Аристарт Ковалев «Марксизм и социализм. Краткий курс»

Российские ученые социалистической ориентации (РУСО)

Ковалев А.А. д.э.н. член Президиума ЦС РУСО  

МАРКСИЗМ И СОЦИАЛИЗМ

Философия

Политэкономия

Научный коммунизм

(Краткий курс)

АННОТАЦИЯ

В книге марксизм рассматривается как учение об освобождении трудящихся от всех видов угнетения и эксплуатации, как наука, отвечающая на этом пути на актуальные вопросы современности.

Марксизм представлен в единстве трех его частей: философии, политической экономии и научного коммунизма, то есть как революционный марксизм. Философия марксизма в логической связи диалектического и исторического материализма рассматривается, прежде всего, как методологическая база для выстраивания логики движения капитализма и социализма (коммунизма).

Логика капитализма представлена от его базовых законов до исторически восходящих ступеней обобществления производства и концентрации буржуазной собственности: от домонополистического капитализма до современного империализма; показан процесс кризиса империалистической глобализации и рождение новой глобализации социалистической ориентации и на этом пути появление возможности победы социалистической революции в одной или группе стран.

Социализм рассматривается как первая фаза коммунизма; в структуре его отношений выделяются базовые, общекоммунистические отношения и специфически социалистических с их остатками обособленности и отчуждения; вызревание первых и вытеснение других – как процесс постепенного перехода от первой фазы коммунизма к его высшей фазе, выделены качественно различные ступени этого перехода. Приводится анализ причин и уроков социализма в СССР.

В книге рассматриваются основы классовой борьбы: ее источники и принципы, ступени и формы, а также направления и практика борьбы трудящихся различных стран за народную власть, за социализм. Рассматриваются проблемы мирового рабочего и коммунистического движения.

Задача книги – всеобуч марксизму. Она предназначена для борцов за социализм, бойцов священной битвы за правое дело освобождения пролетариата; для проводников марксизма и жаждущих его познать, для научных работников и даже для начинающих, дилетантов, оскорбленных несправедливостями этого безумного мира.

СОДЕРЖАНИЕ

Судьба невиданных высот…………………………………………………6

Введение……………………………………………………………………8

ЧАСТЬ I. ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА

РАЗДЕЛ I. ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

Глава 1. Философия марксизма как вершина развития философской мысли………………………………………………………………………11

Глава 2. Материя: ее структура, свойства и формы движения………….16

Глава 3. Сознание как свойство высокоорганизованной материи………19

Глава 4. Всеобщие законы развития и категории материалистической диалектики…………………………………………………………………19

Глава 5. Природа и методы процесса познания…………………………26

Вопросы……………………………………………………………………32

РАЗДЕЛ II. ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

Глава 1. Материалистическое понимание истории……………………..32

Глава 2. Общественно-экономическая формация……………………….33

Глава 3. Производительные силы, производственные отношения и их взаимодействие ……………………………………………………………34

Глава 4. Базис и надстройка: прямые и обратные связи…………………38

Глава 5. Социализм: от утопии к науке…………………………………..41

Глава 6. Формационный и цивилизационный подходы…………………41

Вопросы………………………………………………………………………45

ЧАСТЬ II. КАПИТАЛИЗМ: ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА

РАЗДЕЛ I. ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ КАПИТАЛИЗМА……………………45

Глава 1. Товар и деньги……………………………………………………46

Вопросы……………………………………………………………………53

Глава 2. Производство прибавочной стоимости и накопление капитала……………………………………………………………………53

2.1. Суть капиталистической эксплуатации и методы ее увеличения ………………………………………………………………………………54

2.2. Методы производства прибавочной стоимости. Критика взглядов на источник прибавочной стоимости………………………………………..57

2.3. Накопление капитала и его социальные последствия………………61

Глава 3. Воспроизводство общественного капитала и экономические кризисы…………………………………………………………………….65

Вопросы……………………………………………………………………68

Глава 4. Обращение капитала и его превращенные формы……………..68

4.1. Судный капитал и процент. Процент и предпринимательский доход. Фиктивный капитал …………………………………………………..…..75

4.2. Капиталистическая земельная рента ………………………………..79

Вопросы……………………………………………………………………….83

РАЗДЕЛ II. ИСТОРИЧЕСКИЕ СТУПЕНИ РАЗВИТИЯ КАПИТАЛИЗМА

Глава 1. Классический капитализм: ступени развития и перспективы социализма……………………………………………………………..….83

Вопросы……………………………………………………………………91

Глава 2. Империализм I-ой половины ХХ в. и прорывы социализма…..91

Вопросы…………………………………………………………………..100

Глава 3. Современный империализм и перспективы социализма…….101

3.1. Новая научно-техническая революция и господство корпораций..101

3.2. Государственно-корпоративный капитализм и его противоречия …………………………………………………………………………………104

3.3. Транснациональные корпорации и глобализация экономики …………………………………………………………………………….105

3.4. «Коллективный империализм» и неоколониализм ……………….113

3.5. «Финансиализация» и финансово-экономический кризис ………117

3.6. Финансиализация и мировой финансово-экономический кризис …………………………………………………………………………….121

3.7. Обострение межимпериалистических противоречий и пределы капитализма ………………………………………………………………124

3.8. Новый тип глобализации и перспективы социализма ……………134

3.9. К вопросу о возможности победы социализма в современных условиях в отдельной стране……………………………………………140

3.10. Признаки заката капитализма………………………………..……142

3.11. Критика теорий империализма и его периодизации ……..……..149

3.12. Критика социал-реформистов по вопросу периодизации современного капитализма ……………………………………………..151

Вопросы…………………………………………………………………..154

Глава 4. «Ростки» социализма в недрах капитализма………………………154

Вопросы…………………………………………………………………..157

ЧАСТЬ III. CОЦИАЛИЗМ: ОТ РАССВЕТА ДО РАССВЕТА

РАЗДЕЛ I. ОБЩЕКОММУНИСТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ………………………..157

РАЗДЕЛ II. СОЦИАЛИЗМ КАК ПЕРВАЯ ФАЗА КОММУНИЗМА……………………160

Глава 1. Переходный период от капитализма к социализму…………..161

Глава 2. Полный социализм……………………………………………..169

Глава 3. Практика социалистической глобализации…………………..187

Вопросы…………………………………………………………………..193

Глава 4. Коммунистическая перспектива………………………………193

Глава 5. Причины поражения социализма в СССР…………………….206

Вопросы…………………………………………………………………..207

ЧАСТЬ IV. ОСНОВЫ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ

РАЗДЕЛ I. ГЛАВНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ СИЛА РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

Глава 1. Рабочий класс и его союзники………………………………..208

Глава 2. Классовые противоречия как источник классовой борьбы…214

РАЗДЕЛ II. КЛАССОВАЯ БОРЬБА: ПРОБЛЕМЫ, ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ

Глава 1. Основные принципы и ступени классовой борьбы………….217

Глава 2. Экономическая борьба: формы и способы ее организации …………….……………………………………………………………….223

Глава 3. Рабочее самоуправление …………………………………….238

Глава 4. На пути к власти ……………………………………..………240

Глава 5. Проблемы единства мирового рабочего движения ………………………………………………………………………..….241

Вопросы…………………………………………………………………251

Глава 6. Проблемы единства коммунистического движения в мире ……………………………………………………………………………251

Вопросы…………………………………………………………………263

РАЗДЕЛ III. БОРЬБА НАРОДОВ ЗА НАРОДНУЮ ВЛАСТЬ, ЗА СОЦИАЛИЗМ

Глава 1. Проблемы развития в странах социализма: в Китае, на Кубе, Вьетнаме, в Корейской народно-демократической республике, в Лаосе ……………………………………………………………………………263

Глава 2. «Левый поворот» в Латинской Америке…………………….275

Глава 3. Проблемы борьбы за народную власть в странах постсоветского пространства (в Белоруссии, России, Украине)…….282

3.1. Белоруссия в преддверие социализма…………………………….282

3.2. От России неоколониальной к России социалистической………288

Глава 4. Программа социалистических преобразований в России ….303

РАЗДЕЛ IV. КРИТИКА ТЕОРИЙ МИРНОГО ПЕРЕХОДА ОТ КАПИТАЛИЗМА К СОЦИАЛИЗМУ

Глава 1. Миф о «социальном государстве»……………………………313

Глава 2. О переходной природе «смешанной» экономики …………..322

Глава 3. Миф о мирном переходе к социализму через «государственный капитализм»……………………………………………………………..323

Глава 4. О мирном переходе к социализму на основе «предприятий с собственностью работников» (в России — «народные предприятия»).325

Глава 5. Теории конвергенции…………………………………………326

«В науке нет широкой столбовой дороги и только тот достигает ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее извилистым тропам» К.Маркс  
«У людей нет силы более мощной и победоносной, чем наука» А.М. Горький

Судьба невиданных высот.

Марксизм – это учение об освобождении трудящихся от угнетения и эксплуатации; наука, которая указала на главную революционную силу в обществе, способную снести старое и создать новое. Марксизм вложил в руки революционного пролетариата наиболее мощное оружие – необходимость классовой борьбы и установления диктатуры пролетариата.

Это учение возникло на подъеме революционного движения пролетариата в середине XIX века во Франции и Германии из потребности этого движения в революционной теории и стало действенным оружием в революционном преобразовании человеческого общества в течении столетий – от К.Маркса до наших дней.

С этим оружием пролетариат России впервые в истории человечества в октябре 1917 года пробил брешь в мировой системе капитализма – освободился от эксплуатации, создал СССР, братское содружество освобожденных народов. И уже после разгрома фашизма в Великой Отечественной войне возникла мировая система социализма. На другом витке истории, после разрушения СССР, пролетариат Китая, Вьетнама, Кубы и др., применяя марксистское учение, уверенно пробивается на передовые рубежи мирового прогресса, в жестокой борьбе, оттесняя на обочину истории отживший свой век капитализм.

Марксизм всесилен своей научностью. Это учение возникло как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей немецкой философии, английской политической экономии и французского социализма. В этой теории, «вылитой из одного куска стали, нельзя вынуть ни одной основной посылки, ни одной существенной части, не отходя от объективной истины, не впадая в объятия буржуазно-реакционной лжи» (Ленин В.И. Соч. Т. 18, с. 346). Только это знание марксизма дает целостное мировоззрение, единство взглядов, а значит, единство действий. И только в такой связке марксизм является не догмой, а руководством к действию.

Философия марксизма стала надежной и единственно верной базой для создания главного труда Маркса «Капитал», в котором с поразительной логичностью и целостностью изложена вся система объективных экономических законов движения капиталистического общества от его рождения до заката. В капитале Маркс вскрыл ту общественную силу, которая отчуждена от человека, противостоит ему и господствует над ним. Продукт труда человека, превращаясь в капитал, порабощает его. Однако сама эта система угнетения, по Марксу, под действием объективных внутренних противоречий превращает пролетариат в могильщика буржуазии и делает неизбежным гибель капитализма. И тогда объединение людей в обществе, законы их собственных общественных действий, до сих пор противостоящие им и господствующие над ними, поступят под их контроль, будут подчинены их господству. И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю. Это, по Марксу, есть скачок человечества из «царства необходимости» в «царство свободы».

Как писал Ленин, «вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила» (там же, с.149). Марксизм стал вершиной общественной мысли не только в XIX и в XX веках, но и XXI века, как по уровню теоретического обобщения действительности, так и по качеству используемых методов. Поэтому к марксизму обращены взгляды всех прогрессивных людей Земли в поисках ответов на наиболее острые вопросы войны и мира, кризисов и выживания, путей спасения и освобождения от капитализма.

Марксизм – это сплав революционной мощи пролетариата, его неодолимой воли к освобождению и преданность истине, научная добросовестность и гениальная прозорливость Маркса, его самопожертвование во имя коммунизма, достижения «царства свободы».

Марксизм – это величайший человеческий подвиг, длиною в жизнь его создателя, и с энергией освобождения трудящихся – на века. Это и высочайший нравственный подвиг Маркса. Он писал: «Надо быть скотиной, если ты видишь бедствия народа и при этом довольствуешься своим личным благополучием». Вся жизнь его была отдана делу освобождения пролетариата.

Гранит марксизма настолько прочным, что разрушить его оказалось не под силу не только буржуазным идеологам, но и социал-реформистам, всякого рода «интеллектуалам», перевертышам и критикам марксизма всех мастей, которые не перестают изощряться в его извращении. Поэтому борьба с ними является первейшим условием действенности марксизма.

Только марксизм является тем нержавеющим оружием, с которым пролетариат боролся и побеждал не только в прошлом, но и в настоящей, и в будущей; той революционной теорией, из которой черпают свои знания и силы миллионы революционеров; той надеждой для миллиардов угнетенных, которая зовет и озаряет будущее. Освоить эту теорию возможно, только следуя завету Маркса: «В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот достигает ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее извилистым тропам».

Введение

Эта книга является, по сути, вторым изданием книги автора «В мир без капитала. Краткий курс марксистской политэкономии». Однако в значительной мере дополнена. В частности, разделами: «Философия марксизма», «Основы классовой борьбы», частью изменена, обогащена. Она написана для всеобуча марксизму, для просвещения широких масс трудящихся – этой вершины человеческой мысли с целью решения наиболее актуальных проблем современности, проблем освобождения от капиталистического рабства и путей построения социализма.

Марксизм рассматривается в книге в логической взаимосвязи трех его составных частей: философии марксизма, политической экономии и научного социализма, – как единая, целостная система. Философия марксизма дает мощную методологическую базу для анализа явлений природы, общества и мышления. Исходя из материалистического понимания истории, приоритета формационного подхода, в книге рассматривается капитализм и коммунизм главным образом, в его первой фазе – социализма.

Капитализм представлен в книге как общественно-экономическая формация, основанная на классовых антагонизмах с ее основной исторической миссией – развитие материальных производительных сил за счет эксплуатации наемного труда. Современный капитализм или империализм выступает как продолжение основных черт классического капитализма, основательно разработанного Марксом в «Капитале». В книге рассматриваются базовые законы капитализма, а затем их развитие в логике исторической перспективы – через кризисы, классовую борьбу, переходы от одного уровня обобществления производства и накопления капитала к более высокому и на этой основе превращения буржуазной собственности в общественную, социалистическую.

На базе ленинской теории империализма в книге анализируются особенности основных признаков современного капитализма, обусловленных новым уровнем обобществления производства на базе современной научно-технической революции. Новые отношения включают, в частности, образование «коллективного империализма», создание империалистами системы неоколониализма с включением в нее после развала СССР вновь образованных государств на постсоветском пространстве. Неоколониализм стал главным источником богатств, хлынувших в страны империализма, что стало одной из главных причин мирового финансово-экономического кризиса.

Создание системы неоколониализма способствовало развитию процессов глобализации как интеграции экономических процессов с локальными центрами регулирования. Однако все возрастающая концентрация производства и капитала, господство финансового капитала, транснациональных корпораций сопровождается обострением конкуренции между ними, которая ставит заслон созданию единого мирового центра регулирования (мирового правительства), что выражается, прежде всего, в неспособности мирового капитала справиться с продолжающимся мировым финансово-экономическим кризисом.

Как показано в книге, обострение межимпериалистических противоречий, прежде всего, между США и странами Западной Европы, ставит пределы развитию капитализма, приводит к деглобализации по-американски и рождению глобализации нового типа с участием стран социализма – Китая, Вьетнама и других стран Латинской Америки – Венесуэлы, Никарагуа и др., отношения между которыми строятся на принципах сотрудничества и взаимопомощи, мира и согласия. В книге показано, что на «стыке» глобализации по-американски и глобализации социалистической ориентации создаются условия, при которых возможно победа социализма в одной или группе стран в современных условиях. Этот вывод противоречит глубоко устоявшемуся утверждению, что в условиях глобализма возможен только глобальный социализм, то есть победа социализма одновременно в большинстве развитых стран мира.

