Круглый стол: к 140-летию Серго Орджоникидзе

 

27 октября в Государственной Думе состоялся организованный РУСО круглый стол «Командарм ленинско-сталинской индустриализации», посвященный 140-летию со дня рождения Серго Орджоникидзе. В его работе приняли участие депутаты, видные общественные деятели, историки, журналисты.

Открыл собрание за круглым столом Г.А. ЗЮГАНОВ:

– В стенах Государственной Думы, у нас во фракции, рано утром собрались все депутаты, депутатская вертикаль Силуанова как зампредседателя правительства; министр, который изложил в основных чертах бюджет, поставленный в повестку дня на обсуждение в первом чтении в Государственной Думе.

Самые большие разногласия с тем бюджетом, который мы подготовили еще год назад – бюджет развития и Программу Победы, – заключаются в подходе к развитию прежде всего индустриальной мощи страны, военно-промышленного комплекса и к подготовке кадров. Эти позиции давно разошлись, но война многому научила, в том числе, и тех, кто вчера возражал против наших предложений.

Сегодня ситуация коренным образом поменялась, но, к сожалению, до конца бюджет развития, который на 10 трлн больше, власть пока не приняла и в бюджет не включила. Хотя я абсолютно уверен, им придется это сделать. Для того, чтобы побеждать на поле брани, надо будет иметь дополнительно 10 трлн рублей.

У нас по бюджету прошлого года дыра была – 3 трлн 800 млрд. Мы говорили, что она увеличится до пяти, а может быть, и до семи. Несколько дней назад было признано: дефицит составляет 7 трлн 300 млрд. Если бы наш бюджет приняли, этой дыры не было бы. Мы бы лучше держались на поле брани и эффективнее развивали бы свою экономику.

Вот сегодня, отмечая большой юбилей Серго Орджоникидзе, мы все должны брать пример с тех, кто в годы первых пятилеток решал исключительно важные задачи. И тогда шла подготовка к борьбе с нацистами и фашистами. И тогда историей был поставлен вопрос ребром: умереть или победить. И сегодня так же остро стоит проблема финансового дефицита. Если мы ее не решим, то мы развалимся быстрее, чем Союз в девяностые годы, потому что дополнительного потенциала нет.

Вот позавчера противник отбомбил три города, впервые с разных углов горел миллионный Воронеж. И мой родной завод в Орле, который я строил и гордился. Четыре ракеты поразили практически два главных цеха. Если бы попали в смену – там работало 200 человек. Ну, слава Богу, была пересменка, те, кто трудился, успели спрятаться в бомбоубежище. Пять человек, которые остались, погибли. Семнадцать человек ранены… Вопрос в том, кто обстреливает. Натовцы, американцы, прилетают английские ракеты – системы наведения их, характеристики их, целеполагание их… Фактически выбивают то, без чего невозможна ни ракетно-космическая техника, ни уверенная победа.

Надо отдать должное Сталину. Когда он впервые познакомился с нацистско-фашистской идеологией, – а Гитлер свою партию создал в 22-м году, а в 25-м уже написал Mein Kampf* и вынес смертельный приговор для нашей цивилизации, – Сталин понял: или мы сумеем создать индустриальный научно-культурный щит, или нас разорвут похлеще, чем в Первую мировую войну.

Тогда секретным постановлением пригласили двух выдающихся специалистов, Кана и Мая, которые нам помогли построить 500 заводов и 100 городов. Они спроектировали, к ним подключили несколько десятков институтов, представили самых лобастых, умных и грамотных специалистов. И вот Серго Орджоникидзе оказался в нужное время на самом важном участке.

Тяжелая индустрия питала практически все главные заводы, которые мы там строили, и не только. Он энергично работал каждый день, убрал лишних посредников, сам выезжал на объекты, принимал непосредственное участие в организации производства. Его характер и его воля позволили решать вопросы индустриальной модернизации в сжатые сроки.

Когда Андропов пригласил меня курировать Москву, я стал пристально изучать биографию Орджоникидзе, его организационную практику. Два завода рядом стояли: Станкостроительный завод им. Орджоникидзе и «Красный пролетарий». Вот Леонид Доброхотов, мой советник, мой товарищ. Он работал в Октябрьском районе, знает хорошо эти заводы. Используя наркомовский опыт Орджоникидзе, мы создали ту мощь, тот щит, который помог нам победить.

