов Мирового океана в общих интересах всех народов земного шара.
В документе было особо подчеркнуто: «Сотрудничество всех заинтересованных государств в области изучения и регулирования промысла живых морских ресурсов является необходимым условием их рационального использования и повышения рыбопродуктивности Мирового океана. Однако раздел между государствами значительной части биологически взаимосвязанных районов открытого моря путем установления прибрежными государствами особых зон большой ширины (например, свыше 12 миль) и провозглашение исключительных прав прибрежных государств на постоянно мигрирующие в море рыбные стада сделали бы выполнение этой задачи невозможным». Декларацию была, распространили как документ на Генеральной ассамблее ООН (А/АС 138/85, 17 августа 1972 года).
Таким образом, задолго до введения 200-мильных зон Александр Ишков предвидел надвигающуюся опасность и изо всех сил старался предотвратить передел Мирового океана либо обеспечить работу флота в новых условиях. Многое в этом направлении удалось сделать, однако в 1975-1976 годы 200-мильные зоны все-таки стали вводить — лавинообразно, до завершения работы Конференции ООН по морскому праву, где этот вопрос был одним из главнейших.
Это серьезно осложнило работу отечественного рыболовного флота. Ему пришлось покинуть целый ряд районов промысла вблизи берегов Северной и Южной Америки, ряд районов Африки. Годовой вылов снизился почти на 1,5 млн тонн и составлял около 9 млн тонн. Существовала опасность дальнейшего неконтролируемого снижения объемов добычи, вплоть до простоя флота и сворачивания работы в отдаленных районах Мирового океана.
В этих сложных условиях министр со своими соратниками вел напряженную дипломатическую работу по размещению рыболовных судов СССР на определенных условиях в 200-мильных зонах иностранных государств. За короткий период как глава советской делегации он посетил десятки стран— Чили, Перу, Сенегал, Мавританию, Анголу, США, Кубу, Канаду, Новую Зеландию, Исландию, Норвегию, Англию, Швецию, Сенегал, Индию, Вьетнам и другие. Со многими из этих государств были достигнуты взаимоприемлемые договоренности о сотрудничестве в области рыболовства.
История мирового рыболовства не знала такой масштабной и результативной работы в отдельно взятой области — морском промысле. По существу, министр Александр Ишков сформировал новое направление — дипломатию в области морского, океанического рыболовства.
Рыболовная дипломатия министра Ишкова дала свои плоды, что позволило буквально в течение двух лет стабилизировать вылов на отметке в 9 млн тонн. Одновременно шла скрупулезная работа по расширению сырьевой базы отечественного промысла в открытых районах Мирового океана за пределами 200-мильных экономических зон. И по этому направлению были получены неплохие результаты. Открыли новые районы и объекты лова в водах Антарктики, в юго-восточной части Тихого океана и даже в ближайших к отечественным портам открытых районах Северной Атлантики и Северной части Тихого океана. В результате прирост сырьевой базы составлял не менее 3-3,5 млн тонн в год.
Однако в практическом плане этими достижениями воспользовались уже последователи Александра Ишкова — следующие министры рыбного хозяйства СССР Владимир Каменцев (1979-1986 годы), Николай Кудрявцев (1986 год) и Николай Котляр (1987-1991 годы). Они достойно продолжили дело Александра Акимовича, выведя рыболовство Советского Союза из кризиса, вызванного введением 200-мильных зон, и доведя ежегодный вылов до 11-11,3 млн тонн. Это обеспечило реализацию мечты Ишкова о лидерстве СССР как рыболовной державы в мире и увеличило потребление отечественной рыбопродукции в стране.
Отстаивая интересы рыбного хозяйства
Приходилось министру помимо повседневных рыбацких забот еще и преодолевать попытки определенных кругов по его обвинению в якобы ошибочности проводимого курса развития отрасли, в подрыве рыбных запасов. На этом основании предлагалось реформирование рыбного хозяйства вплоть до снятия Александра Ишкова с поста. Вспоминается и такой необычайный случай.