Социализм, его суть и образ в книге рассматривается как результат естественно-исторического процесса, как способ разрешения противоречий капитализма и создания новых социалистических отношений.

В структуре этих отношений выделены общекоммунистические отношения и специфически социалистические с их остатками обособленности и отчуждения; а также качественно различные ступени, этапы их развития. В книге те и другие отношения рассматриваются в их переходном состоянии: общекоммунистические отношения «дозревают» до второй фазы коммунизма, тогда как специфически-социалистические подлежат снятию», постепенному отмиранию.

В книге всесторонне рассматриваются проблемы социалистической собственности, товарно-денежных отношений, бюрократии, государственного устройства при социализме и др., выводятся ряд новых законов и закономерностей, отражающих развитие социализма и его переход к высшей фазе коммунизма. Так как главные преимущества социализма содержаться в общекоммунистических отношениях, то борьба за их развитие составляет главное направление борьбы за социализм.

Исходя из научного представления о социализме, в книге рассматриваются причины поражения социализма, учет которых позволит борцам за социализм избежать извилистых и опасных троп к его вершине.

Значительное место в книге уделено проблемам строительства социализма в Китае, на Кубе, во Вьетнаме, КНДР, борьбе за народную власть, за социализм в странах Латинской Америки, Западной Европы, России, в Украине и в Донбассе (ДНР и ЛНР).

В книге в систематическом виде изложены теория и практика, основы и проблемы классовой борьбы пролетариата: ее источники и принципы, этапы и формы, направления и практика классовой борьбы. Особое внимание уделено рабочему классу как главной революционной силе в обществе, проблемам его пассивности и усиления активности, перехода от экономической борьбы к борьбе за рабочий контроль, участие в управлении и за государственную власть; его союзниками, а также его противоречивые взаимоотношения с интеллигенцией и др.

На мировом уровне представлена широкая панорама борьбы пролетариата в странах Запада в условиях проведения правительствами политики неолиберализма; рассматриваются проблемы перехода от экономических требований к политической борьбе за социализм; проблемы солидарности различных отрядов мирового рабочего движения.

В главе о мировом коммунистическом движении рассматриваются проблемы усиления роли его революционной части, представленной марксистско-ленинскими партиями, создания новых партий ленинского типа и «большевизации профсоюзов», а также необходимости борьбы с еврокоммунизмом, социал-реформизмом и т.п.

В разделе о проблемах борьбы народов за народную власть, за социализм особое внимание уделяется Китаю, который после развала СССР принял эстафету второй сверхдержавы и опережающими темпами наращивает мощь, способную противостоять империализму, отстоять мир на земле и уверенно продвигаться к высотам социализма.

Россия в книге рассматривается как страна, фактически с 1991 г. зависимая и управляемая извне мировым капиталом (США), который совместно с компрадорской властью решают изначально поставленные задачи: грабят, разрушают, сокращают население, подобно другим, более 120 странам, образующим систему неоколониализма. В книге делается вывод, что господствующий неоколониальный режим не поддается никакому исправлению, совершенствованию, и может быть только разрушен с установлением Советской власти в интересах большинства трудящихся. Рассматриваются пути и средства достижения этой цели. Украина, как и Россия, с 1991 г. также стала неоколониальной страной, в которой с 2014 г. силами западных стран, прежде всего, США, был установлен фашистский режим американо-бандеровского типа, главным эпицентром борьбы с которым стал Донбасс. В книге рассматриваются возможные пути борьбы за установления народной власти и социально-экономические преобразования социалистической ориентации.

В книге дается критика всякого рода оппортунистам, ревизионистам, а также критикам марксизма, искажающим его суть в угоду социал-реформизма.

Автор, в силу ряда причин, следует принципу «кратко и сжато» с максимальной доступностью материала для широкого читателя. В тоже время сама задача книги не может не охватывать широкий спектр проблем. Это противоречие автор решает путем максимального сокращения повторяющегося в литературе материала, ссылаясь на его авторов, избегает излишних иллюстраций, цитирования и пр., уделяя главное внимание логическому упорядочению, увязке различных частей в единую систему законов и закономерностей. Однако во всех случаях – не в ущерб главной логике и полноте выяснения наиболее узловых проблем, выяснению новых явлений и сущностей. В таком виде книга может стать введением для дальнейшего изучения многих проблем марксизма, но уже исходя из понимания их сути и места в жестко выстроенной логической системе, которую автор пытается представить в книге. В тоже время соединение в книге теоретических вопросов с проблемами практики рабочего и коммунистического движения, борьбы трудящихся различных стран за народную власть, за социализм позволяет представлять ее в известных границах как руководство к действию с теоретическим обоснованием.

ЧАСТЬ I. ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА

РАЗДЕЛ I. ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

Глава 1. Философия марксизма как вершина развития философской мысли.

На рубеже ХХ – XXI вв., в связи с гибелью социализма в СССР и развала страны, в России произошли смена идеологических полюсов – господствующие высоты от философии марксизма, материализма перешли к идеализму, религии. Маятник качнулся в сторону извращения, опошления марксизма. Однако философия марксизма, по-прежнему, остается вершиной философской мысли и в таком качестве является предметом нашего изучения.

Философия марксизма является закономерным результатом развития общества и науки в борьбе материализма и идеализма. Главным здесь является основной вопрос философии: что является первичным – материя или сознание?! Материалисты первичной признают материю, а сознание – вторичным, при этом объясняют мир из его самого, не прибегая к сверхестественным силам. Идеалисты первичным считают сознание и исходят из того, что божественное начало сотворило мир и управляет им. Энгельс писал: «Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира, составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, с.283).

При этом одни из них, объективные идеалисты, считают, что окружающий мир является воплощением абсолютного духа, мирового божественного разума, божественной воли; другие, субъективные идеалисты, считают, что мы имеем дело лишь с явлениями собственного сознания, а предметы являются лишь комбинацией ощущений и идей.

Так как оружием материализма всегда была наука, а идеализма – религия, то борьба между материализмом и идеализмом всегда выступала как борьба между наукой и религией. Эта борьба ведется с древнейших времен и прошла ряд этапов. Назовем главные из них.

Еще в Древней Греции в поисках сущности, или субстанции материи, то есть всеобщей, первичной основы всех вещей в материалистических учениях Милетской школы на эту роль выдвигали: одни – воду (Фалес), другие – огонь (Гераклит), третьи – воздух (Анаксимен), четвертые – землю. Однако все эти четыре стихии имели тот недостаток, что они не обладали всеобщностью и устойчивостью.

Этих недостатков была лишена атомистическая теория субстанции, выдвинутая Левпидом и Демокритом, а затем развита Эпикуром и Лукрецием еще до новой эры. В этой теории первичными простейшими частицами допускались атомы, которые несотворимы, находятся в непрерывном движении, различаются по весу, форме и взаимному расположению в телах. В этой теории впервые был выдвинут принцип сохранения материи как принцип нерушимости атомов. Идея сохраняемости и абсолютности материи предопределила широкое распространение атомизма во всех материалистических учениях. Дальнейшую разработку эта теория получила в трудах Ньютона, Гассенди, Бойля, Ломоносова, Гоббса, Гольбаха, Дидро и др. На ее основе удалось объяснить природу тепла, диффузии, теплопроводности, были открыты корпускулярная теория света, закон превращения энергии, закон сохранения вещества и др.

В качестве противовеса атомистике возникли различные идеалистические теории субстанции, в которых в качестве всеобщей основы возводились божественная воля, мировой разум, абсолютный дух. Такой подход не продвигал вперед решение вопроса о сущности мира, так как они одно неизвестное заменяли другим, еще более таинственным и неизвестным, божественным, недоступным человеческому восприятию. Материализм подходит к пониманию явлений природы, мира такими, какие они есть, – объективно и достоверно, без всяких посторонних прибавлений. По этому пути идет наука, опровергая всякие религиозно-идеалистические представления о мире. На этом пути были сделаны крупные открытия.

В неживой природе был открыт закон превращения энергии, согласно которому определенное количество движения в одной его форме (механической, тепловой и т.д.) превращается в равное ему количество движения в какой-либо другой форме. Отсюда следовал вывод, что движение материи не сводится к простому перемещению, т.е. к механическому движению, а происходит превращение ее из одной формы в другую. Качественное изменение форм движения материи и означает ее развитие. Следовательно, движение материи не привносится в природу извне, а оно является способом ее развития, ее свойством.

В живой природе, во-первых, был открыт единый клеточный состав растительного и животного мира; во-вторых, доказано возникновение и развитие живых организмов путем размножения клеток, внутреннее единство и происхождение всех живых существ; в-третьих, Дарвин разработал теорию эволюции всех живых организмов путем естественного отбора, которая положила конец воззрению на виды животных и растений, как ничем не связанных, случайных, «богом созданных» и неизменяемых, и впервые поставил биологию на вполне научную почву, установив изменчивость всех видов и преемственность между ними.

Все эти исполинские успехи в области познания природы были достигнуты, главным образом, начиная со второй половины XV века и особенно в 30 -50-х гг. XIX в. в связи с развитием промышленности, порождающего потребность в научных исследованиях. Они способствовали материалистическому пониманию развития окружающего мира. Мир предстал во всем его разнообразии как единый, вечный и бесконечный, не исчезающий и не рождающийся из ничего, находящийся в вечном движении и развивающийся по своим, объективным законам.

Эти открытия подрывали не только религиозные представления о божественном происхождении мира, но и метафизическое мышление, которое господствовало в XVII – XVIII вв. и было связано с механистической картиной мира. Метафизика рассматривала природу, во-первых, как случайное скопление предметов, явлений, оторванных друг от друга и не зависящих друг от друга; во-вторых, находящихся в состоянии покоя и неподвижности, застоя и неизменности; в-третьих, рассматривает процесс развития как простой процесс роста, где количественные изменения не ведут к качественным изменениям и др.

В то же время эти открытия требовали уже другого подхода к явлениям природы – со стороны их развития, то есть диалектического подхода. Переход к диалектическому методу мышления был подготовлен такими философами как Гераклит, Спиноза, Кант, Фихте. Однако, в наиболее полном виде для своего времени диалектика была разработана немецким идеалистом Гегелем в его работе «Наука логики». Величайшей заслугой Гегеля стала разработка диалектики как высшей формы мышления, как самое всестороннее, богатое содержанием и глубокое учение о развитии. Это был весьма прогрессивный и, по сути, революционный метод, отражающий реальные процессы в мире. Но он был ограничен божественной оболочкой, которая стала тормозом в его развитии, и неохватывала общество.

Против идеализма Гегеля решительно выступил немецкий философ Фейербах со стороны материализма, который в то время был востребован мощными буржуазными революционными движениями. В решительной битве буржуазии против средневекового хлама и крепостничества в Европе, особенно в конце XVIII века во Франции, материализм был единственным учением, способным противостоять суевериям, ханжеству и т.п. Фейербах придал «старому», до него существующему, материализму более совершенный вид и, как говорит Маркс, восстановил материализм в своих правах. Однако материализм Фейербаха был недостаточно последовательным и всесторонним. Его основным недостатком, как и других «старых» материалистов, Маркс и Энгельс видели в том, что этот материализм был, преимущественно, механистическим: не историчен, не диалектичен; не проводил последовательно точку зрения развития; то, что его представители понимали «сущность человека» абстрактно, а не как «совокупность всех общественных отношений», и потому только объясняли мир, тогда как дело идет об изменении его, т.е. не понимали значения революционной практической деятельности.

Следующий этап в развитии философии был связан с выходом на политическую арену пролетариата с егомощными революционными движениями в Европе. В 1831 г.в Лионе произошло первое рабочее восстание; в период с 1838 по 1842 гг. первое национальное рабочее движение, движение английских чартистов достигло своей высшей точки; далее – революции во Франции и Германии в 1848 – 1851 гг. Требовалась теория, способная стать действенным оружием в борьбе пролетариата с буржуазией. И такую теорию создал Маркс. Он освободил диалектику Гегеля от ее «божественной оболочки», взяв у нее «рациональное зерно» –диалектику – и поставив ее «с головы на ноги»; а материализм Фейербаха освободил от метафизики и таким образом создал диалектический материализм. Конечно же, это не было механическим соединением двух разных составных частей. Основоположники марксизма диалектически переработали материализм новейшего времени, включая философию Фейербаха, материалистически переработали и диалектический метод Гегеля. К. Маркс писал: «Мой диалектический метод по своей основе отличен от гегелевского и является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. 23, с. 21). На этой основе они создали диалектический материализм, объединяющий материализм и диалектику в единое учение, что позволило создать диалектико-материалистическое мировоззрение. «Для диалектической философии нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. На всем и во всем видит она печать неизбежного падения, и ничего не может устоять перед нею, кроме непрерывного процесса возникновения и уничтожения бесконечного восхождения от низшего к высшему. Она сама является лишь простым отражением того процесса в мыслящем мозгу». Диалектика, по Марксу, есть «наука об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления». Она «ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»
(
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, с. 22).

Из этого принципа исходил и Ленин, когда писал: «Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса как нечто законченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что она положила только краеугольный камень той науки, которую социалисты должны двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят отстать от жизни».

Таком подход был продиктован и новым временем, когда капитализм вступил в империализм – эпоху революционного крушения капитализма, когда возникла необходимость развить взгляды Маркса и Энгельса на роль общественного сознания, идей, идеологии, субъективного фактора в развитии общества. В борьбе с буржуазным объективизмом, игнорирующим роль сознательной политической деятельности классов и партий, с одной стороны, и борьбе с народниками, считавшими определяющей силой исторического процесса деятельность «критически мыслящих личностей» – с другой, Ленин показал, что люди сами делают историю, их активность, организованность, понимание исторической необходимости в значительной мере определяет как темпы, так и содержание общественно-исторического процесса (См. работы Ленина: «Экономическое содержание народничества  и критика его в книге  г. Струве» — ППС, т.I.; «Что делать» — ПСС, т. I., «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов» — ПСС, т. I. и др.).

Большое внимание Ленин уделил критике теории стихийности в рабочем движении. Он показал зависимость коренных общественных преобразований от деятельности классов, вооруженных передовыми идеями, обосновал значение революционной теории, социалистического сознания, вносимого марксистской партией в стихийное рабочее движение. Без революционной теории нет и не может быть революционного рабочего движения (Ленин В.И. «Что делать» — ПСС, т. I).

Используя методологию Маркса, Ленин разрешил кризис в физике, который разразился в конце ХIХ — начале XX вв. в связи с новыми открытиями – теориирадиоактивности, расщепления атома, открытия электрона, теории относительности, в соответствии с которой масса тел изменяется в зависимости от скорости движения.

Многие ученые не смогли правильно оценить эти открытия. Более того, им казалось, что рушится сама материя, а вместе с ней и научные представления о мире. В этих условиях в естественных науках получили широкое распространение религиозные, идеалистические воззрения, приверженцы которых активизировали борьбу против марксистской философии. Так, австрийский буржуазный философ Э. Мах и его последователи стали доказывать, что открытия в естествознании якобы свидетельствуют об «исчезновении» материи, что философский материализм устарел, а материалистическая диалектика есть лишь «сплошная мистика». Свою идеалистическую философию махисты объявили «нейтральной», стоящей над противоположными лагерями в философии – материалистами и идеалистами. В действительности же махизм выступил в особой утонченной форме субъективного идеализма. 

В.И. Ленин разоблачил все идеалистические поползновения, направленные против марксистской философии. Он показал, что главной причиной кризиса стало метафизическое понимание материи, что «… в данном случае мы наталкиваемся на пределы наших представлений о материи, что наши понятия, знание сущности вещей тоже относительны: они выражают только углубление, ступень человеческого познания объектов. И если вчера это углубление не шло дальше атома, сегодня – дальше электрона и эфира, то диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы. Электрон также неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна. Мир познаваем, а всякая научная теория материи может быть только открытой, неограниченно развивающейся системой знаний. И вот это-то, единственно категорическое, единственно безусловное признание ее существования вне сознания и ощущения человека и отличает диалектический материализм от релятивистского агностицизма и идеализма (Ленин В.И. ПСС., т. 18. С. 277-278).