Шесть тысяч заводов! Немыслимо! Практически за семь лет их спроектировали и построили. Управленческий пример Орджоникидзе – это своего рода подвиг, которому надо учиться и подражать.

Вот я гордился тем, что мы с Ивановым на Орловщине, в городе с 350 000 населения, впервые создали генеральный план развития города, рассчитанный на 30–40 лет. Начинали с одного института и закончили десятью, почти 500 профессий, которые были необходимы, – от радиоэлектроники и до приборов, регулирующих процессы на атомных подводных лодках и атомных станциях, сталепрокатного завода. Нынешний «Протон», который два дня назад эти мерзавцы уничтожили. Я лично это воспринял как удар по всей моей работе, которую я проводил многие годы.

Повторю: сегодня нам с вами надо максимально изучать советский опыт и внедрять уникальную советскую практику в нынешнюю жизнь, в нынешнее время. Потому что 10 лет, до 2020 года, темпы роста были 0,9%, а капиталистическая экономика уходила вперед со скоростью 3–5%.

Правительству Мишустина в январе будет семь лет. Да, ему досталась тяжелая судьба, очень тяжелая. Два года ковид парализовывал целые районы и регионы. 35 000 санкций любую экономику могут угробить. Пятый год идет война. На любой войне сгорает каждый второй бюджетный рубль, в Великую Отечественную сгорали шесть-семь из десяти.

И тем не менее, нам удалось, после того, как были приняты наши конкретные предложения, выйти на темпы 4%, почти 5%. Один процент при нашей экономике весит 2 с лишним триллиона рублей.

Сегодня очень важно – еще раз хочу подчеркнуть, – очень важно максимально называть уникальный советский опыт в качестве примера; не только показывать образ его творцов, но и обязательно привносить его в нынешнюю жизнь на примере Программы Победы.

Мы ее готовили 10 лет. Три крупных экономических форума состоялись у меня на родине. Там участвовали крупнейшие ученые, мы исследовали опыт народных предприятий. Сформировали новую индустрию сельхозмашиностроения.

У нас «Кировский» и «Ростсельмаш» полностью закрыли цепочку за счет локализации своей техники. И если сейчас не опереться на то, что делала великая советская эпоха, на уникальный китайский прорыв, пример развития экономики на базе Советской Белоруссии, мы и дальше будем ползти вниз.

Последнее время темпы – 0,6. И по этому году больше не будет. В бюджете заложено один-полтора. А с полутора на нынешних просторах делать нечего. На сегодня китайцы в искусственный интеллект вкладывают в сто раз больше, чем мы. Вот только что ездили наши несколько человек, смотрели. Изумлялись…

Я ездил на Всемирную выставку, летали вместе в президентском самолете, я предложил посетить автомобильный салон. Первая фраза китайского инженера была: «Мы пока лучше, чем «Тойота» и «Мерседес», машину не сделаем. Но электричка у нас будет лучше». Сегодня они своими электромобилями уже весь европейский рынок завоевали, на тридцати заводах делают 35 млн машин. И у нас уже по Москве их ездит немало. А свой автопром, который входил в тройку лучших, никак нормальную машину не склепает…

Я благодарю Макарова Игоря Николаевича, они со своими товарищами готовят массовые мероприятия и вместе с «Русским Ладом» показывают пример, что такое русско-советская школа, великая советская культура, пример наших выдающихся людей.

Мы здесь провели всевозможные выставки и галереи, круглые столы, слушания, посвященные всем полководцам Победы, нашим великим деятелям космоса и науки. Потому и эта чудная выставка организована. Я по ней прошел, все прочитал с удовольствием который раз. И благодарю, что наши пропагандисты активно продвигают большевистские, советские идеи.

Оказавшись в Баку, я специально пошел посмотреть тюрьму, где Сталин познакомился с Орджоникидзе.

Между прочим, Бабурин как-то выкаблучивался по этому поводу. Я сказал ему: «Слушай, Сергей, успокойся. Мы с тобой боремся за одно дело – страну спасаем». Я под словом «социализм», а ты – «державность». Но если мы не сложим потенциалы, то будем в тюрьме сидеть – ты с видом на юг, а я с видом на север. Но в одной и той же тюрьме…» После этого он успокоился и уже меньше дергался.