В 1965 году завершалась VII пятилетка, точнее семилетка, директивы которой принимались при Хрущеве в 1959 году, а заканчивалась она уже при Брежневе. Проходила семилетка под лозунгом «Догнать и перегнать Америку». В итоге рыбная отрасль задачу в основных компонентах решила. Вылов СССР в 1965 году составил 5,7 млн тонн — больше, чем у Соединенных Штатов, по потреблению на душу населения пока отставали, но не намного. Перспективы к дальнейшему развитию были обнадеживающими.
В этой связи каких-то неожиданностей для отрасли на XXIII съезде КПСС не ожидалось. Делегатами съезда были рыбаки и министр рыбного хозяйства. И вдруг в, казалось бы, ясную погоду грянул гром. И нешуточный.
На съезде всемирно известный писатель, лауреат Нобелевской премии Михаил Шолохов в своем выступлении буквально обрушился с критикой на министра Александра Ишкова.
«Пропадает тихий Дон…Азовский бассейн стоит перед реальной угрозой полного истощения рыбных запасов уже в ближайшее время. Если уловы только ценных рыб в нем достигали прежде свыше полутора миллионов центнеров в год, то в настоящее время они не превышают ста пятидесяти тысяч центнеров, то есть уменьшились в десять раз… не совсем продуманное хозяйствование министра рыбного хозяйства СССР товарища Ишкова уже поставило Азовский бассейн на грань катастрофы. … У Азовского моря «завтра» может не быть, если товарищ Ишков будет хозяйствовать так же, как и сегодня», — заявил Шолохов.
И далее пояснил: «…Хотелось мне выдать товарищу Ишкову по первое число, … но вечером встретился с фронтовыми друзьями, с давними товарищами, и черт меня дернул показать им выступление! Они обвинили меня в грубоватости, сказали, что товарищ Ишков неплохой человек и работник, и я дал им слово смягчить выступление. Поймите меня правильно, ведь чего только не сделаешь для фронтовых друзей! Хотелось бы мне покритиковать осетра, то есть министра. А тюльку — какой-нибудь Ростовский рыбвод — какой же смысл критиковать? Это выше моих возможностей. Дал слово — держись, и поэтому я умолкаю. Могу только торжественно воскликнуть в адрес товарища Ишкова: «Хай вин живе и пасется …на тюльке!» (на украинском — Прим. автора статьи)»
Не успели эти слова смолкнуть под гром аплодисментов, а недоброжелатели и завистники Александра Акимовича, коих было предостаточно, потирали руки — мол, будет непременно снят до окончания съезда. Да и в аппарате министерства многие так считали. И практика подсказывала: критика на съезде, да еще устами всемирно известного писателя — верный приговор на оставление государственного поста.
Как вспоминал тогдашний заместитель министра Николай Кудрявцев, на следующий день после выступления Михаила Шолохова Александр Ишков пригласил к себе в кабинет на Рождественский бульвар 12 секретарей обкомов КПСС из приморских регионов — участников съезда. В ходе беседы задал им вопрос: «Как по-вашему: я действительно такой плохой, как обо мне отозвался товарищ Шолохов?» Все дружно возразили и заверили в своей поддержке политики, которую ведет министерство. Было высказано и предположение, что «…очевидно, товарищ Шолохов озвучил подсказанную ему кем-то мысль…».
На съезде руководители областей и краев встали на защиту Александра Акимовича и тем самым предотвратили какие-либо оргвыводы из выступления писателя. А вот кто же был инициатором и посоветовал Шолохову выступить с обвинениями в адрес Ишкова?
Это так и не выяснили. Полагаю, эта идея могла исходить только из аппарата ЦК КПСС и прежде всего от всесильного партийного идеолога Михаила Суслова. Именно он по традиции формировал состав выступающих на съездах и определял тезисы выступлений. Видимо, в ЦК КПСС была на примете новая, «своя», кандидатура на должность министра рыбного хозяйства.