Справедливость этих выводов подтверждается данными современной науки. В частности, границы современного знания материи простираются в масштабах свыше 15 млрд. световых лет. И в этом диапазоне нет ничего, кроме бесконечного многообразия материальных объектов, ничего, что свидетельствовало бы о каком-то божественном начале, первопричине. Открытие все новых и новых элементарных частиц, их бесконечные превращения также подтверждают положение о неисчерпаемости материи.

Ленин дает замечательные образцы разработки законов и категорий материалистической диалектики в «Философских тетрадях» (ПСС, т. 29). В них он сформулировал принцип единства диалектики, логики и теории познания, дал анализ основных элементов диалектики, разработал учение о гносеологических корнях идеализма, программу дальнейшего развития теории познания диалектического материализма.

Ленин все свои теоретические разработки по развитию диалектического материализма мастерски применил к анализу новых явлений в эпоху империализма. Важнейшим для деятельности революционного рабочего движения, коммунистов стал вывод о возможности победы социалистической революции первоначально в нескольких или даже в одной, отдельно взятой, стране. Неоценимыми были труды Ленина, посвященные закономерностям становления социалистического общества, соотношению в этом процессе политики и экономики, особой роли социалистического сознания, политического и идейного руководства Коммунистической партии и др.

Глава 2. Материя: ее структура, свойства и формы движения.

Как было показано выше, результатом исторического развития науки и общественно-исторической практики явились представления о материальности мира, что этот мир единый, вечный и бесконечный, не исчезающий и не рождающийся из ничего, находящийся в вечном движении и развивающийся по своим, объективным законам, независимо от человеческого сознания.

Исходя из этого, Ленин сформулировал обобщенное философское понятие материи: «Материя есть философская категория, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них»
(Ленин В.И. ПСС, т.18, с 298).

Материя охватывает все бесконечное многообразие самых различных объектов и систем природы, которые существуют и движутся в пространстве и времени, обладают неисчерпаемым многообразием свойств. Понятие материи как объективной реальности характеризует материю вместе со всеми ее свойствами, формами движения, законами существования и т.д.

Весьма существенным является положение Ленина о том, что материю нельзя сводить лишь к каким-либо определенным ее чувственно воспринимаемым телам, частицам вещества. В структуре материи следует различать конкретные материальные объекты, как субстрат (предмет, вещество) материи, и свойства этих материальных объектов. При этом нельзя сводить объекты к их свойствам (например, массу – к энергии). В то же время последние не существуют сами по себе, без материального субстрата, они всегда присущи определенным объектам и определяются движением последних. Рассмотрим далее такие важнейшие свойства материи как движение, пространство и время.

Движение всегда существует в форме причинно-следственных связей, в совокупности дающих единый, закономерный мировой процесс развития. Эти связи выступает как взаимозависимость, взаимообусловленность, взаимодействие. Во взаимодействииявлений одни явления порождают другие, совершается переход одних состояний, свойств, вещей в другие. Материя находится в вечном движении и развитии. В мире не может быть материи без движения, как нет и движения без материи. Движение – это всеобщий атрибут, способ существования материи. Поэтому любое явление, что исключительно важно, можно понять лишь в его связи с другими явлениями. Энгельс писал: «…мир состоит не из готовых, законченных предметов, а представляет собой совокупность процессов, в которой процессы, кажущиеся неизменными, равно как и делаемые головой мысленные им снимки, понятия, находятся в беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются…» (К. Маркс и Ф Энгельс, Соч. т. 20, с. 384).

В этом движении причинно-следственных связей материя организуется, структурируется. Мир представляется не как хаотичное и случайное нагромождение предметов (это – метафизика), а определенным образом организован и существует в виде конкретных материальных систем, которых великое множество, как в неживой, так и в живой природе. Каждая система имеет свою структуру, которая выступает как совокупность внутренних связеймежду ее элементами и которые регулируются законами развития. Среди этих законов всегда выделяется основной закон системы, выражающий ее главную сущность. Все системы соподчинены между собой таким образом, что одни системы выступают как главные, определяющиеся по отношению к другим системам и так далее.

Ф. Энгельс в книге «Диалектика природы» выделил основные формы движения материи: механическую (пространственное перемещение), физическую (электромагнетизм, гравитацию, теплоту, звук, изменение агрегатных состояний вещества и др.), химическую (превращение атомов и молекул вещества), биологическую (обмен веществ в живых организмах), социальную (общественные изменения), а также процессы мышления. На каждом из этих структурных уровнях можно выделить множество форм, обладающих своей спецификой и законами движения и т.д.

В этой классификации обнаруживается историческое развитие материи, возникновение высших форм материи на основе относительно низших. Поэтому нельзя отрывать высшие формы от низших, как и механически сводить первые к последним. При отрыве высших форм от низших игнорируется качественная специфика высших форм, их механическое упрощение. 

Пространство и время. Все предметы окружающего нас мира обладают определенными размерами, протяженностью, перемещаются относительно друг друга. Точно так же все объекты возникают и изменяются во времени. Пространство и время являются всеобщими формами бытия всех материальных систем и процессов. Нет объектов вне пространства и времени, как и нет пространства и времени самих по себе, вне движущейся материи.

Представление о существовании пространства и времени помимо материи в свое время приводило к концепции абсолютного пространства и времени как внешних условий бытия материи (И. Ньютон). Пространство представлялось как бесконечная пустая протяженность, вмещающая в себя все тела и не зависящая от материи. Абсолютное время рассматривалось как равномерный поток длительности, в котором предметы и явления возникают и исчезают, но который существует независимо от каких-либо процессов в мире. В действительности всюду существует материя в различных формах (вещество, поле и т.п.), а пространство выступает как всеобщее свойство (атрибут) материи, точно также, как и время неразрывно связано с движением и развитием материи.

Пространство – это такая форма бытия материи, которая выражает ее протяженность и структурность, сосуществование и взаимодействие элементов в различных материальных системах.

Время – форма бытия материи, характеризующая длительность существования всех объектов и последовательность смены состояний.

Пространство и время зависят от движения всех форм материи и выводятся из них.

За последнее столетие наука открыла новые связи пространства и времени с материальным миром. Так, теория относительности доказала, что с возрастанием скорости движения тел относительно уменьшаются их размеры и направления движения (по сравнению с таковыми в состоянии относительного покоя). Это замедление происходит и под действием очень мощных гравитационных полей, создаваемых большими скоплениями вещества. Под действием полей тяготения происходит и своеобразное «искривление пространства», что проявляется в эффекте искривления световых лучей в гравитационных полях. При достаточно высокой массе и плотности системы метрика ее пространства изменяется столь сильно, что световые лучи начинают двигаться по замкнутым линиям и т.д.

Глава 3. Сознание как свойство высокоорганизованной материи.

Человек воспринимает внешний мир через органы чувств: нервные окончания, рецепторы, анализаторы, которые передают нервные импульсы в мозг и отражаются в сознании, как функции мозга, в виде восприятий, представлений, понятий, суждений, умозаключений, которые в совокупности и образуют содержание сознания. С этой стороны сознание, будучи отражением внешнего, предметного мира имеет предметный характер. 

При этом мозг выступает как орган мысли, субстратом, материальной основой сознания, а сознание является функцией мозга. Будучи функцией мозга, сознание зависит не только от окружающего мира, который оно отражает, но и от развития самого мозга. Причем не всякого, а лишь мозга человека, как высокоорганизованной материи. Человек, в отличие от других животных, создает орудия труда и занимается трудовой деятельностью, благодаря которой развивается сам человек и его мозг, а значит и его сознание. Следовательно, и с этой стороны сознание также носит предметный характер.

Так как сознание является свойством только высокоорганизованной материи – человека – оно появилось вместе с появлением человека и развивается только вместе с его развитием. Другими словами, духовное существует не всегда, не везде – оно возникает лишь на определенном этапе развития материи и само духовное не является неизменным, а изменяется, развивается.

Глава 4. Всеобщие законы развития и категории материалистической диалектики.

Всеобщие законы диалектики. Среди законов множества систем выделяются общие, всеобщие законы, которые охватывают природу, общество и мышление. Всего три закона: закон Перехода количественных изменений в качественные, закон Единства и борьбы противоположностей и закон Отрицания отрицания.

Эти всеобщие законы важно знать, ибо уже в каждом единичном и особенном есть и всеобщее и, не зная его, исследователь будет постоянно натыкаться на это всеобщее.

В законе Перехода количественных изменений в качественные качество выражает сущность вещи, единство и целостность всех ее свойств, ее относительную устойчивость.Количество требует абстрагирования от качественного многообразия вещей. Связь взаимозависимости количества и качества называется мерой.На каком-то уровне развития изменение в количестве приводит к изменению качества, а новое качество порождает и новое количественное изменение.

Количественные изменения происходят постоянно, непрерывно, а качественные – скачками и представляют собой перерыв непрерывности, последовательности. Это означает, что развитие, будучи единством количественных и качественных их изменений, есть единство непрерывности и прерывности.

Жизнь и развитие в природе включает в себе и медленную эволюцию и быстрые скачки, перерывы постепенности. Развитие происходит в виде «узловой линии мер» (Гегель).

Закон Единства и борьбы противоположностей предполагает следующие условия:

1) наличие различий, переходящих в противоположности с противоречиями между ними, причем не только между предметами, но и в самих предметах;

2) наличие взаимополагания, взаимообусловленности, взаимопроникновения противоположных сторон как выражение их единства;

3) нахождение в едином целом предполагает не только взаимосвязи, но и взаимоисключения и взаимоотрицания. Этот момент находит свое выражение в понятии борьбы противоположностей.

В этом законе, как писал Ленин, единство (совпадение, тождество, равнодействие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно, а борьба противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение. При этом одна из сторон является ведущей. Это означает, что борьба противоположностей своим закономерным следствием имеет исчезновение существующего объекта как определенного единства противоположностей и возникновение нового объекта.

Этот закон объясняет одну из самых важных особенностей диалектического развития: движение, развитие осуществляется как самодвижение, саморазвитие. Это означает, что мир развивается не вследствие каких-то внешних по отношению к себе причин, например, «божественного» первоначала, а в силу собственных законов движения самой материи, как разрешение одних противоречий и возникновение других. Учение о единстве противоположностей, по Ленину, представляет собой ядро диалектики. Так он определил диалектику как «…учение о единстве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалектики, но это требует пояснения и развития»(Ленин В.И. ПСС, т. 29, с. 203).В другом месте он писал: «Условия познания всех процессов мира… в их живой жизни есть познание их как единства противоположностей» (Там же).

Закон Отрицания отрицания. Отрицание уже содержится в двух предыдущих законах. Появление нового качества возможно лишь при отрицании старого. Противоречивость вещи означает, что она содержит в себе собственное отрицание. То есть отрицание – неизбежный и закономерный элемент во всяком развитии. Как сказал В.Г. Белинский, без отрицания невозможен был бы переход одного в другое, а общество превратилось бы в болото.

Однако, отрицание – это не просто «нет». Отрицание «снимает» старое, но таким образом, что от старого сохраняет положительное, которое переходит в новое в существенно преобразованном виде. Поэтому отрицание – это момент развития.

Однако отрицанием, уничтожением одной из противоположностей развитие не ограничивается. Со временем новое подлежит отрицанию, как уже старое, уступая место новому, возникшему в старом и т.д. Как пишет Ленин, движение идет от утверждения к отрицанию, от отрицания к единству с утверждением.

В силу действия закона Отрицания отрицания развитие имеет форму не прямой линии, а круга, в котором конечная точка совпадает с начальной. Но так как это развитие происходит на высшей основе, то развитие имеет вид спирали. То есть развитие происходит по спирали, имеет характер «спиралевидности».

Категории материалистической диалектики: краткая характеристика. Основные законы диалектики выражаются и формулируются через определенные категории. Поэтому категории материалистической диалектики, как и законы, представляют собой наиболее общие, фундаментальные понятия, пронизывающие собой все виды теоретического мышления. Это – узловые пункты познания, «ступеньки» проникновения мышления в сущность вещей. Усвоение категорий в ходе индивидуального развития человека – необходимое условие формирования у него способности теоретического мышления. Выше были уже рассмотрены такие философские категорий как «материя», «движение», «пространство», «время», «сознание» и др. Ниже мы рассмотрим ряд других соотносительных категорий.

Единичное, особенное и общее. Мир существует в виде совокупности различных вещей, явлений, событий, которые, хотя и взаимосвязаны между собой, обладают своими индивидуальными признаками. Отличие одного объекта от другого со стороны их индивидуально качественной и количественной определенности характеризуется категорией единичное.

Общность свойств и отношений вещей выражается в категории общее. Общее не существует вне единичного, как и единичное вне общего. Всякий объект есть единство общего и единичного. Как бы связующим звеном между единичным и общим выступает особенное. По отношению к единичному особенное является общим, а по отношению к еще большей общности оно может быть единичным и т.д.

Говоря о единстве общности и различия, следует заметить, что отдельные события во всех их конкретности никогда не повторяются. Но в этой неповторяемой индивидуальности конкретных событий есть всегда что-то общее: их существенные свойства, типы внутренних и внешних связей. Ленин писал: «…отдельное есть общее… Значит, противоположности (отдельное противоположное общему) тождественны: отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему» (Ленин В.И. Соч., т. 29, с. 318). Общность не отрицает индивидуальности событий, она лишь свидетельствует о том, что эта неповторяемая индивидуальность – конкретная форма обнаружения существенно общего. Общее «властвует» над единичным. Однако эта власть кроется не в каких-то силах, стоящих над единичными вещами, а в них самих, в системе взаимодействующих единичных вещей, где каждая вливается в «чашу» общего, животворит его и берет из него живительные соки. Существуя и развиваясь по законам общего, единичное вместе с тем служит предпосылкой общего.

Учет диалектики взаимосвязи общего, особенного и единичного имеет исключительно важное значение при осмыслении явлений общественной жизни. Так, современные ревизионисты пытаются отрицать или умалить значение общих закономерностей социализма. Они абсолютизируют единичное или особенное, пытаясь выдвигать особые, например, только той или иной стране свойственные «модели» социализма, что неизбежно ведет к националистической самоизоляции, к противопоставлению национальных интересов интернационализму.

Причина и следствие. Категории «причина» и «следствие» позволяют человеку понять, изучить отдельные явления. Для этого «… мы должны вырвать их из всеобщей связи и рассматривать их изолированно … в таком случае сменяющиеся движения выступают перед нами – одно как причина, другое как следствие» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т.20, с. 548). Причина и следствие – соотносительные понятия. Причиной выступает то явление, которое вызывает к жизни другое явление. Следствием же является результат действия причины. Причем действие причины всегда вызывает следствие. Поэтому на практике, чтобы действовать со знанием дела, первым делом всегда надо выяснять причину. В то же время нельзя путать причинно-следственную связь с последовательностью явлений, не связанных между собой, хотя и следующих одно за другим.

Причинная связь существует везде и всегда и поэтому имеет всеобщий характер. В мире нет и не может быть беспричинных явлений. Причина и следствие, как внутренняя связь между явлениями, образуют главное содержание, ткань любой объективной закономерности, любого закона. Поэтому главным условием познания законов, закономерностей является выяснение причинно-следственных связей.

По поводу понимания причинности между материалистами и идеалистами идет острая борьба. Материалисты понимают ее как объективную, от воли и сознания не зависящую связь явлений и более или менее верное отражение ее в сознании человека. Идеалисты же или вообще не признают причинную обусловленность явлений или выводят причинность из сознания, из разума, из действия сверхъестественных сил.

Те философы, которые признают причинную обусловленность всех явлений, называются детерминистами. Те, которые отрицают ее, относятся к индетерминистам.