Вот мы имеем возможность сегодня, возвращаясь к великим, внедрять это в свою практику и воспитывать, учить молодежь именно на их примере. Тут каждый день бывает много студентов и вообще молодых людей, которые, к несчастью, о советской эпохе ничего не знают. Такова нынешняя школа, которая готовит не патриотов, а временщиков. Но тянутся, желают многое узнать. И я уверен, что мы в этом отношении продвинемся вперед.

Игорь Николаевич, Вас приветствуем, благодарим, желаем нашему круглому столу успехов. Евгения Юрьевича Спицына благодарю особо. У него самые богатые архивы, у него самые полезные книжки – от «Осени патриарха», «Брежневской партии» до «Хрущевской слякоти». У меня все его собрания сочинений, мне очень помогают и портреты, и образы, и исторические документы. По крайней мере это всегда полезно и интересно… Желаем вам успехов!

 

И.Н. МАКАРОВ, Председатель Центрального Совета РУСО

Командарм энтузиастов

 

Мы посвятили целый ряд конференций, круглых столов тем, кого по праву можно назвать Ленинской гвардией Великого Октября.

Все они избрали свой путь, полный лишений и опасностей. Они двигались к победе, теряя друзей и близких, через баррикады 1905 года, через тюрьмы и ссылки, каторжные этапы, шли за своим вождем, ни на миг не опуская Красное Знамя.

Этот коллективный портрет авангарда Октябрьской революции был бы неполным, конечно, без Григория Константиновича Орджоникидзе. Это имя на протяжении десятилетий гремело по всей территории нашей необъятной великой Советской державы. Оно было воспето в народных песнях, поэмах, стихах.

Но насколько была безгранична народная любовь к Серго в советскую эпоху, настолько же люто был он ненавидим всей этой сволочью, всеми врагами социализма, которые в девяносто первом году свернули нашу страну с социалистического пути и устроили буржуазный переворот. Каких только грязных сплетен и инсинуаций не сочинили они вокруг биографии Григория Константиновича Орджоникидзе!..

Или взять обстоятельства его смерти, которые очень подробно, на мой взгляд, в замечательной книге «Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности» исследовал Илья Ратьковский.

Даже вдову Григория Константиновича, Зинаиду Гавриловну, эта вот либеральная, так называемая пятая колонна и тут записала в жертвы сталинских репрессий. И в так называемой «Википедии»*, можете открыть и убедиться, так и написано: в 1938 году жену Орджоникидзе, Зинаиду Гавриловну Павлуцкую, приговорили к десяти годам заключения.

Ту самую Зинаиду Гавриловну, которая в годы Великой Отечественной войны помогала раненым бойцам в госпиталях, а в послевоенное время вела большую научно-просветительскую работу.

Об этом особо скажем. Давайте Сергея Александровича поприветствуем! Вот сегодняшний наш круглый стол как раз посвящен тому, чтобы пробить дорогу правды сквозь толщи всей этой мерзопакостной лжи.

Позвольте мне от имени РУСО, от имени всех участников встречи поблагодарить руководство фракции Компартии Российской Федерации за саму возможность вот такого сегодняшнего круглого стола. Это непросто в наше суровое время в стенах российского парламента. Геннадия Андреевича, который отслеживает все крупные даты нашей советской истории и с глубоким уважением относится к той самой плеяде, которая называется «Ленинская гвардия Октября». А начать нашу встречу мне хотелось бы с короткого фильма под названием «Наш Серго». Он был посвящен пятидесятилетию легендарного наркома тяжелой промышленности Советского Союза.

* Иностранный владелец ресурса нарушает законодательство РФ.

 

Во-первых, я хотел бы поприветствовать Геннадия Андреевича Зюганова. Я считаю, что, безусловно, он молодец, что возглавил наш сегодняшний круглый стол. Это очень важно – чтить память наших выдающихся государственных и партийных деятелей, на плечах которых мы, собственно говоря, и стояли все эти десятилетия.

Орджоникидзе, безусловно, вписан золотыми буквами в историю нашего Отечества. Не только в советскую историю, но и вообще в русскую историю. Неслучайно Александр Зиновьев сказал, что советский период был вершиной русской цивилизации. Несмотря на то, что Орджоникидзе был грузин, он сделал для русского народа и для России гораздо больше так называемых русских патриотов, которые только набивали собственный карман.