В итоге «подстава» на съезде обошлась без каких-либо кадровых изменений. Спустили, как говорят, на тормозах. И правильно сделали.
На протяжении 40-летнего руководства рыбной отраслью Александра Ишкова ее центральный орган, в силу разных обстоятельств, четырежды менял статус в государственной системе, а сам Ишков два раз лишался ранга министра. Но при всех непростых для него обстоятельствах он отстаивал свою позицию: управление рыбной отраслью должно осуществляться посредством Министерства рыбного хозяйства. Такой подход остается актуальным и сегодня.
В феврале 1979 года Александр Акимович под давлением партийной номенклатуры вынужден был в возрасте 73 лет уйти на пенсию. Он хорошо понимал, что возраст дает себя знать и уходить на покой надо. Вместе с тем Александр Ишков хотел покинуть должность министра рыбного хозяйства СССР в следующем году, после завершения выставки «Инрыбпром-80». Там он предполагал высказать свои мысли о путях дальнейшего развития, как мирового рыболовства, так и отечественной рыбной отрасли.
Итог деятельности министра Александра Ишкова кратко характеризуют две цифры: в 1940 году, когда он принял рыбное хозяйство, вылов составлял всего 1,3 млн тонн, а в 1975 году — 10,4 млн тонн. Население страны вышло по потреблению рыбы и рыбопродуктов на нору рекомендованную Минздравом СССР – не ниже 18,5 кг/чел/год. Таких впечатляющих успехов не добивался никто не только из его последователей в нашей стране, но и ни один министр рыболовства зарубежных государств.
Осень патриарха
Выйдя на пенсию, Александр Акимович не планировал полностью прекратить трудовую и творческую деятельность. Он задумал написать книгу о становлении и перспективах развития рыбного хозяйства страны. Для составления плана книги Ишков не раз собирал у себя дома тех, кто мог ему искренне посодействовать в этой интересной работе. План был подготовлен, и Александр Акимович приступил к подбору материала.
Между тем его продолжала беспокоить болезнь, к тому же заболела и его верная спутница жизни — обаятельная, скромная Лидия Ивановна. Не меньше беспокоило бывшего министра будущее отрасли, особенно проблема, как избежать потери районов лова в целом ряде акваторий Мирового океана.
На одной из наших встреч он попросил принести карту Южного океана с морскими районами Антарктики и, рассматривая ее, выдвинул весьма перспективную идею. Суть ее заключалась в создании с фирмами из стран, примыкающих к районам промысла, смешанных предприятий для береговой переработки криля и рыбы. Предполагалось одну часть продукции реализовывать на мировом рынке, а другую — в нашей стране. «Опорных точек», где флот бы действовал постоянно, в Южном океане определилось 10, в том числе в Новой Зеландии, Австралии, Аргентине, Чили, ЮАР и на ряде островов.
Такой подход, по мнению Александра Акимовича, позволил бы на прочной основе довести вылов в Южном океане до 5-6 млн тонн и удерживать его постоянно, а также привлечь иностранные инвестиции для обновления и строительства флота и береговых перерабатывающих мощностей.
Однако уже образующаяся «изолированность» бывшего министра от действующих госструктур не позволила ему полностью развить интересную идею. Вместе с тем, используя такой подход, в последующем все же удалось получить «добро» от ЦК КПСС и правительства СССР на создание смешанных советско-иностранных компаний по добыче рыбы в открытых районах Мирового океана. Это было сенсационное решение для того периода. К сожалению, практически его реализовать не удалось — по известным «реформаторским» причинам, а затем и в связи с развалом СССР.
Примерно в это же время Ишков при встрече вдруг неожиданно для меня спросил: «Поедешь со мной работать за границу?» Я опешил, ведь здоровье Александра Акимовича было не на высоте. Подумав, все же ответил: «Да, готов». Тогда Ишков впервые за весь период моей работы под его началом хлопнул меня по плечу и сказал: «Пока никому ни слова. В Анголу буду проситься советником по рыболовству в правительство Душ Сантуша. Некоторая поддержка «в верхах» имеется».