Однако причинными взаимосвязями явлений, несмотря на их многообразие, не исчерпывается все богатство связей в мире. Поэтому наука не может ограничиться изучением только причинных взаимосвязей явлений, она призвана изучать явления во всем многообразии их закономерных связей.

Необходимость и случайность. Ранее было показано, что закономерные связи между явлениями существенны и необходимы. Необходимость характеризует эти существенные связи со стороны их устойчивости, постоянства. Она вытекает из сущности вещей и при определенных условиях должна обязательно произойти. При этом следует различать необходимость и неизбежность. Не все необходимое неизбежное. Необходимость может быть неизбежной, когда исключаются все другие возможности и остается лишь одна из них.

Однако не все, что появляется в мире, возникает как нечто необходимое. В мире имеет место и случайные, не необходимые явления, события. Случайное – это то, что в данных условиях может иметь место, а может и не иметь, может произойти так, а может совершиться и иначе.

Необходимость и случайность различаются между собой, прежде всего тем, что появление и бытие необходимого обусловлено существенными факторами, а случайного – чаще всего несущественными факторами. Необходимость не существует в «чистом виде». Любой необходимый процесс осуществляется во множестве случайных форм. Диалектика необходимости и случайности состоит в том, что случайность выступает как форма проявления необходимости и как ее дополнение. Поэтому ошибочным является представление метафизиков, что явления могут быть только необходимыми или только случайными.

Если бы господствовала только необходимость, то в нем было бы все фатально детерминировано и не было бы места для свободной деятельности человека. Так, например, религия в одной из своих концепций утверждает, что в мире, жизни общества и отдельного человека все заранее предопределено богом, или судьбой, или мировым духом, слепая сила которой неотвратима. Вера в судьбу, в предопределение – это фатализм. А с другой стороны – если бы господствовала только случайность, то не могло бы быть речи о закономерной связи явлений, все зависело бы от удачного или неудачного стечения обстоятельств

В то же время нельзя игнорировать и случайность, представлять ее как нечто субъективное, не заслуживающего должного внимания. Немало открытий в науке и изобретений в технике осуществлено в силу благоприятного стечения случайных обстоятельств. Существует закон средних чисел, выражающий диалектику необходимого и случайного. Закон гласит: совокупное действие большого числа случайных факторов приводит при некоторых весьма общих условий к результату, почти не зависящего от случая. Другими словами, суммирование большого числа случаев приводит к тому, что их случайные отклонения в ту или иную сторону нивелируются – образуется определенная тенденция, закономерность.

Возможность и действительность. Возможность – это бытие нового в его потенциальном состоянии. Под действительностью в широком смысле понимается все актуально существующее – и в зародышевом, и в зрелом, и в увядающем состоянии. В узком смысле понимается реализованная возможность, как нечто уже ставшее, развившееся. Все, что существует в мире, находится или в возможности, или в действительности, или в «пути» от одного к другому.

Возможность и действительность, находясь в диалектическом единстве, органически взаимосвязаны между собой, взаимопроникают. Возможность – это одна из форм действительности, внутренняя, потенциальная действительность. Во времени возможность предшествует действительности, но сама возможность является лишь моментом того, что уже существует как реальная действительность.  Поэтому «первенство» принадлежит действительности. Последняя, будучи результатом предшествующего развития, является в то же время исходным пунктом дальнейшего развития. Возможность возникает в данной действительности и реализуется, воплощаясь в новой действительности, и т.д., образуя цепь процесса развития.

Содержание и форма. Содержание объекта представляет собой состав всех его элементов, единство его свойств, связей, внутренних процессов, противоречий и тенденций развития. Например, содержание организма – это не просто совокупность его органов, а весь реальный процесс его жизнедеятельности, протекающий в определенной форме.

Под формой понимается способ внешнего выражения содержания, относительно устойчивая определенность связи элементов содержания и их взаимодействия, тип и структура содержания.

Содержание и форма неотделимы друг от друга, находятся в единстве. Как писал Гегель: «…содержание не бесформенно, а форма в одно и то же время и содержится в самом содержании, и представляет собой нечто внешнее ему» (Гегель. Энциклопедия философских наук, т. 1, с. 298). Неразрывное единство формы и содержания проявляется в том, что определенное содержание «облачается» в определенную форму. Самая гениальная идея изобретателя еще не дает нового открытия, если она не воплощается в конкретном новом изделии. В этом единстве ведущей стороной является содержание: форма организации зависит от того, что организуется.

Между формой и содержанием существует внутреннее противоречие. Как писал Ленин: «…борьба содержания с формой и обратно. Сбрасывание формы, переделка содержания» (Ленин В.И. ПСС, т. 29, с.203). Если форма соответствует содержанию, она способствует, ускоряет его развитие. Если же форма перестает соответствовать изменившемуся содержанию, она начинает тормозить его дальнейшее развитие. Возникает конфликт между формой и содержанием, который разрешается путем ломки устаревшей формы и появление новой, соответствующей новому содержанию. В свою очередь, новая форма оказывает активное воздействие на содержание, способствует его развитию.

Сущность и явление. Сущность – это особая реальность, которая составляет как бы «основание» объекта и выступает как нечто главное, устойчивое в его содержании, как общее, узловой пункт внутренней связи основных свойств, сторон объекта. По своей важности в объекте сущность близка к закономерности, закону. «…закон и сущность понятия однородные (однопорядковые) или вернее, одностепенные, выражающие углубление познания человеком явлений, мира…», — писал Ленин В.И.  (Ленин В.И. ПСС, т. 29, с. 227). Хотя, следует заметить, сущность и закон не есть нечто тождественное. Сущность шире и богаче. Например, сущность жизни заключается не в одном законе, а в целом комплексе законов.

Явление – это форма проявления сущности, ее внешнее обнаружение. Явление лежит на поверхности вещей в отличии от сущности, которая скрыта от человека. Тем не менее между ними существует глубокая взаимосвязь. «Тут тоже мы видим переход, перелив одного в другое: сущность является. Явление существенно» (там же, с. 227).

Сущность и явление характеризуются друг через друга. Если сущность есть нечто общее, то явление – единичное, выражающее лишь какой-то момент сущности; если сущность есть нечто глубинное, внутреннее, то явление – внешнее, более богатое и красочное; если сущность есть нечто устойчивое, необходимое, то явление – более приходящее, изменчивое, случайное.

Вместе с тем, в явлении сущность может не только выражаться, но и маскироваться, казаться не такой, какой они есть на самом деле. Причем, эта видимость может быть не только заблуждением субъекта, но и результатом воздействия на человека реальных условий, и поэтому иметь объективный характер.

Сущность скрыта от глаз человека. Выяснить эту сущность – главная задача науки. Маркс писал, что если бы сущность и явление непосредственно совпадали друг с другом, то всякая наука была бы излишня.

Материальное единство мира. Всеобщность связей и взаимообусловленности всех явлений в природе, единство физико-химического состава земного вещества и вещества других планет, звезд и галактик, действие всеобщих законов материи, обеспечивающей ей самодвижение, – все это свидетельствует о единстве самодвижущегося и саморазвивающегося материального мира.

Этот вывод с позиции диалектико-материалистического монизма отличается от идеалистического толкования единства мира. По Гегелю, единство мира понималось в том смысле, что все явления в мире представляют форму, инобытие самодвижущегося абсолютного духа, под которым подразумевается божественный мировой разум. Согласно современному неотомизму, бог создал мир и является его последней сущностью (субстанцией). Он предопределил всемирную связь развитие всех явлений. Объективная реальность материи здесь не отрицается, но сама материя рассматривается как вторичная реальность по отношению к высшей реальности – богу.

Глава 5. Природа и методы процесса познания

Содержание сознания раскрывается в его движении – от незнания к знанию, от знания менее глубокого к знанию более глубокому и в этом качестве выступает как познание, которое изучается гносеологией.

Познание включает три основных элемента: субъект, объект и взаимодействие между субъектом и объектом или практическую деятельность человека. Рассмотрим каждый из этих элементов в их взаимосвязи.

Субъектом познания является человек. Как часть природы человек обладает природной сущностью. Как член общества, он имеет социальную сущность. Главная сущность его – это социальная сущность. Как писал Маркс: «…Сущность человека не есть абстракт, … она есть совокупность всех общественных отношений». Вне обществанет человека. Только через отношениясебе подобных и, используя уже добытые знания и уже существующие средства производства, человек воздействует на предмет природы, преобразуя его в соответствии со своими потребностями. При этом, под субъектом мы понимаем человека общественного, деятельного, который преобразует природу, заинтересованного в развитии, а не пассивно созерцающего.

Что касается объектов познания, их круг и глубина освоения не являются неизменными, а зависят от уровня познания людей и их способности преобразовыватьдействительность. Например, нельзя было открыть теорию относительности во времена Ньютона. Только в последнее время в сферу деятельности человека входит практическое освоение окружающего нашу Землю космического пространства, других планет солнечной системы. В той мере, в какой человек очеловечивает природу, он включает в орбиту своего бытия все новые и новые ее явления, превращая их в объекты своего бытия. Так расширяется и углубляется бытие человека как человеческий мир, как продукт промышленного и общественного развития. Однако не только человек через свою практику преобразует мир, но и сама его практическая деятельность, как взаимодействие субъекта и объекта преобразует человека. Как писал Энгельс, труд, это «первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека».

Во-первых, труд преобразует его физическую сущность. Например, благодаря общественно-производственной практике естественные органы человека – его чувства, мозг, руки – изменили свое назначение и функции и стали создавать чудеса культуры и искусства (картины, скульптуры и т.п.).

Во-вторых, труд дает импульс к развитию творческой способности сознания. Каким образом? Между знаниями и трудовой деятельностью существует противоречие: труд является источником знания и в то же время создает потребность в новых знаниях. Следовательно, сознание не только копирует, фотографирует действительность, но и развивает творческие способности преобразования внешнего мира. Благодаря им, человек выявляет закономерности, законы внешнего мира, которые позволяют ему предвидеть ход событий. То есть задача состоит не в том, чтобы придумывать, искусственно изобретать законы, а в том, чтобы раскрывать уже существующие и, опираясь на знание этих законов, а не на веру впотустороннее, действовать осознанно, в соответствии с требованиями этих законов. Отсюда следует, что смысл бытия человека заключается в свободной творческой деятельности, в практическом переустройстве мира, а знание служит целям и задачам этой деятельности.

В-третьих, в труде люди действуют не в одиночку, не как природой заданные агрессивные и эгоистичные существа, как это утверждают буржуазные идеологи. Люди действуют совместно, что, по словам Энгельса, «…по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества, так как, благодаря ему, стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена… Благодаря совместной деятельности люди приобрели способность выполнять всё более сложные операции, ставить себе всё более высокие цели и достигать их». Именно в трудовом коллективе развиваются главные достоинства человека: взаимопомощь, честность, доверие, справедливость, добро, сострадание и т.п. Таким образом, совместный характер труда является непосредственным фактором развития самого человека, его духовности, нравственности, культуры.

В-четвертых, труд, в той или иной мере являясь творческим процессом, доставляет наслаждение человеку, которое обратным образом, психологически, мотивирует труд. В связи с этим Энгельс писал, что человечество не знает высшего наслаждения, чем наслаждение в творчестве.

Таким образом, во всех трех параметрах познания главным звеном является общественно-трудовая деятельность как движущая сила, источник знаний и сфера их приложения и реализации. Ленин писал: «…практика, во-первых, составляет не только основу, но и цель познания; во-вторых, служит его движущей силой; в-третьих, одновременно обладает и достоинством всеобщности, и непосредственной действительности; в этом смысле «практика выше (теоретического) познания …» (Ленин В.И. ПСС, т.29, с.195).

Однако, знание – это не сама вещь, а идеальный образ вещи, способность человека в своих мыслях, целях, желаниям воспроизвести вещь. Но и при этом знание как бы предметно вплетено в материальное, в функционирование нервной системы и выступает в предметной форме, в форме языка, через чувственно воспринимаемые знаки, слова, знаки как материальные символы. Ведь оперировать знаниями можно лишь постольку, поскольку познание принимает форму языка, выражается системой чувственно воспринимаемых знаков. Иначе чем через язык, человек не может передавать другому человеку идею вещи, ее образ. Язык связывает знание и бытие и является предметным выражением бытия. Образ вещи выступает как образ идеальный, но выражается предметно.

В то же время «Идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» (К. Маркс и Ф. Энгельс. — Соч., т.23. с. 21). Что же здесь может выступать таким «преобразователем»?  Во-первых, односторонний взгляд на вещь, воспринимающий лишь одну ее сторону и искажающий ее сущность. Во-вторых, влияние мозга человека, как органа мысли, как материальной основы сознания. Дело в том, что мозг, как и все тело человека, регулируется ДНК, которая может содержать гены как миллионной давности (в частности, питекантропов), так и гены нескольких прошедших поколений человека, которые могут, моментами, «выплескиваться», чаще всего во сне, и создавать, например, иллюзии прошлой жизни, а дальше – второй и третьей жизни и т.д. В-третьих, изначально познание было непосредственно связано со сферой общественного производства. Но со временем оно отделилось от него и превратилось в духовную деятельность, имеющую относительную самостоятельность, свои законы развития. Эта относительная самостоятельность познания позволяет ему опережать непосредственные запросы практики, предвидеть новые явления, активно воздействовать на производственную и иные стороны жизни людей. Однако, эта связь познания и практики часто носит сложный и опосредованный характер. В том случае, когда теория отрывается от практики, она может попасть в замкнутый круг и оказаться бесплодной. Уже бытует мнение, что творческая деятельность существует вне материального производства. В действительности же, ведущая роль принадлежит сфере производства.

В мире много неизведанного. Но материалисты настаивают лишь на том, что мир познаваем и разум человека способен бесконечно развивать и накапливать знания.

В связи с тем, что знания представляют собой не вещь, а идеальный образ вещи, возникает вопрос об объективности, истинности наших знаний, о критерии этой истинности.

Объективная истина представляет собой знание, содержание которого не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества
(Ленин В.И. ПСС, т. 18, с. 123). В объективной истине выражена диалектика субъекта и объекта. Истина субъективна поскольку является формой человеческой деятельности. В то же время она объективна, так как ее содержание не зависит ни от человека, ни от человечества.

Объективная истина, как и объект, который она отражает, представляет собой процесс движения познания от одной ступени к другой, процесс, включающий в себя различные качественные состояния. В связи с этим диалектический материализм различает понятия абсолютной и относительной истины. Абсолютная истина в качестве истины «в последней инстанции» рассматривает фактическое знание отдельных явлений, процессов, достоверность которых уже доказана наукой и не может быть опровергнута последующим ходом действительности. Например, «Лев Толстой родился в 1828 г.» или «Птицы имеют крылья» и т.п. Относительная истина отражает тот факт, что наше знание неполно отражает действительность и, следовательно, является истиной лишь в определенных пределах, которые расширяются или суживаются в ходе развития познания. Марксистская теория «… признает относительность всех наших знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле исторической условности пределов приближения наших знаний к этой истине» (там же, с.139).

Марксистская философия признает существование и абсолютной и относительной истины, но при этом устанавливает их связь между собой в процессе достижения объективной истины. «Каждая ступень в развитии науки, — писал В.И. Ленин, – прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной истины, но пределы истины каждого научного положения относительны, будучи то раздвигаемы, то суживаемы дальнейшим ростом знания» (там же, с.134-135). Примером может служить геометрия, которая была создана еще в античные времена и называлась евклидовой – это была абсолютная истина в границах пространственных отношений, существующих в объективной реальности. Как только стали рассматривать пространство с положительной или отрицательной кривизной, то перешли к неевклидовым геометриям (Лобачевского и Римана), которые раздвинули пределы наших знаний и внесли свой вклад в развитие геометрии по пути дальнейшего углубления объективной истины.