Обратите внимание, какова у нас сейчас идеологическая политика. Кто становится героями современных телесериалов, фильмов? Я не беру всю эту пошлятину с любовными похождениями всякого рода гламурных девиц и всяких мажоров, которых мужчинами даже нельзя назвать.

Ну, посмотрите наше историческое полотно: князь Потемкин, Петр Столыпин, Екатерина Великая. И далее по списку. Понимаете? Сейчас не снимают фильмы ни о Сталине, ни об Орджоникидзе, ни о Кирове. А они были плоть от плоти народа. Тут вот уже упоминал Игорь Николаевич [Макаров], у нас вот 2026 год и 2025-й – это были юбилейные годы.

В начале этого года – весной, в марте – мы праздновали юбилей Андрея Александровича Жданова, одного из ближайших сталинских соратников и выдающегося партийного государственного деятеля, идеолога. Я даже опубликовал по этому поводу статью в «Литературной газете». А до этого там же выходила статья, посвященная 150-летию Михаила Ивановича Калинина. Надо сказать, что «Литературка» в этом отношении, конечно, молодец.

Потом мы в этом году, безусловно, отмечали юбилей Сергея Мироновича Кирова – это один из ближайших не просто соратников, а личных друзей и Сталина, и Серго Орджоникидзе. Естественно, мы не могли не отметить сегодня юбилей Григория Константиновича Орджоникидзе, которого и партийцы, да и весь советский народ любовно, на домашний манер называл Серго. Поприветствуем уважаемого Сергея Александровича, его родного внука, нашего выдающегося дипломата, с которым мне довелось подружиться, и мы с ним общаемся. Я хочу сказать, Сергей Александрович, что мы, русские люди, советские люди, всегда чтили и будем чтить память о Вашем великом деде.

Я за неимением времени, поскольку здесь многие хотят выступить, сконцентрирую внимание на тех мифах, которые были нагромождены в годы горбачевской перестройки, а затем и в годы ельцинского лихолетья. Продолжают эти мифы штамповаться и сейчас.

Это вообще бич нашего общества, это свидетельство нездоровья, прежде всего, психологического нездоровья нашего общества. В эти переломные эпохи происходит какое-то помутнение в мозгах у огромной части населения. Мы, безусловно, стараемся работать на этом поле и будем, как говорится, до конца своих дней пламенно защищать нашу Великую Родину, ее подлинную, а не выдуманную историю.

Что касается трагической смерти Серго Орджоникидзе: слушайте, сколько нагромождено было лживых, абсолютно подлых, мерзких мифов и о его самоубийстве из-за конфликта со Сталиным, и даже о его преднамеренном убийстве по прямому указанию Сталина! И так далее. Серго, как и многие большевики, которые отдали жизнь за наш народ, конечно, страдал многими заболеваниями. У него было больное сердце, поскольку он через сердце пропускал все, в том числе и великую индустриализацию, у истоков которой он стоял. И сердце не выдержало, он ушел в расцвете сил. Но тот вклад в становление нашей Великой державы, который он совершил (Геннадий Андреевич сейчас уже сказал об этом), – это не преувеличение, без Серго Орджоникидзе не была бы создана та индустриальная мощь, которая позволила нам победить в войне.

Когда мы говорим о нашей Великой Победе в 1945 году, то, безусловно, мы отдаем дань и подвигу, и героизму наших солдат и офицеров, таланту наших полководцев, но решающий вклад в Победу внесли наша отечественная промышленность и сельское хозяйство. Наша мобилизационная экономика, которая показала свою необычайную эффективность. Причем не в течение какого-то ограниченного времени, а вплоть до 1955 года ежегодные темпы экономического развития составляли почти 14%. Я вот как раз подготовил сейчас статью для той же «Литературки», она должна быть опубликована и будет посвящена именно этому аспекту.