К этой теме больше Александр Акимович не возвращался: здоровье ухудшалось, к тому же ушла из жизни Лидия Ивановна.
Последний мой разговор с Ишковым состоялся в середине мая 1988 года, незадолго до его кончины. Я позвонил ему в больницу, попросился проведать, сказав, что получил назначение на должность заместителя министра рыбного хозяйства СССР. Александр Акимович очень взволнованно и как-то необычайно радостно поздравил, затем, помолчав, добавил: «Все у нас было. Одно время я хотел тебя перевести в научно-исследовательский институт, потом раздумал. Был случай, предлагал и на должность заместителя министра, но кое-кто в отделе ЦК КПСС не соглашался. Еще раз поздравляю: заслуженно. Выйду из больницы, заходи, есть о чем поговорить».
Это были последние слова, которые я слышал от Александра Акимовича Ишкова. Он ушел из жизни 1 июля 1988 года в возрасте 83 лет.
Однако даже после этого он не давал покоя своим недоброжелателям. Распространялись слухи о том, что Ишков якобы покончил с собой или что его судили и расстреляли в связи со вскрытыми хищениями в магазинах «Океан». Все это вымыслы, рожденные завистью к его достижениям, к достижениям Советского Союза в области морского рыболовства.
Эти достижения в период руководства отраслью Александра Акимовича и сейчас не дают покоя поборникам нового русского капитализма. Годами мусолится, в СМИ так называемое «рыбное дело», создаются фильмы, телепередачи, основанные на вымыслах и «полетах мысли», но не на фактах. Видимо это нужно, прежде всего, либеральным правящим кругам новой капиталистической России, которые стремятся опорочить не только Ишкова, но и весь советский период нашей страны. Но факты говорят о другом.
Норвежцы, которые больше всех ценили Александра Акимовича как министра и партнера по переговорам, в одной из своих ведущих газет писали: «Сообщение о том, что 73-летний министр рыбного хозяйства СССР Александр Ишков покидает свой пост, отчетливо знаменует окончание эпохи бурного развития рыболовства в Советском Союзе».
В принципе эти слова оказались пророческими. С развалом СССР рыбное хозяйство России столкнулась с невиданными трудностями и вот уже почти 30 лет находится в глубоком кризисе. Он коснулся, прежде всего, в управление отраслью и в неопределенности главных целевых установок для не. Это уже отдельная тема для других людей с другим мировоззрением. Им с министром Ишковым тягаться не по силам.
Неформально
Вспоминается Александр Ишков и в неофициальной обстановке, хотя таких встреч было у меня немного. Мне пришлось неоднократно бывать с ним за рубежом в периоды, когда в переговорном процессе был тайм-аут, шесть или семь раз бывать у Александра Акимовича на даче и дома.
Радушно встречать гостя он всегда выходил сам. Если это было предобеденное время, оставлял на семейный обед. Старался создать атмосферу непринужденности, давал возможность высказаться, не давил своим авторитетом.
За рубежом в перерывах между встреч Александр Акимович любил посмотреть достопримечательности того или иного города, страны. Приглашал на такие прогулки всех, кто был свободен от анализа материалов и подготовки к очередному раунду переговоров.
Запомнились прогулки в Бельгии, где Ишков интересовался музеем Наполеона в районе Ватерлоо, домом Рембрандта, костелами в Амстердаме. Хотя уже тогда у него болели ноги, он мужественно поднимался по винтовой лестнице одного из костелов, где, по преданию, была размещена часть креста, на котором был распят Христос. Мы, молодые, с тоской смотрели на эту винтовую лестницу. Сопровождавшего нас мэра Амстердама он подробно расспрашивал о бюджете города, о деятельности депутатов, полиции, затевал разговоры на другие столь же далекие от рыболовства темы.