Критерий истинности знаний. Первым и основным критерием истинности является практика как основа познания, что прямо вытекает из материальности мира. В то же время, как писал Ленин, «…критерий практики никогда не может по самой сути подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления. Этот критерий тоже настолько «неопределенен», чтобы не позволять знаниям человека превратиться в «абсолют», и в то же время настолько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма» (Ленин В.И. ПСС, т. 18, 145-146).

Методы познания. Главная цель познания, мышления – постичь объект, а для этого надо воспроизвести его во всей его объективности, конкретности. В процессе познания можно выделить различные его уровни, различающиеся между собой по полноте, глубине и всесторонности, охвату объекта, по способу достижения, основного содержания и формы выражения.

Это, прежде всего, эмпирическое и теоретическое знание. Теоретическое знание базируется на эмпирическом и исследует объект со стороны его свойств, законов и закономерностей, позволяющих предвидеть, посмотреть дальше, опережать данные практики. Эти знания добываются путем абстрактного мышления, то есть путем абстрагирования, абстрактных определений. Погружение в абстракцию с помощью анализа, т.е. путем выделения отдельных свойств, сторон объекта, является способом более глубокого постижения объекта. По Марксу, мышление позволяет видимое явление свести к внутреннему движению, чувственное – к теоретическому уровню в виде системы знаков.

На втором этапе осуществляем в мыслях процесс восхождения от абстрактного к конкретному путем синтеза, т.е. соединения отдельных абстракций в конкретное целое, но, в отличие от чувственной конкретности, – уже обогащенное пониманием законов его движения. Опираясь на эти законы, люди способны не только познавать действительность, но и преобразовывать ее сообразно своим потребностям.

Более полно воспроизвести объект в конкретности – значит постичь его в развитии, в истории. Для этого используются такие методы как исторический и логический. Исторический метод связан с освещением различных этапов развития объектов в их хронологической последовательности, в конкретно исторических формах. Логический метод ставит своей задачей воспроизвести в теоретической форме, в системе абстракций сущность, основное содержание исторического процесса. При этом исходным пунктом исследования становится рассмотрение предмета в его наиболее развитом, зрелом виде.

Логический метод имеет свои достоинства и преимущества перед историческим. Во-первых, он отражает объект в самых его существенных связях. Во-вторых, он дает возможность постичь его историю. Логический метод – это отражение исторического процесса в абстрактной и теоретически последовательной форме, отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которые дает сам исторический процесс. Таким образом, логический метод в теоретической форме отражает одновременно сущность предмета, необходимость, закономерность и историю его развития, ее главные вехи. Эти два метода тесно связаны между собой. Исторический метод без логического слеп, а логический без реальной истории беспредметен, темный.

Исключительно важным является системный метод. Он предполагает рассмотрение каждого явления, как элемента системы, через систему в целом, с учетом более общих и всеобщих законов системы.

Говоря о природе и источнике этих методов, не трудно увидеть, что они являются лишь отражением объективных законов. Ход мыслей по каждому методу является отражением течения самих процессов в объективном мире. Следовательно, погружаясь в познание этого мира, человек совершенствует методы этого познания, позволяющие все глубже и всестороннее проникать в бесконечность. Поэтому дело не только в том, чтобы за знаниями следовали новые знания, но не менее важно как, какими методами добываются эти знания. А эти методы отличаются от законов, закономерностей объективного мира лишь окраской субъективного восприятия последнего.

Таким образом, сознание, мыслительная деятельность человека со стороны главной движущей силы развития – общественно-практической его деятельности, объекта познания, способов мышления имеет предметный, материальный характер и не содержит ничего сверхъестественного, никакого божественного начала.

Природа существует независимо от сознания и имеет свои источники и закономерности развития.  И в этой независимости от сознания она выступает как объективный мир.

Причины и корни идеализма.

1. Гносеологические корни – односторонность познания, мышления. Одна сторона предмета, явления преувеличивается, абсолютизируется и принимается как главная (на деле же она может быть далеко второстепенной).

2. Существование разделения труда на умственный труд и физический, управленческий и исполнительный, и в связи с этим деление общества на классы. Монополия умственного труда стала причиной существования классов, из которых господствующие классы монополизируют умственный труд и используют религию как средство угнетения трудящихся. Похоже, религия сыграла злую шутку над человеком. Она оторвала, отделила разум человека от самого человека, превратила его во всемирный разум, божество и обернула его против того же человека в качестве орудия его угнетения.

3. Непонимание огромной массой простых людей природы сил угнетения в буржуазном обществе и в страхе перед ними, их обожествление, как это обычно люди и поступают с другими неизвестными силами. И это хорошо должны понимать марксисты. Однако одни по невежеству, другие в большей части из-за соглашательства (не бескорыстного) с властью бьют поклоны в угоду ее интересам, возносят православие, самодержавие в качестве ценностей российской цивилизации, вразрез с марксизмом. И это вместо того, чтобы выводить из тьмы невежества заблуждающихся и верующих, находящихся в плену неведомых для них сил угнетения.

А если не религия, то как жить без веры?! – спросит верующий. Диалектический материализм порождает другую веру – веру в безграничные творческие возможности разума человека, в его мощь проникать в неведомые миры Вселенной, в неисчерпаемую бездну микрочастиц и макромира, строить свою жизнь, сообразуясь с объективными законами природы и общества во имя счастья человека на земле. Уверенность в своем безграничных творческих возможностях созидания порождает душевный подъем и вдохновение, а само творчество доставляет высшее наслаждение, которое только и знает человечество.

Вопросы.

1. Какие функции выполняет философия марксизма.

2. В чем суть и различие материализма и идеализма.

3. Какие основные этапы развития философии на пути к философии марксизма.

4. В чем состоит новое качество философии марксизма, и какой вклад внес Ленин в ее развитие.

5. Что такое материя: ее структура, формы и свойства.

6. Какие основные законы диалектики.

7. В чем состоит материальное единство мира.

8. Какова природа сознания человека, и роль практики в его развитии.

9. Природа познания и критерий истинности знаний.

10. Каковы методы мышления.

11.Каковы причины идеализма и почему (по Ленину) религия — «опиум народа».

РАЗДЕЛ II. ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

Глава 1. Материалистическое понимание истории.

Важнейшим открытием в философии стало создание Марксом исторического материализма путем распространения диалектического материализма на понимание общественной жизни. Материалисты домарксового периода оставались идеалистами в своих воззрениях на общество, в исторических событиях они видели только волю людей, в особенности выдающихся личностей. Царил хаос и произвол, господствовало представление, что ход истории определяют короли и полководцы, «завоеватели и покорители», а великие ученые приходят, чтобы дать обществу совершенную модель его государственного устройства. Так Гегель разработал для Пруссии модель «разумного» устройства государства, Руссо, французский просветитель, разработал «Общественной договор» (как жить людям в мире и справедливости); социалисты-утописты пытались ввести социализм в своих отдельно взятых хозяйствах.

У марксизма подход другой. Марксизм возник не из потребности в справедливости вообще, а как потребность революционного пролетариата в теории борьбы за свое освобождение. Как уже отмечалось, в 1831 г.в Лионе произошло первое рабочее восстание; в период с 1838 по 1842 гг. первое национальное рабочее движение, движение английских чартистов достигло своей высшей точки. Классовая борьба между пролетариатом и буржуазией выступила на первый план в истории наиболее развитых стран Европы, по мере того, как там развивались, с одной стороны – крупная промышленность, а с другой – политическое господство буржуазии. Эта борьба указывала на всю лживость буржуазной политэкономии о тождестве интересов труда и капитала, о всеобщей гармонии. Новые исследования всей прежней истории показали, что вся прежняя история была историей борьбы классов, что эти борющиеся классы являются продуктом экономических отношений, которые сами образуют ту реальную основу, на которой возвышается надстройка в виде правовых, политических учреждений, религиозных, философских и др. воззрений. Тем самым идеализм был изгнан из своего последнего убежища, из понимания истории, было дано материалистическое понимание истории и был найден путь для объяснения сознания людей из их бытия вместо прежнего объяснения их бытия из их сознания (См. — К. Маркс и Ф.Энгельс Соч. т. 20, с. 26).

Глава 2. Общественно-экономическая формация.

Исходя из материалистического понимания истории, Маркс применил диалектический материализм к обществу, достроив его «доверху», и таким образом создал исторический материализм. С этих позиций он, во-первых, представил общество как живой организм, а его развитие как естественно-исторический процесс в форме сменяющих друг друга общественно экономических формаций (ОЭФ). Как писал Маркс: «…с естественной необходимостью из одного способа производства возникает и развивается новый способ производства» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25. Ч.1 С. 453). Каждая из этих формаций представляет собой систему общественных отношений со своей структурой и своими законами развития. Ленин писал: «Подобно тому, как Дарвин положил конец воззрению на виды животных и растений, как ничем не связанные, случайные, «богом созданные» и неизменяемые, и впервые поставил биологию на вполне научную почву, установив изменяемость видов и преемственность между ними, – так и Маркс положил конец воззрению на общество, как на механический агрегат индивидов, допускающий всякие изменения по воле начальства (или, все равно, по воле общества и правительства), возникающий и впервые поставил социологию на научную почву, установив понятие общественно-экономической формации, изменяющийся случайно, и как совокупности данных производственных отношений, установив, что развитие таких формаций есть естественно-исторический процесс» (Ленин В.И. ПСС, т.1, с.139).

Структуру ОЭФ Маркс изложил следующим образом: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения, производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. 2-ое, т. 23 с. 16.).

Глава 3. Производительные силы, производственные отношения и их взаимодействие.

Материальной основойформации являются производительные силы. Они включают, во-первых, материальную их часть: орудия труда, машины, оборудование, здания и сооружения и др., а также сырье и материалы; во-вторых, живую производительную силу: человека, его рабочую силу как совокупность физических и духовных способностей, которые он бросает всякий раз, когда производит материальные блага.

Каждый из этих основных элементов производительных сил имеет относительную самостоятельность, законы, закономерности своего развития. Так развитие орудий труда, технологий может происходить под действием внутренних противоречий в материальном производстве, когда, например, опережающее развитие одного звена (на основе нового изобретения) в единой технологической цепи нарушает пропорции с другими ее звеньями и требует (дает сигнал науке) их развития. Происходят существенные сдвиги, особенно в последнее время, и в структуре рабочей силы под действием новой научно-технической революции: увеличивается доля интеллектуальных способностей и уменьшается доля физических и т.д.

Часть экономистов расходятся по вопросу – что является главным, ведущим в производстве: средства производства или рабочая сила. Конечно, человек активно приводит в действие машины, механизмы, без которого они мертвы. Однако с другой стороны, средства труда воздействуют на человека по различным направлениям. Во-первых, человек, вступая в производство, застает уже объективно существующие, созданные до него, машины, условия производства, которые требуют от него определенного развития квалификации, задают параметры развития его рабочей силы. Во-вторых, производство создает продукт, потребление которого воспроизводит рабочую силу человека, создает стимул к возобновлению, развитию производства. В-третьих, структурные изменения средств производства определяют структурные изменения в рабочее силе: если в конце XIX в. соотношение физических и умственных способностей было, соответственно, 70%: 30%, то сейчас, наоборот: 30: 70%.

По всем этим параметрам, в конечном счете, средства производства играют определяющую роль. Подчеркивая определяющую роль средств производства, Маркс писал: «Такую же важность, как строение останков костей имеет для изучения организации исчезнувших животных видов, останки средств труда имеют для изучения исчезнувших общественно-экономических формаций. Экономические эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как производится. Средства труда – … мерило развития человеческой рабочей силы». (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т 23, с.120). Таким образом, в конечном счете, средства производства играют определяющую роль.

Далее рассмотрим производственные отношения. Это общественные отношения между людьми, возникающие в процессе и по поводу производства их собственной материальной жизни и, будучи обусловлены материальными условиями производства, имеют объективный характер. Их центральным звеном являются отношения собственности или, что то же самое, экономические отношения.

Что такое собственность? Это не отношение человека к вещи, как это часто представляют (это отношение характеризует производительные силы). Собственность – это отношение между людьми по поводу присвоения и использования вещей – средств производства и продуктов труда. Собственниками могут выступать отдельные люди, социальные группы (классы, государство). Так как эти отношения существуют не только в производстве, но и в обмене и распределении, то собственность выступает как совокупность всех экономических отношений по поводу присвоения средств производства и продуктов труда во всех сферах общественного воспроизводства.

Собственность, ее экономическое содержание, выступает в юридической форме. Юридическая форма собственности, или право собственности, реализуется через совокупность правомочий ее субъектов: через владение (физическое обладание вещами, например, средствами производства), использование (извлечение пользы), распоряжение (юридическое оформление своей деятельности). Содержание и форма неразрывно взаимосвязаны. При этом экономическое содержание охраняется правом, а юридическая форма получает экономическую реализацию. Нельзя сводить собственность к юридической форме.

Экономические отношения, отношения собственности, определяют социально-экономическую структуру общества, деление его на классы. Ленин писал, что если эти «отношения выяснены и проанализированы до конца», то тем самым определено и место в производстве каждого класса, а, следовательно, и получаемая ими доля национального потребления» (Ленин В.И. ПСС. Т.3, с. 53). Что такое общественные классы? По Ленину: «Классами называются большие группы людей, различающихся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью, закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы – это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства» (Ленин В.И. ПСС, т.39, с. 15). Из указанных признаков классов основным является отношение людей к средствам производства; остальные признаки так или иначе определяются им. Буржуазная теория отрицает деление на классы, а делит социальные группы на «страты» по признаку их доходов, выделяя, например, средний класс и т.п. То есть исходит из отношений распределения, выставляя их в качестве главных, тогда как на деле они являются производными от производственных. И в этом порочность такого подхода.

Взаимодействие производительных сил и производственных отношений. Производственные отношения, с одной стороны, являются формой развития производительных сил. Они облекают в экономическую форму и средства производства, и рабочую силу, и продукт. Например, при капитализме средства производства выступают в форме постоянного капитала, рабочая сила – в форме переменного капитала, а прибавочный продукт – в форме прибавочной стоимости. И это имеет значение, так как именно в этих формах содержатся движущие силы развития. Без этих экономических форм элементы производства и его продукт являются пустыми абстракциями.

Однако, с другой стороны, определяющим элементом в производстве являются производительные силы. Каковы производительные силы, таковы должны быть и производственные отношения. Производительные силы и производственные отношения в их противоречивом диалектическом взаимодействии образуют способ производства, как способ соединения работника со средствами производства. Тип его определяется формой собственности на средства производства. Поэтому способ производства является главным признаком, критерием, по которому в историческом процессе выделяются основные общественно экономические формации. Назовем пять основных ОЭФ: первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая и коммунистическая, включающая две основные фазы: социализм и высшая фаза коммунизма. (Здесь не рассматривается азиатский способ производства, который, на наш взгляд, не относится к основным и стоит ближе к рабовладельческому способу производства).

В первобытнообщинном строе и в коммунистической формации соединение работника со средствами производства происходит непосредственно-общественным путем, на основе общественной собственности на средства производства и исключает эксплуатацию человека человеком. В остальных трех формациях это соединение происходит насильственным путем (физическим или экономическим) и опосредовано – через эксплуатацию труда. Все они образуют в истории период эксплуататорских обществ и отличаются между собой формой и степенью порабощения работника собственником средств производства. В рабовладельческом обществе – порабощение полное, так что работник рассматривался как «говорящее орудие» (Аристотель). Антагонизм классов привел к падению этого строя. При феодализме эта связь ослабевает – работник частично работает на себя, частично на феодала (собственника земли) и потому более заинтересован в результатах труда, чем раб. Однако и здесь классовая борьба продолжается, и под ее ударами феодализм сменяется капитализмом. При капитализме работник уже юридически свободный, однако экономически находится в полной зависимости от капиталиста. Антагонизм между наемным трудом и капиталом неизбежно приводит к замене капитализма социализмом.