Ну и последнее, чтобы не затягивать. Вот знаменитое так называемое Ленинское завещание, или Ленинское письмо к съезду, где даются крайне нелицеприятные оценки и Вашему деду, и Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому (по поводу столетия его трагического ухода из жизни мы собирались в этом году), и Иосифу Виссарионовичу Сталину. Это выставлялось как некий подлинный ленинский документ. Но я напомню, что с осени 1922 года, после второго инсульта, который случился в самом начале октября, шестого числа, Ленин больше ничего писать не мог. У него была парализована одна из сторон организма, и было даже принято особое решение Политбюро создать комиссию по наблюдению за состоянием здоровья Ленина.

Главой этой комиссии будет назначен Иосиф Виссарионович Сталин, с которым Ленин, кстати, в последние годы жизни очень сблизился. И тем, с кем больше всех Ленин встречался в эти годы, был не Троцкий, как нам потом рассказывали всякие шелкоперы, не Зиновьев и не Каменев, а именно Сталин. А еще в 2003 году вышло очень серьезное, большое научное исследование Валентина Сахарова, профессора, тогда еще доцента, МГУ – «Политическое завещание Ленина: Реальность истории и мифы политики».

И он там очень убедительно доказал, что многие ленинские диктовки, хочу акцентировать на этом внимание – именно диктовки, которые записывались либо Надеждой Константиновной Крупской, либо его младшей сестрой Марией Ильиничной Ульяновой, либо тремя секретарями СНК – Фотиевой, Гляссер и Володичевой, значит, не принадлежат Ленину.

То есть ленинского автографа вы никогда не увидите. И вот здесь встала очень острая научная проблема. А эти диктовки принадлежали Ленину? Вот Валентин Сахаров убедительно доказал, что целый ряд этих диктовок, включая так называемое Политическое завещание, вот эту знаменитую статью к вопросу о национализации и автономизации и так далее, они не принадлежат Ленину.

И он выдвинул несколько версий, кто бы мог под Ленина сделать эти фальшивки. И в числе наиболее вероятных авторов этих фальшивок он назвал двух человек. Самого Льва Давидовича Троцкого, у которого, кстати, в последние годы жизни очень испортились личные отношения с Лениным, либо его первого заместителя по РВСР Склянского.

Поэтому я выражаю очень большую признательность Игорю Николаевичу [Макарову], который является организатором нашей сегодняшней встречи, за то, что он сподобился написать вот такую большую статью о нашем Серго. Вы знаете, это сродни научному подвигу, когда человек отдает много сил и времени написанию серьезной работы, зачастую ночами. Я просто знаю, что такое творческая работа. Поэтому я хочу выразить Сергею Александровичу признательность за то, что он пришел сегодня почтить память своего деда. Он обязательно расскажет много интересного.

Мне он, например, рассказывал, что он воспитывался как раз у Зинаиды Гавриловны, вдовы Серго Орджоникидзе, на даче. А в марте этого года ему исполнилось 80 лет. По нему и не скажешь! Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Я думал, мы примерно ровесники.

И вот единственный человек, который оседлал Берию. Лаврентий Павлович жил по соседству, за забором, с Зинаидой Гавриловной, и Сергей частенько приходил к ним в гости. Берия играл со всеми внуками – Сталина, Орджоникидзе и другими. Говорят, он был самый веселый, жизнерадостный из всех членов Политбюро. И когда Сергей приходил, он становился на четвереньки, изображал лошадь и говорил: «Сережа, залезай на загривок, будем сейчас в Буденного играть!» И Сергей Александрович скакал по даче Зинаиды Гавриловны. Один раз она даже в обморок упала, верно? Во всяком случае за сердце схватилась, почти плохо стало. Понимаете?

Ну и я хочу обрадовать вас, дорогие друзья, что сейчас вышла книга, где есть моя большая статья, 80 страниц. Она называется «Ленин. Правда против кривды» – это к вопросу о борьбе с фальсификаторами истории. Мы должны этой работой заниматься денно и нощно и наращивать потенциал. Особенно привлекать молодежь.

И я сдал в печать, вот Геннадий Андреевич упоминал, вторую книгу про Горбачева. Но она должна выйти через пару-тройку недель. Книжка будет в 912 страниц, ее можно как орудие убийства использовать. Надеюсь, что я не зря потратил больше года на ее написание. И вот буквально вчера закончил большую статью, в 50 тысяч знаков, посвященную 120-летию Леонида Ильича Брежнева. Я думаю, что мы обязательно тоже проведем круглый стол.