В конце одного такого интересного дня, уже заходя к себе в номер, усталый и довольный, Александр Акимович заметил: « Вот так надо жить, создавать, творить, невзирая на трудности». Я спросил: «О чем и о ком Вы?» Он, прищурившись, смеясь только уголками глаз, ответил: «Конечно, не о Наполеоне, а о Рембрандте и Христе».
Часто он выходил из гостиницы утром или вечером в сувенирные магазины, доставляя нам, сопровождавшим, дополнительные хлопоты, и покупал какой-нибудь мелкий сувенир. Для него было важно купить именно самому. Одно время Александр Ишков увлекался коллекционированием спичечных коробков гостиниц, в которых останавливался.
В одной из последних командировок в Канаду Александр Акимович был приятно поражен, когда в океанариуме узнал огромную касатку, которую впервые увидел там же более 10 лет назад. Дрессировщик дал животному команду показаться из воды (на треть туловища), и Ишков, без боязни похлопав ее, весело сказал: «Да, стареем потихоньку, но мощь чувствуется».
Ишков А.А кормит касатку в Канадском океанариуме. 1978 год.
Дрессировщик был бледен: никто из посетителей с этой касаткой так запросто не обращался.
«Вы ведь, — сказал он, — рисковали, и все мы рисковали: она могла вас схватить». Александр Акимович отпарировал, обращаясь уже к министру рыболовства Канады Ле Блану: «Нет, нет, она меня знает, к тому же международных скандалов нам, рыбакам, не нужно».
В наше время, отмечая многогранную деятельность министра, можно с уверенностью еще раз подчеркнуть, что Александр Акимович Ишков занял видное место в истории отечественного и международного морского рыболовства. Достойным памятником ему от соратников и современников было бы издание монографии « Рыбное хозяйство Советского Союза», план которой в свое время составил сам Александр Акимович.
Из всей плеяды министров рыбного хозяйства нашей страны Ишков — наиболее яркая, многогранная личность, вписавшая созидательные страницы в историю развития не только отечественного рыбного хозяйства, но и мирового рыболовства.
Рыбацкая общественность всегда уважительно относилась к Александру Акимовичу как к руководителю отрасли и человеку, понимающему труд и нужды рыбаков. В честь него дальневосточная компания «Океанрыбфлот» наименовала современный БАТМ «МИНИСТР ИШКОА», Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ) учредила юбилейную медаль «100-летие со дня рождения министра рыбного хозяйства СССР А.А. Ишкова», а на здании, где он работал в последние годы, установлен памятный барельеф. Учреждены ежегодные специальные именные стипендии для студентов рыбохозяйственных учебных заведений имени А. А. Ишкова.
БАТМ МИНИСТР ИШКОВ
Родина по достоинству оценила заслуги министра Александра Ишкова в становлении и развитии отечественного рыбного хозяйства. Он удостоен звания Героя Социалистического Труда, награжден пятью орденами Ленина, а также орденами Октябрьской Революции, Красного Знамени, семью медалями и рядом наград от зарубежных государств. Кроме того, Александр Акимович неоднократно избирался депутатом Верховного Совета СССР и делегатом пяти партийных съездов.
В связи с 120-летием со дня рождения А.А. Ишкова по инициативе и при участии членов Совета ветеранов труда и работников рыбной отрасли издан сборник воспоминаний о нем: «Министр Александр Ишков. К 120-летию со дня рождения» («Издательства РОДИНА», 2025 г. – 288 с.:илл.).
Принято решение руководством Росрыболовства установить в городе Владивостоке памятник Министру рыбного хозяйства СССР Александру Акимовичу Ишкову.
Опыт Советского Союза в области морского рыболовства, опыт и деятельность Наркома рыбной промышленности— Министра рыбного хозяйства Александра Ишкова по руководству развитием рыбной отраслью должны стать не только достоянием нового поколения специалистов — «рыбников», но властных структур нашей страны.
Фото из архива автора.