В каждой из этих формаций определенному уровню производительных сил соответствует свои производственные отношении, свой тип собственности. Это соответствие между ними является условием развития формации и выступает как закон соответствия производительных сил и производственных отношений, который, действуя во всех формациях, является всеобщим. По этому закону ни одна общественная формация, как правило, не погибает раньше, чем разовьются производительные силы, для которых она дает достаточный простор. И новые производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в лоне самого старого общества. В этой системе взаимодействия этих двух сторон способа производства человек формируется объективными обстоятельствами.

Рассмотрим далее, как происходит переход от одной общественно-экономической формации к другой, как достигается соответствие между производительными силами и производственными отношениями.

Наиболее подвижным, революционным элементом являются производительные силы, они развиваются постоянно. Производственные отношения менее подвижны, консервативны и постепенно из форм развития производительных сил они превращаются в их оковы. Возникают противоречия между теми и другими. Эти противоречия проявляются в кризисах производства, в забастовках и восстаниях и, что не менее важно, – в падении заинтересованности работников к труду. Со временем в недрах старой формации возникают ростки, элементы новой формации и соответствующие им политические силы. Последние вступают в конфликт с политическими силами старых, отживающих свой век, отношениями. Назревает социальная революция. Во время революции происходит качественный скачок в отношениях, появляются новые, которые соответствуют новому уровню развития производительных сил и которые дают простор для их развития. Так достигается соответствие между производительными силами и производственными отношениями.

Так как все эти процессы происходят стихийно, то закон соответствия производительных сил и производственных отношений, как и все другие объективные законы, «осуществляется через неосуществление», то есть через несоответствия, через отклонения. А отклонения бывают как в одну сторону, когда производственные отношения отстают от развития производительных сил, так и в другую сторону, когда производственные отношения опережают производительные силы. Примером последнего случая может быть совершение Октябрьской революция в Россия в 1917, когда при относительно низких, недостаточно зрелых производительных силах возник более прогрессивный общественно-политический строй. Однако затем победивший в революции пролетариат установил новую, социалистическую систему производственных отношений, которая дала простор для ускоренного развития производительных сил и позволила со временем привести их в соответствие с новыми отношениями. Таким образом, «забегание вперед» вполне укладывается в диалектику достижения соответствия, а не свидетельствует о его нарушении, как об этом трубят противники Октябрьской революции. И наоборот, отрицание «забегания вперед» противоречит диалектическому движению.

В современной неоколониальной России разрушенному производству вполне соответствуют отношения автократического управления и паразитического потребления прибавочного продукта (беспредел в коррупции, в казнокрадстве и т.п.) – отношения с великой дозой феодализма. Чтобы изменить этот строй, было бы абсурдом утверждать, что существующая власть будет постепенно подводить материальную базу под новый, социалистический строй, базу, которую она постоянно разрушает. Ясно, что вначале победивший пролетариат должен воссоздать систему социалистических отношений, которые и создадут простор для развития материально-технической базы социализма.

Глава 4. Базис и надстройка: прямые и обратные связи.

Следующим блоком в структуре ОЭФ являются надстроечные отношения, которые определяются базисными отношениями. Как писал Маркс: «Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание».

В политической сфере главным элементом является государство. Оно возникаеттолько в классовом обществе, где классовые противоречия объективно не могут быть примирены. Ленин подчеркивал, что «государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И наоборот: существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы (Ленин В.И. ПСС.т.33, с. 7). Отсюда проистекает классовая природа государства, сущность которой заключается в том, что господствующий класс обладает аппаратом насилия над другими классами, подчиняя их своей воле. Ленин писал: «Государство есть машина для угнетения одного класса другим, машина, чтобы держать в повиновении одному классу прочие подчиненные классы» (Ленин В.И. ПСС, т. 39, с. 75). Государство опирается на слой профессионального чиновничества, верхушка которого выступает как бюрократия. Этот устойчивый, относительно замкнутый профессиональный слой государственных служащих, имеют свои особые, относительно самостоятельные интересы, которые отличаются даже от интересов господствующего класса, которому они служат. При этом интересы господствующего класса в конечном счете всегда являются определяющими.

В государстве нормы поведения людей выступают как нормы права. Так как государство есть орудие классового насилия, то право есть возведенная в законе воля господствующего класса. В истории существовали две основные формы государства: монархия, основанная на единоличном правлении, и республика, основанная на различных формах участия граждан в формировании государственного аппарата. Однако, несмотря на формально демократическую форму участия граждан в формировании органов власти, господствующий класс, как правило, использует демократические процедуры для создания послушного ему госаппарата. В случае же результатов, не соответствующих его интересам, он идет на уничтожение демократии.

Что же касается духовной сферы – идей, взглядов, теорий – они также являются отражением существующего положения, противоречий в материальной жизни общества. Эксплуататорские классы, как правило, защищают старые, устоявшие идеи, взгляды, освящающие частную собственность и их паразитическое положение. Угнетенные классы вырабатывают свои идеи, теории, соответствующие целям их освобождения.

Сами идеи угнетателей, как правило, выступают в превращенной форме и скрывают их истинные интересы. Так войны всегда велись под религиозными знаменами. Или, например, французская буржуазная революция, которая поставила вместо феодала буржуа, происходила под лозунгами свободы, равенства и братства. Американская военщина ведет всегда войны во имя «свободы и демократии». В современной России правящая олигархическая власть паразитирует на народе под лозунгом «все для человека, все во имя человека», позаимствовав его из советских времен. 

Однако во всех случаях идеи, взгляды людей объясняются не их «природой» и «свойствами», какими бы они привлекательными ни были (например, справедливость, свобода), искать их надо не в головах людей, их сознании, а в условиях материальной жизни людей, в общественном бытие, отражением которого являются эти идеи, теории, взгляды. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. Какой способ производства, кто собственник средств производства (общество или частник), таковы его идеи и теории, политические взгляды и учреждения. Каков образ жизни людей, таков и образ их мыслей.

В то же время каждая из групп, «слоев» надстроенных отношений имее относительно самостоятельные от базиса свои, специфические законы развития. И в политике, и в искусстве, и в религии, и в психологии есть свои специфические для данной сферы законы, правила, догматы и постулаты. И чем дальше тот или иной слой надстроечных отношений «удален» от базиса, тем больше эта самостоятельность. Так, если политические отношения практически непосредственно связаны с социальной, классовой структурой исторически определенного общества, то, например, культурные традиции, философские, религиозные воззрения имеют большую историческую инерционность и могут быть меньше, более опосредовано связаны с базисом данного общества. Однако, самостоятельность этих законов относительна, а зависимость от базиса абсолютна.

Вместе с тем в своей самостоятельности надстроечные отношения оказывают обратноевоздействие на базисные отношения, а сила их воздействия может быть весьма существенна. Поэтому, порой, может казаться, что они и являются главной движущее силой развития общества. Хорошо известно, например, какое огромное влияние оказывала культура (искусство, музыка, архитектура), созданная вдохновением освобожденного от эксплуатации советского народа, на развитие его материальной жизни.

В политической сфере, как писал Энгельс, «государственная власть может содействовать экономическому развитию и тем самым ускорять его; либо сдерживать данное развитие, действуя в противоположном направлении; либо препятствовать экономическому развитию в одних направлениях и стимулировать – в других. (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т.37, с. 417-421). Однако идеи оказывают обратное воздействие, становятся реально преобразующей материально силой, когда они овладевают массами. Но это не совершается автоматически. Между идеей и массами существует большое расстояние, действуют множество факторов самого различного порядка: социального, психологического, индивидуального. В то же время различные социальные группы по-разному относятся, например, к идее коренного преобразования общества. По марксизму, могильщиком буржуазии является пролетариат – «…класс, который добывает средства к жизни исключительно путем продажи своего труда, а не живет за счет прибыли с какого-нибудь капитала…» (К. Маркс. и Ф. Энгельс Ф. Соч., т.4, с.322). Чтобы организовать и поднять на борьбу пролетариат, его авангард должен, прежде всего, опереться на теорию революционного марксизма, должен правильно определить задачи движения (в России, например, это освобождение от мирового капитала, от олигархической власти и капиталистической эксплуатации вообще), тактику и стратегию борьбы за власть и др.

Глава 5. Социализм: от утопии к науке.

Материалистическое понимание истории позволило Марксу вскрыть саму суть капиталистического производства – производство прибавочной стоимости, присвоение которой и является эксплуатацией рабочих. При этом Маркс исходил из трудовой теории стоимости, начало которой положили представители классической политической экономии Адам Смит и Давид Рикардо. Однако там, где буржуазные экономисты при обмене товаров видели лишь отношения вещей, Маркс вскрыл отношения между людьми, которые в процессе развития товарных отношений приводят к появлению капитала, как отношения между рабочими и капиталистами по поводу присвоения прибавочной стоимости.

Эти два великих открытия – материалистическое понимание истории и учение о прибавочной стоимости – позволили превратить социализм из утопии в науку. До Маркса были три великих социалиста-утописта: Сен-Симон, у которого рядом с пролетарским направлением сохранялось еще направление буржуазное; Фурье и Оуэн, которые разработали свои предложения по устранению классовых различий. Утописты критиковали капиталистическое общество, мечтали об уничтожении его и о лучшем строе. Однако они не видели выхода. Не понимали сущность наемного рабства и не могли найти ту общественную силу, которая способна стать творцом нового общества. Но чтобы сломить сопротивление эксплуататорских классов, есть только одно средство: найти в окружающем нас обществе, просветить о организовать для борьбы такие силы, которые могут, и по своему общественному положению должны составить силу, способную смести старое и создать новое.

Маркс указал на пролетариат, как на эту главную революционную силу, и вложил в его руки оружие – классовую борьбу и установление диктатуры пролетариата. «Гениальность Маркса состояла в том, что он сумел раньше всех сделать отсюда и провести последовательно тот вывод, которому учит всемирная история. Этот вывод есть учение о классовой борьбе», — В.И.Ленин.

Глава 6. Формационный и цивилизационный подходы.

На абсолютизации воздействия надстроечных отношений на базовые основывается т.н. «цивилизационный подход», который получил широкое распространение в т.ч. и в России, особенно в последние десятилетия. Согласно этому подходу первичным, исходным и определяющим пунктом является человек с его сознанием, люди с их религиозными воззрениями, культурой, национальными традициями и т.п. Так, например, российский философ Ковалев А.М. считал, что источник развития общества заключен не в производительных силах, а в человеке. Различают, например, западную и восточную цивилизации, по признаку индивидуализма и коллективизма, по географическому признаку и т.п.

Однако среди различных признаков цивилизации, как правило, главное место занимает религия, согласно которой сущность общественной жизни, причины ее изменения и развития выводились из того или иного духовного начала – божественной воли, мирового разума, абсолютного духа, сознания отдельных людей, общественного мнения и т.п. Так, французский историк Ф. Бродель подчеркивал, что в середине любой цивилизации утверждаются религиозные ценности. По Веберу,развитие капитализма в странах Запада обусловлено наличием протестантизма. По религиозному признаку различают такие крупнейшие цивилизации мира как христианскую, мусульманскую, буддистскую и др.

Однако к цивилизационным признакам, кроме духовного, религиозного признака, часто относят и достижения того или иного народа в технике, науке, использование товарных отношений и даже классовых отношений со стороны их прогрессивности в развитии общества. Отсюда можно встретить, в том числе и у классиков марксизма, определение цивилизации, включающей товарное производство, классово-антагонистические отношения и т.п. Так, Ф. Энгельс писал: «Цивилизация является той ступенью общественного развития, на которой разделение труда, вытекающий из него обмен между отдельными лицами и объединяющее оба эти процесса товарное производство достигают полного расцвета и производят переворот во всем прежнем обществе» (Маркс К. и Энгельс Ф, Соч.т.21, с 173-174). Маркс пишет о трех великих формах порабощения, характерных для трех великих эпох цивилизации»: «Рабство – первая форма эксплуатации, присущая античному миру, за ним следуют: крепостничество в средние века, наемный труд в новое время». (Там же, с 175).

Однако, подобно тому, как цивилизационный подход, принимая за первичное сознание человека, не исключает достижения человека в материальных сферах общества: в технике, товарных отношениях, отношениях собственности, – а рассматривает их под углом зрения сознания человека, культуры народов, формационный подход, признавая первичным материалистический подход к истории, не исключает сознание человека, культуру и т.п., а только указывает на их вторичность в системе причинно-следственных связей. Если же в определение цивилизации включать и формы общественного сознания, и культуру, и технику, и производственные отношения и др., без указания на первичность сознания человека, как того главного угла зрения, под которым рассматриваются все остальные элементы, то при этом стираются границы с формационным подходом, получается эклектика, при которой легко подменить формационный подход цивилизационным. Так и делает ряд экономистов, в частности, в современной России, ставшие на путь реформизма и соглашательства с правящим классом. Конечно же, методологически это подается как преодоление односторонности в определении цивилизации с идеалистических позиций и расширение ее понимания за счет материалистических элементов: техники, производственных отношений и т.п., — подается как обогащение, развитие марксизма. Однако, научный подход требует точности в исходном пункте: что является первичным — материальное или идеальное? Ответ на этот вопрос проводит четкую границу между формационным и цивилизационным подходами. Третьего здесь не дано.

Игнорирование такого подхода существенным образом искажает формационный подход, а то и вообще отрицает его, по сути. А, следовательно, извращает реальную историческую действительность. Покажем это на примере сторонников цивилизационного подхода в современной России.

«Российская цивилизация» представлена ее сторонниками такими приоритетами как державность, соборность, справедливость, коллективизм и т.п. «Русская идея» здесь должна стать главным основанием будущей России. При этом соединение российских исторических традиций с марксизмом преподносится как развитие марксизма.

Однако державность – жестокая власть правящего класса во главе с верховным (князем, царем, императором) посланником бога на земле – всегда была машиной для угнетения широких масс трудящихся в интересах правящего меньшинства. Выставлять державность в качестве главного атрибута современной власти в России – значит, в лучшем случае, соглашательски относиться, а то и восхвалять компрадорскую власть, представляющую часть «либерального интернационала» и служащую мировой олигархии. В то же время – игнорировать диктатуру пролетариата как орудие в руках пролетариата для социалистических преобразований.

Весьма натянуто и ложно сравнение соборности (древнего «народного вече» -участия горожан при решении общих вопросов) с демократией при власти пролетариата; самоуправления, ограниченного земельной общиной, как способа выживания – с коллективизмом и самоуправлением трудящихся в условиях общественной собственности на средства производства и т. п. Восхвалять державность, вольность, коллективизм, справедливость, православие как исконно русские исторические традиции дореволюционной России, где еще чуть больше ста лет назад царили жуткая нищета, забитость и бесправие большинства населения, и, по сути, неограниченное самодурство и паразитизм «хозяев жизни», да еще притягивать все это к марксизму – учению об освобождении трудящихся – это прямой обман простого доверчивого народа.

В то же время есть русская цивилизация с ее особенностями: величием, богатством и благородством русской души, традициями героизма, патриотизма и самоотверженности, которыми мы гордимся и которые являются источником силы и уверенности, особенно в трудное время поражений и отчаяния. Но ограничиваясь только этим, нельзя решить главное: найти ту силу, которая, по словам Ленина, способна и должна по своему социально-экономическому положению смести старое и создать новое, и без которой невозможны революционные преобразования в России. Это возможно лишь на пути формационного, классового подхода. А исторические, национальные традиции привносят лишь специфику на этом главном пути.

Коварным замыслом буржуазной власти является протаскивание деидеологизации общества. Исключение идеологии из жизни общества означает стирание граней между базисом и надстройкой. Это позволяет буржуазии в качестве приоритета вместо производства выставлять услуги, главным образом финансово-спекулятивные, а вместе с этим протаскивать свою идеологию: вместо труда, творческого развития человека – погоню за деньгами и всемерное потребительство в ущерб развитию, развращение и деградацию, как условие превращения человека в безропотный материал для эксплуатации.