 

 

– Я очень благодарен, прежде всего, руководству Компартии, Геннадию Андреевичу Зюганову за то, что сегодня сделали такое серьезное и крупное мероприятие в честь моего деда. Вы знаете, я бы начал с немножечко личной части, потому что каких-то официальных статей вы, наверное, прочитали много и еще прочитаете.

Ну, во-первых, я бы сказал, что из-за моей фамилии мне легко не было. В советские времена, когда я только начал работать, меня все воспринимали как мальчика – внука известного руководителя нашей партии, правительства, ну и, вроде как, толку от меня вряд ли можно ждать. Мне поэтому всегда приходилось своей работой доказывать, что не только прошлые заслуги моего деда важны, но и я сам могу работать, стараюсь и хочу служить Родине. А потом, когда Союз распался, конечно, было такое стремление – почистить Министерство иностранных дел по-крупному.

Но, знаете, даже такой, в общем, человек недалекий, как Козырев*, и тот понял, что если он уберет всех профессионалов, – кто же будет на него работать? Потому что пришлые – бывший археолог, какой-то зам назначенный, еще кто-то – не знали, не умели, не понимали.

Это было очень неприятно видеть даже нашим потенциальным противникам, так скажем. Тогда они уже были потенциальными друзьями. И потом, в дальнейшем, Евгений Максимович Примаков спас профессионалов МИДа, всех. Он нас защитил, и с ним мы работали успешно, пользовались его определенным доверием.

Это касалось и Лаврова, нынешнего министра иностранных дел, и меня, конечно. Так что мне в этом смысле в какой-то степени повезло. Но, возвращаясь к нашей теме, я бы хотел сказать о вещах, которые вы не прочитаете. Например, о том, что касается Серго Орджоникидзе.

То, что между Сталиным и дедом были близкие, теплые отношения, понятно по переписке, которую вы можете прочитать. Они очень тепло друг к другу обращались, обсуждали дела, а в заключение неизменно передавали теплый привет: «И тебе, и Зине». Зина – это моя бабушка. Вот так Сталин писал. Между ними сложились добрые отношения.

Одна любопытная история. Дед работал в Наркомтяжпроме, а супруга Сталина, Надежда Аллилуева, как-то намекнула моей бабушке, Зинаиде Гавриловне, что хотела бы поработать, но Сталин скорее желал бы видеть ее домохозяйкой. По-кавказски, так сказать. А дед взял ее в свой большой секретариат помощников, который был выстроен по французскому типу: помощники и секретари сидели все в одном месте. Наркомтяжпром располагался на Старой площади, управление всей тяжелой промышленностью там находилось.

Сталин с дедом часто обедали друг у друга, потому что были друзьями. За обедом Сталин как-то спросил у супруги: «Ну как ты там работаешь? Как вы с Серго, сработались или нет?» Она ответила: «Прекрасно». А Сталин сказал: «Ну, ты за ней, Серго, проследи». Как-то так эта реплика прозвучала, что моя бабушка Зинаида Гавриловна была несколько удивлена, потому что она русский человек и привыкла работать, не спрашивая своего мужа, кем бы он ни был. О такой подозрительности бабушка мне рассказывала.

В трагическое время после 9 ноября 1932 года, когда Аллилуева покончила жизнь самоубийством, Орджоникидзе и Киров провели вместе со Сталиным всю ночь. Он был в таком состоянии, что они очень боялись за него и за его здоровье.

Это были два ближайших его друга. После смерти Кирова дед, наверное, стал уже наряду с Ворошиловым наиболее популярным политическим лидером того времени. Наркомтяжпром был на особом счету.

Показательно, что Сталин обсуждал напрямую с Серго важнейшие вопросы строительства – и устно, и письменно, это видно по документам, по их переписке. Можно предположить, что это ему облегчало решение многих отраслевых проблем. Почему напрямую? Потому что Сталин доверял его компетентности.

Конечно, у них были разногласия. Дружба – и политическая, и идеологическая, и чисто человеческая – не означает, что вы во всем должны соглашаться на сто процентов. Дед в чем-то не соглашался со Сталиным. Например, когда строились крупные предприятия, он писал Сталину примерно так: я поеду на тот-то завод, посмотрю, как он строится. Крупнейшие предприятия нашей промышленности до сих пор работают, составляют индустриальную основу страны.