*****

Итак, марксистская философия возникла как закономерный результат развития науки, социально-экономического, политического и духовного развития человеческого общества. Маркс и Энгельс, по их словам, упразднили старую философию, которая выступала в качестве «науки наук», будто бы независимой от исторически ограниченного знания, которым располагают частные науки, и переработали естествознание, историю, философию, политическую экономию, применили его к политике и тактике рабочего класса и тем самым «…сделали гениальный шаг вперед в истории революционной мысли» (Ленин В.И. ПСС, т. 24, с. 264). Таким образом, они доказали, что философия должна быть наукой, которая всегда открыта для новых выводов, постоянно развивается, обогащается новыми положениями, отказываясь от устаревших.

Маркс и Энгельс покончили с противопоставлением философии практической деятельности людей, в особенности освободительному движению пролетариата. Они доказывали, что философия не существует в абстрактной стихии чистого мышления, а путь ее к жизни пролегает через революционную практику трудящихся масс. Как писал Маркс: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т.42, с. 379). Следовательно, объяснить мир можно только деятельно-практически, то есть изменяя его. В другом месте он писал: «Подобно тому, как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие…» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. I, с.428).

Ее создание был величайшим научным подвигом Маркса, который следовал своему убеждению: «В науке нет широко столбовой дороги и только тот достигает ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее извилистым тропам». Маркс, жертвуя счастьем своей личной жизни и своей семьи, вложил в руки пролетариата теоретическое оружие его освобождения.Гениальность Маркса состоит в том, что он ответил на актуальные вопросы современности. Он оставил и методологическую базу для объяснения новых, будущих открытий. «Наше учение не догма, а руководство к действию», – не раз писали основоположники марксизма.

Вопросы.

1. В чем суть материалистического понимания истории.

2. Какова структура ОЭФ и ее основные взаимосвязи.

3. Что такое производительные силы и какова их структура.

4. Как производственные отношения взаимодействуют с производительными силами.

6. Надстройка общества и ее взаимодействие со способом производства.

7. Как соотносятся между собой формационный и цивилизационный подходы.

ЧАСТЬ II. КАПИТАЛИЗМ: ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА

РАЗДЕЛ I. ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ КАПИТАЛИЗМА

Капитализм возник в ходе естественно-исторического процесса и представляет последнюю из эксплуататорских общественно-экономических формаций. Главные отношения, движущие силы капитализма, как и в любом другом обществе, находятся в сфере материального производства. Действительно, вся история существующих до нас обществ, как писали Маркс и Энгельс, всегда была историей борьбы классов, которая всегда заканчивалась разрушением одного общественного здания и возведением нового. Менялись и персонажи – вместо патриция и раба в рабовладельческом обществе стали феодал и крепостной – в средневековье, пролетарий и буржуа – в буржуазном обществе. Но не менялась суть эксплуатации. Однако, если в рабовладельческом и феодальном обществах эксплуатация носила открытый характер с использованием прямого насилия и личной зависимости в большей или меньшей мере, то при капитализме суть эксплуатации пролетариата буржуа скрыта за вещной оболочкой их действительных отношений, Поэтому идеологи буржуазии легко обманывают рабочих, в частности, утверждая, что и рабочий и капиталист одинаково участвуют в производстве продукта: один – своим трудом, другой – капиталом; и каждый получает доход, соответствующий его вкладу, поэтому и отношения между ними должны носить партнерский характер, а не классовой борьбы. 

Однако за этой обманчивой видимостью скрывается суть капиталистической эксплуатации, которую впервые вскрыл Маркс.

Последуем за его логикой – от видимой конкретности к сущности вещей.

Капитализм начинаем свой путь, когда появляется рынок труда, на котором рабочая сила выступает как товар. Однако, чтобы понять, что такое «товар рабочая сила», а значит и саму суть капитала, Маркс вначале рассматривает простой товар, как исходную, элементарную клеточку буржуазного общества. 

Глава 1. Товар и деньги.

Товар как продукт простого товарного производства не такой простой, как кажется на первый взгляд. На деле, он содержит много тайн и, главное, – ключ к пониманию капитала. Поэтому для простоты начнем с еще более простого – нетоварного производства, присущего первобытной общине. Здесь, в условиях общей собственности на средства производства, совокупный (общественный) труд членов общины распределяется между различными звеньями разделения труда в пропорциях, обеспечивающих производство необходимых продуктов, и сознательно, с единого центра (старейшинами, вождями).  Поэтому отношения здесь достаточно прозрачные: каждый член общества получает от общества часть общей работы и, выполняя ее, получает весь набор необходимых продуктов. То есть, труд каждого носит непосредственно-общественный характер.

С развитием общественного производства и появлением прибавочного продукта происходит переход от общественной собственности к частной и на этой основе переход от нетоварного производства к товарному. Здесь сохраняется общественный характер труда, основанный на общественном разделении труда и кооперационных связях между его звеньями, и необходимость его распределения в определенных пропорциях для удовлетворения необходимых потребностей. Однако в товарном производстве все производители обособлены между собой частной собственностью, и уже нет общего сознательного регулирования с единого центра, как это было в первобытной общине. Возникает вопрос: как, каким образом здесь общественный труд распределяется в необходимых пропорциях между различными звеньями общественного разделения труда для удовлетворения необходимых потребностей?

В товарном хозяйстве в результате обособленности производителей их труд носит частный характер, то есть ведется за свой счет, на свой страх и риск. Частный труд, в сущности, является общественным трудом, так как создает продукты для удовлетворения общественных потребностей. Но каждый производитель еще должен доказать общественный характер своего частного труда путем обмена своего товара на другой товар, который может и не состояться (в результате противоречия между общественным и частным трудом).

Под товарным производством разумеется такая организация общественного хозяйства, когда продукты производятся отдельными, обособленными производителями, причем каждый специализируется на выработке одного какого-либо продукта, так что для удовлетворения общественных потребностей необходима купля-продажа продуктов (становившихся в силу этого товарами) на рынке. (В.И. Ленин. ПСС. Т.1, с. 86-87). Следовательно, обмен товаров, рынок является той единственно связью между производителями, которая регулирует их отношения и разрешает противоречие между общественным и частным характером труда. Другими словами, рынок является главным регулятором общественного производства, а противоречие между общественным и частным характером труда выступает его основным противоречием.

Каким же образом рынок осуществляет свою регулирующую роль?!

На рынке обмениваются товары, каждый из которых имеет два свойства: потребительную стоимость и меновую стоимость. Потребительная стоимость товара – это полезность вещи, предназначенная для удовлетворения конкретной общественной потребности. Меновая стоимость – способность товаров обмениваться между собой в определенных количественных пропорциях. Возникает вопрос: по каким признакам приравниваются и обмениваются между собой товары? Ведь, чтобы произошел обмен товаров, они должны быть в чем-то равны и однородны. Со стороны потребительной стоимости они разнородны, не представляют никакой загадки и не могут служить основанием для приравнивания их между собой. В то же время товары обмениваются в определенных количественных соотношениях, значит, в чем-то они равны. Следовательно, загадка приравнивания совершенно несравнимых между собой по потребительным свойствам вещей относится к их меновой стоимости.

Эту проблему обозначил еще Аристотель две тысячи лет назад следующим образом: обмен не может иметь места без равенства, а равенство – без соизмерения. Однако так и не решил ее. Значительно позже, после Аристотеля, в поисках сущности загадочной однородности пришли к выводу: таким общим знаменателем для всех товаров является стоимость, как-то общее, равное, что есть во всех товарах. Так, исходя из меновой стоимости, Маркс напал на след стоимости.

В свою очередь, в стоимости товаров есть общее и равное – то, что товары являются продуктами труда, что их источником является труд. Но и труд не является однозначным. В реальной действительности он выступает как конкретный труд, который характеризуется конкретными средствами и предметами труда, методами и приемами их обработки, создает потребительные стоимости и поэтому он не может быть основой для определения стоимости.

Однако, наряду с конкретным трудом, есть другая его сторона – абстрактный труд, как затраты энергии, мышц, нервов, мозга человека. С этой стороны труд является однородным, выступает как труд физиологический, труд вообще и поэтому, воплощаясь в товаре, создает стоимость товаров, как то одинаковое, то общее, что есть во всех товарах и служит основой их обмена Двойственный характер труда, его деление на конкретный и абстрактный труд впервые открыл К. Маркс. Это открытие стало главным, базовым положением, отправной точкой для переворота всей политической экономии.

Однако в каждом отдельном случае абстрактный труд выступает как затраты индивидуального труда, который создает индивидуальную стоимость, отличную от той стоимости, которую признает общество (рынок). Общество же признает лишь те затраты труда, которые обеспечивают распределение совокупного труда в обществе между различными звеньями, отраслями производства в таких пропорциях, которые необходимы для удовлетворения общественных потребностей. Одним словом, это общественно-необходимые затраты труда (ОНЗТ), которые и образуют стоимость товаров.

Мерой ОНЗТ является общественно-необходимое время. Это не просто среднеарифметическая величина, а время, затраченное на производство основной массы товаров данного вида при общественно-нормальных условиях труда и средней его интенсивности. Например, частник затратил 5 часов для производства 1 ед. товара, а общество признает лишь затраты 1 час труда. Здесь ОНЗТ, образующие общественную стоимость, выступают в каждом товаре как части, как кристаллы общественного труда, которые, как правило, по величине отклоняются от индивидуальных затрат. А абстрактный труд служит для выражения общественного труда; в то же время он служит средством разрешения противоречия меду частным и общественным трудом (продукты частного труда должны приобрести характер общественного труда). Следовательно, ОНЗТ являются результатом, выражают отношения, которые складываются (в условиях частной собственности, товарного производства) между людьми через вещные, обменные отношения. Эти отношения, которые складываются между людьми по поводу присвоения товаров на величину ОНЗТ, и выступают в товарах как их стоимость. То есть, стоимость — это не вещь, а отношение между людьми по поводу вещей, которое придает вещам их общественное свойство.

Стоимость как отношение между людьми – вещь неуловимая, ее нельзя потрогать, а выражая сущность отношений между людьми, она может проявляться лишь через количественные отношения товаров, через меновую стоимость, как свое явление. Так как отношения между людьми в товарном производстве выступают как отношения между вещами, то есть овеществлены, то и стоимость товара выступает как общественное свойство товара (вещи), которое порождается и может существовать только в частном хозяйстве. «В прямую противоположность чувственно грубой предметности товарных тел, в стоимость не входит ни одного атома вещества природы. Вы можете ощупывать и разглядывать каждый отдельный товар, делать с ним, что вам угодно, он как стоимость остается неуловимым». (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. 23, стр. 56). Стоимость товара есть общественный труд, или «предметная форма затраченного при его производстве общественного труда» (там же, с. 55). Теория, согласно которой общим для всех разнообразных товаров при их обмене является затраченный на них труд, выступает как трудовая теория стоимости, созданная Марксом. Современная буржуазная неоклассическая теория (экономикс), господствующая сейчас в экономической науке, занимается, главным образом, изучением соотношения спроса и предложения товаров на рынке, согласованием предпочтений покупателей и продавцов, на которое влияют множество факторов, объективных и субъективных, психологических. В частности, денежные доходы потребителей и цены на сопряженные товары, цены на ресурсы и другие товары. Ее интересует только механизм количественного согласования спроса и предложения. То есть, оставаясь на поверхности вещей, она не углубляется в самую суть обмена. 

Обмен товаров по стоимости выступает как закон стоимости, который является основным законом рыночного хозяйства.

Выразим стоимость товара формулой:

Т = СрПр + Сн

Где: СрПр – стоимость затраченных средств производства, Сн – вновь созданная стоимость, которая создается абстрактным трудом. Заметим, что стоимость средств производства переносится конкретным трудом на товар без изменения.

Закон стоимости выполняет ряд функций. Так как в условиях стихийного хозяйства индивидуальные затраты труда постоянно отклоняются от общественно-необходимых, то закон стоимости, сводя индивидуальные затраты к общественно-необходимым, устанавливает необходимые пропорции в общественном производстве и таким образом выполняет функцию сбалансирования производства. При этом закон стоимости принуждает всех следовать его требованиям путем, образно говоря, поощрения и наказания. Те производители, у которых индивидуальные затраты ниже общественных, оказываются в выгоде и наращивают производство, внедряя новую технику, совершенствуя приемы труда и т.п. Здесь закон стоимости выполняет функцию стимулирования развития производства, развития НТП. Наконец, та часть производителей, у которых индивидуальные затраты труда оказались выше ОНЗТ, разоряются и беднеют. Здесь закон стоимости выполняет третью функцию, функцию дифференциации производителей на противоположные социальные группы, классы.

Обычно причину такого деления общества на богатых и бедных представляют как деление людей на ленивых и предприимчивых. Такие частности встречаются, но это не главное. Главное содержится в стихийном действии объективных законов товарного производства. Слепая сила стихийной конкуренции качает маятник то в одну, то в другую сторону, и предвидеть что-либо через ограду частной собственности практически невозможно.

Итак, главным противоречием закона стоимости является отклонение индивидуальных затрат труда от общественно-необходимых, а главным механизмом сведения индивидуальных затрат к общественно-необходимым является конкуренция.

Развитие форм стоимости. Деньги и их функции.

Стоимость, выражая сущность отношений между товаропроизводителями, может проявляться лишь через количественные отношения товаров, то есть через меновую стоимость. Эта меновая стоимость по мере развития товарного производства исторически развивается от простой, или случайной до денежной формы стоимости. При простой форме стоимости единственной мерой стоимости одного товара является количество другого товара:

Х товара А = Y товара В.

В этом уравнении товар А (например, топор), выражающий свою стоимость в другом товаре В (зерно), находится в относительной форме стоимости. Товар В, выражающий стоимость товара А, находится в эквивалентной форме стоимости и является его эквивалентом. Здесь товарное тело, то есть потребительная стоимость товара В, выступает формой стоимости товара А. Эта простая форма стоимости соответствует времени зарождении обмена, когда он носил случайный характер.

На следующей ступени товарного производства, когда произошло первое крупное общественное разделение труда – выделение пастушеских племен – появилась полная или развернутая форма стоимости. Теперь овца чаще всего обменивалась на другие товары и выражает свою стоимость в других товарах.

Овца = одному топору или двум мешкам рыбы, и т.д. Здесь товару А противостоят множество других товаров-эквивалентов, и форма стоимости А получает в них свое развернутое выражение. Более частая обмениваемость овцы на другие товары приводит к всеобщей форме стоимости, когда один эквивалент заменяет множество эквивалентов и выступает как всеобщий эквивалент, представляющий непосредственное воплощение общественного труда. 1 топор – 1мешок зерна – 2 мешка рыбы = 1 овца. Тот товар, который выполняет роль всеобщего эквивалента, называется деньгами. Именно потому, что все товары, как стоимости, представляют собой овеществленный человеческий труд и, следовательно, сами по себе соизмеримы, именно поэтому все они и могут измерять свои стоимости одним тем же специфическим товаром, превращая таким образом этот последний в общую для всех меру стоимостей, т.е. деньги (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, с.101). Как писала Р. Люксембург: «Открытый Марксом абстрактный человеческий труд в своей развитой форме не что иное, как деньги». (Люксембург Р. Избранные сочинения. Т. I. Московский рабочий, 1928, с. 9). У разных народов функции всеобщего эквивалента выполняли разные товары: скот, соль, шкуры и др. В Сибири, например, была шкурка песца. И, наконец, появление денежной формы стоимости было связано со вторым крупным общественным разделением труда – отделением ремесла от земледелия. Роль денег окончательно закрепилась за благородными металлами: золотом, серебром, – благодаря их естественным свойствам: однородности, делимости, сохранности и портативности.

Итак, деньги – особый товар, стихийно выделившийся из мира товаров для выполнения функции всеобщего эквивалента, формой разрешения внутреннего противоречия товара. В то же время деньги выражают общественные отношения между людьми. С появлением денег мир окончательно разделился на две противостоящие друг другу части: с одной стороны – всеобщий товарный эквивалент, т.е. деньги; с другой – все остальные товары как воплощение частных работ.