Сталин говорил: «Серго, как ты считаешь нужным, так и делай. Я тебя поддерживаю».

На заводах, естественно, были аварии. Знаете, почему? Как из крестьянской страны сделать индустриально развитую страну? Нужно работать с людьми. А из крестьян быстро подготовить квалифицированных рабочих было непросто.

Естественно, были аварии. Плюс стремились как можно быстрее построить предприятия. В Политбюро и руководстве начали раздаваться голоса, что это вредительство. Дед говорил: «Да, может быть, вредительство и было… Но в небольших количествах».

Он считал, что это в силу тех причин, о которых я упомянул. Здесь у них были разногласия, и это тоже не надо зачеркивать. Не надо думать, что один человек решает все, как надо делать, а все остальные должны только соглашаться.

В дальнейшем, когда я работал помощником в Министерстве иностранных дел, я не помню случаев, чтобы Брежнев принимал сам какие-то крупные внешнеполитические решения. Он опросно советовался с членами Политбюро.

Во Владивостоке, когда была встреча с Фордом по ограничению вооружений, возник критический момент с компромиссом. Американцы говорят: нам надо подумать, посоветоваться. И нашим тоже нужно было посоветоваться. Брежнев ночью обзвонил все Политбюро, чтобы проголосовать за или против этого варианта соглашения с американцами. Такое было время.

Почему дед очень любил технику? Когда он был в Германии и Франции, учился и жил в эмиграции, он учился там на электротехника. А первая его профессия – фельдшер. Сейчас это звучит непонятно, а тогда это была серьезная врачебная профессия. Скрупулезность врача, любовь и интерес к технике, наверное, играли какую-то роль в его подходе к промышленности.

Теперь о смерти Серго. Дед очень длительное время лечился. Он ездил в Кисловодск, там до сих пор стоит памятник. Лечил сердце. У него сердце было не в порядке. А почему? Потому что он был очень эмоциональный человек, все пропускал через сердце, а нагрузка была очень серьезная. И, конечно, сбои были, он очень часто плохо себя чувствовал. Бабушка рассказывала, у нас дома даже фотографии есть.

Работа была сверхнапряженной. Естественно, в какой-то момент он просто не выдержал. У него был очень тяжелый, исторически так вышло, период. Перед февральским пленумом они со Сталиным, как мне рассказывала бабушка, долго спорили. Сначала говорят по-русски, потом – по-грузински, потом опять по-русски. Доходило до ругани.

Они часто ругались, несмотря на личную дружбу, и дед очень переживал. Знаете, Сталин тоже переживал, он был вне себя. Один охранник, который служил и у деда, и у Сталина, рассказывал, что дважды видел Сталина в состоянии настоящего горя: после смерти Кирова и после смерти Серго.

Сердце у деда не выдержало. Если бы сценарий смерти деда был иным, Сталин не стал бы своей рукой писать постановление правительства о том, чтобы сохранить за семьей члена Политбюро Орджоникидзе все преимущества, которыми тот обладал. В общем, вот такая была ситуация.

Хрущев, чтобы очернить Сталина, выдумывал все, что касалось и моего деда. После ХХ съезда он даже позвонил и сказал: «Вот видите, я его все-таки… этого Сталина…» Моя бабушка абсолютно не среагировала, как рассчитывал Хрущев, на его смех.

Наши личные отношения с семьей Сталина продолжались и после смерти деда. Сталин жил в Кремле, немного подальше от нас. Мы с бабушкой гуляли, он, проходя, оказывал внимание, иногда заходил к нам домой. Дружба продолжалась. Моя мама дружила с дочерью Сталина Светланой Иосифовной Аллилуевой. Его сын Василий Иосифович сватался к моей маме. Мама сказала: «Вася, бросишь пить – выйду замуж». Ну, не сложилось.

Мы дружили с внуком, часто бывали на даче друг у друга – я к ним ездил, он к нам приезжал. То есть внимание со стороны Сталина к семье продолжалось. Все это видели. И остальные члены Политбюро, в общем, бабушке помогали. Она заботилась о том, чтобы память о Серго осталась в истории. Спасибо вам большое за то, что и вы поддерживаете память о Серго.

* Признан иноагентом в РФ.