С учетом денег простое товарное производство выражается формулой
Т – Д – Т, где главной целью является удовлетворение потребностей товаропроизводителей, а не извлечение прибыли.

Функции денег: мера стоимости, средство обращения, средство накопления (сокровища), средство платежа, мировые деньги.

Главной их функцией является мера стоимости. Деньги (золото) выполняют эту функцию потому, что сами имеют стоимость. Как писала
Р. Люксембург: «Открытый Марксом абстрактный человеческий труд в своей развитой форме не что иное, как деньги» (Люксембург Р. Избранные сочинения. Т. I. Московский рабочий, 1928, с. 9.). Они выполняют эту функцию идеально, т. е. без их присутствия. Стоимость товара, выраженная в деньгах, выступает как его цена. Денежной единицей, например, в США, является доллар, в России – рубль и т.д.

Функция средства обращения состоит в том, что в процессе обращения товаров, совершаемых посредством денег (товар-деньги-товар), товары уходят из обращения, а деньги постоянно находятся в нем, переходя и рук в руки.

Функцию средства накопления или образования сокровищ деньги могут выполнять потому, что являются всеобщим воплощением богатства, за них можно получить любой товар и в любое время.

Функцию средства платежа деньги выполняют в случае, когда товары берутся в кредит, в долг, с отсрочкой платежа с указанием обязательной уплаты в определенный срок.

Функцию мировых денег деньги выполняют на мировом рынке.

Количество денег в обращении определяется суммой цен товаров, деленной на скорость их обращения.

Кд = ЦТ/Со

Где ЦТ — сумма цен товаров, Со — скорость обращения. Если учитывать и функцию денег как средство платежа, то эта формула принимает следующий вид:

Кд = ЦТ — Тк + П – ВПП /Со

Где Тк — товары, проданные в кредит; П — платежи, по которым наступили сроки; ВПП — взаимопогашаемые платежи.

Если количество денег, выпущенных государством, превышает необходимое количество денег, то (при прочих равных, нормальных условиях) наступает инфляция (обесценивание денег). По степени обесценения денег выделяется ползучая инфляция (до 20% в год), галопирующая (20% — 300% в год), гиперинфляция (500% и более в год). Обмен обесценивающихся денег на меньшее их количество называется девальвацией.

Товарный фетишизм.

До сих пор мы рассматривали объективные отношения в товарном производстве и как они регулируются. А теперь рассмотрим, как, насколько адекватно они отражаются в головах людей. В обмене товаров отношения между людьми выступают как отношения между вещами (продуктами труда), от которых они зависят (сколько получишь при обмене — неизвестно) и которые противостоят им как чуждая им сила, наделенная ими сверхъестественными свойствами, преклоняются перед ней, как перед воплощением силы, власти и господства. В овеществлении производственных отношений – суть товарного фетишизма.

Это особенно проявляется в деньгах. Деньги, как было показано выше, обладают способностью всеобщей обмениваемости. Более того, в отличие от остальных товаров, которые еще должны доказать наличие в них стоимости через обмен на рынке, стоимость денег выглядит данность, хотя она также определяется общественно-необходимыми затратами труда, затраченного на изготовление золота или серебра. Сила денег, заключенная в их всеобщей обмениваемости, кажется присущая самим этим деньгам (вещам). Отсюда кажущаяся их всесильность. Вещный мир, созданный самим человеком, превращается в независимую от него и господствующую над ним силу. В этом суть товарного фетишизма (отчуждения), который объективно присущий товарному производству. Он неизбежно вытекает из той логической цепочки, при которой в условиях частной собственности производители могут выступать как частные, а значит, вступать в отношения между собой только через обмен товаров. Частные работы образуют звенья совокупного общественного труда лишь через обмен продуктов труда (вещей). Производителям отношения их частных работ кажутся вещными отношениями лиц и общественными отношениями вещей. Причем, фетишизм — это не просто случайное заблуждение, а объективное, так как имеет реальную почву. Люди реально зависят от отношений вещей, пропорций обмена, они для них сила, чуждая, неподвластная им, выступающая против них.

Это напоминает туманности религиозного мира, где продукты человеческого мозга представляются самостоятельными существами, одаренными собственной жизнью и стоящими в определенных отношениях с людьми и друг к другу.

*****

Со временем на определенной ступени развития товарного производства дифференциация производителей доходит до их поляризации, когда на одном полюсе появляется армия людей, лишенных средств существования и вынужденных продавать свою рабочую силу, а на другом – собственники денежных средств, достаточных для покупки этой рабочей силы и средств производства для организации производства ради наживы. Так простое товарное производство поднимается на новую историческую ступень своего развития – капиталистическое товарное производство, где рабочая сила становится товаром.

Итак, законы частного присвоения объективно, силой естественно исторического развития производства и рыночного хозяйства превратились в законы капиталистического присвоения. Простое товарное производство породило капиталистическое товарное производство.

Вопросы.

1. Какие признаки товарного производства и его основное противоречие.

2. Что такое товар, его свойства, и в чем противоречие между ними.

3. В чем состоит двойственность характера труда.

4.Что такое частный и общественный труд.

5. Что такое стоимость товара.

6. В чем суть закона стоимости и механизм его действия, каковы его функции.

7. Как появились деньги и каковы их функции.

8. Что такое товарный фетишизма и что является его источником.

9. Как, под действием каких противоречий произошло превращение простого товарного производства в капиталистическое товарное производство.

Глава 2. Производство прибавочной стоимости и накопление капитала.

Капитализм, как более высокая ступень товарного производства, начинается с того, что, наряду с рынком товаров-вещей, появляется рынок труда, где человек, лишенный средств к жизни, продает свою рабочую силу, а капиталист как владелец этих средств покупает ее.

На рынке встречаются равноправные, юридически свободные индивиды – рабочий и капиталист. Однако за этим внешним юридическим равноправием скрывается экономическое неравноправие. Рабочий, не имея ничего, кроме своей рабочее силы, «гол, как сокол» (Маркс), вынужден продавать ее, чтобы прожить, а капиталист покупает рабочую силу для возрастания денег, и поэтому деньги здесь выступают как капитал. Формула ПТП Т-Д-Т, где главной целью является удовлетворение потребностей, превращается в формулу капитала, где главной целью становится приращение стоимости. Всеобщая формула капитала, выражающая движение всех форм капитала, в том числе и при капитализме, имеет следующий вид: Д-Т-Д (1).

Если говорить о движении капитала при капитализме, то очевидно, что мы имеем дело с движением вещей, за которыми, как и в простом товарном производстве, скрываются отношения между людьми. Задача состоит в том, чтобы, за отношениями вещей раскрыть отношения людей – между наемным трудом и капиталом, их эксплуататорскую сущность.

2.1. Суть капиталистической эксплуатации и методы ее увеличения.

Капиталист покупает на рынке средства производства и рабочую силу, оплачивая их стоимость. «Под рабочей силой, или способностью к труду, мы понимаем совокупность физических и духовных способностей, которыми обладает организм, живая личность человека, и которые пускаются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребительные стоимости.
(К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т 23, стр. 178).

Стоимость рабочей силы равна стоимости жизненных средств, необходимых для поддержания жизни ее владельца. Она включает, во-первых, материальные блага, необходимые для поддержания физического существования и работоспособности в физическом смысле; во-вторых, затраты на удовлетворение ряда социальных и культурных потребностей, в т.ч. на обучение работника и обучение подрастающего поколения. Размер так называемых необходимых потребностей, равно как и способов их удовлетворения, есть величина историческая и зависят в большей мере от культурного уровня страны, в значительной мере от того, при каких условиях, а, следовательно, и с какими привычками и жизненными принципами сформировался класс наемных работников. То есть, в отличие от других товаров стоимость рабочей силы включает в себя так же исторический и моральный элемент.

Дальше «…вместе с владельцем денег и владельцем рабочей силы спускаемся в сокровенные недра производства, у входа в которые написано: Посторонним вход воспрещен» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 187), ибо здесь скрыта главная тайна возрастания капитала. На первый взгляд, здесь ничего нет нового, здесь все то же, что уже известно из простого товарного производства. Все тот же процесс производства, когда рабочий, пуская в ход свою рабочую силу, своим конкретным трудом, используя конкретные методы работы, конкретными орудиями труда, перерабатывая сырье, создает конкретную потребительную стоимость, предназначенную для удовлетворения определенной общественной потребности. При этом, перерабатывая средства производства, рабочий своим конкретным трудом переносит их стоимость на готовый продукт без изменения (о чем уже шла речь в предыдущей главе). Очевидно, что с этой стороны производство, как производство потребительных стоимостей, имеет всеобщий характер и не является специфической характеристикой капиталистического производства.

Однако, для капиталиста этот процесс производства потребительных стоимостей является лишь необходимым условием, средством к более важной цели. Главным для него является то, что рабочий своим абстрактным трудом, расходуя свою энергию, нервы, мышцы, мозг, создает новую стоимость. При этом роль средств производства как капитала состоит в том, что они в процессе производства как бы всасывают жизненные силы рабочего, овеществляют их, превращая их в стоимость. Маркс пишет: «Капитал – это мертвый труд, который, как вампир, оживает лишь тогда, когда всасывает живой труд и живет тем полнее, чем больше живого труда он поглощает» (К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, с. 244).

Однако рабочий создает не просто новую стоимость. Если вновь созданная стоимость равна стоимости рабочей силы, то капиталисту незачем начинать свое предприятие. Поэтому он заставляет рабочего трудиться сверх необходимого время, в прибавочное время, в которое тот создает стоимость, сверх стоимости рабочей силы, и которую Маркс назвал прибавочной стоимостью. Реализуя товар на рынке, капиталист безвозмездно присваивает прибавочную стоимость в виде прибыли. В безвозмездном присвоении капиталистом прибавочной стоимости, созданной наемным трудом, и состоит суть капиталистической эксплуатации. Брошенная капиталистом стоимость в виде суммы денег таким образом самовозрастает, превращается в капитал.

Итак, главное: капиталист присваивает прибавочную стоимость путем принуждения рабочего трудиться сверх необходимого времени. Возникает вопрос: насколько «справедливо» это принуждение, не является ли это простой кражей труда рабочего? Маркс отвечает, что «…это не составляет никакой несправедливости…». Во-первых, после продажи рабочим своей рабочей силы она уже не принадлежит рабочему, а капиталист, наоборот, получил право ее использовать. Дело в том, что капиталист использует не стоимость рабочее силы, которую он оплатил, а ее потребительную стоимость, то есть сам труд, который, воплощаясь в товарах, создает прибавочную стоимость. Именно в способности рабочего создавать прибавочную стоимость и состоит специфическая потребительная стоимость товара рабочей силы, которая для капиталиста имеет решающее значение. «Курица, которая несет золотые яйца», — вот что такое рабочая сила рабочего для капиталиста, и в этом вся тайна капиталистической эксплуатации.

Здесь же следует второй вопрос: сколько таких золотых яиц может выжать капиталист из курицы за рабочий день? Или: сколько долго может длиться прибавочное время? Ответ: так как капиталист использует потребительную стоимость товара рабочая сила, то, как и потребительную стоимость любого товара, он может использовать ее, как угодно, и сколько угодно – здесь нет объективных законов, которые бы регулировали пропорции между необходимым и прибавочным временем. Все решается классовой борьбой. У рабочих, по сути, нет никаких прав (кроме получить эквивалент стоимости своей рабочей силы). Фактически он экономический раб. Капиталист мог бы заставить трудиться рабочего хоть 24 часа в сутки, если бы не физические пределы его организма и не борьба рабочих за сохранение и развитие своей рабочей силы.

Наконец, еще один вопрос: не нарушает ли капиталист закон стоимости, покупая товары по одной стоимости, а продавая их по большей стоимости? И если нарушает, то мы выходим за пределы науки, которая изучает объективные законы и предполагает рассмотрение явлений только в рамках действия этих законов. Нет, не нарушает! Дело в том, что капиталист приобрел все факторы производства – средства производства и рабочую силу – по их стоимости и реализует произведенные товары по их стоимости. И все потому, что он использует товар, который обладает чудесным свойством – потребительной стоимостью создавать стоимость большую, чем стоит сам. То, что капиталист покупает факторы производства по стоимости и продает произведенный товар по стоимости, получая при этом прибавочную стоимость, лишь означает, что эксплуатация труда происходит без нарушения закона стоимости. Следовательно, дело не в краже чужого труда или несправедливости, а в том, что эксплуатация наемных рабочих происходит в рамках законов товарно-капиталистической системы, является порождением этих законов и составляет их основу. Поэтому освобождение рабочих возможно лишь путем разрушения всей капиталистической системы, основанной на эксплуатации наемного труда.

Присвоение капиталистом прибавочной стоимости выступает как та движущая сила, внутренняя пружина, которая побуждает его снова и снова повторять этот процесс. Постоянное присвоение капиталистом прибавочной стоимости выступает как основной закон капитализма.

Действие этого закона порождает классовое противоречие. Антагонистическая природа классового противоречия приводит к тому, что единственным средством освобождения трудящихся является классовая борьба. Таким образом, Маркс вручил пролетариату главное оружие – классовую борьбу – и научно обосновал его применение.

Основной закон капитализма как постоянное безвозмездное присвоение капиталистом прибавочной стоимости является выражением капитала. Капитал, брошенный в обращение, самовозрастает на основе эксплуатации наемного труда, присвоения прибавочной стоимости. Таким образом, капитал не вещь, как это кажется на поверхности вещей, а общественное отношение между капиталистом и наемным работником, основанное на эксплуатации наемного труда с целью извлечении прибавочной стоимости.

С учетом того, что для эксплуатации труда капиталист приобретает не только рабочую силу, но и средства производства, движение капитала можно представить по формуле:

Д – Т (РС+СП)…П…Т(1) – Д (1)

Где П – производство.

Здесь стоимость средств производства выступает как постоянный капитал (c), так как их стоимость не меняется в процессе производства (при этом полностью или частично переносятся на готовый продукт). Стоимость рабочей силы выступает как переменный капитал (v), так как приносит стоимость большую, чем сама имеет, то есть прибавочную стоимость.

Исходя из этого, стоимость товара можно представить следующим образом:

T= c+v+m

Степень способности рабочей силы в процессе ее потребления приносить прибавочную стоимость выступает как норма прибавочной стоимости (m (1), или как норма эксплуатации, и определяется отношением величины прибавочной стоимости к величине переменного капитала по формуле:

m (1) = m /v

2.2. Методы производства прибавочной стоимости. Критика взглядов на источник прибавочной стоимости.

Капитал в своем стремлении получить максимальную прибавочную стоимость ненасытен, а в применении все новых методов эксплуатации — неисчерпаем. В зависимости от методов ее увеличения различают абсолютную и относительную прибавочную стоимостью.

Абсолютная прибавочная стоимость создается рабочим путем удлинения рабочего дня за пределы необходимого рабочего времени. это самый простой способ повышения. эксплуатации наемного труда. Он характерен особенно для периода первоначального накопления капитала. Поэтому абсолютная прибавочная стоимость выступает первой формой производства прибавочной стоимости. Кроме того, она является общей формой прибавочной стоимости. Последняя не может быть произведена иным путем как путем принуждения рабочего трудится сверх необходимого рабочего времени. Другими словами, абсолютная прибавочная стоимость производится за пределами необходимого рабочего времени.

Чтобы максимально увеличить степень эксплуатации, капиталисты изначально стремились удлинить рабочий день, прибавочное рабочее время. Между тем есть пределы естественного и социального порядка, с которыми капиталист вынужден считаться. Во-первых, накладно для капиталиста переходить физические границы, ведь он обучает рабочего, повышает его квалификацию и заинтересован больше получить отдачу от этих затрат, а значит, и в продлении трудовой жизни рабочего. Во-вторых, борьба рабочего класса не только за удовлетворение физических потребностей для сохранения и продления своей жизни, но и социальных, интеллектуальных потребностей в развитии, которые по мере продвижения человеческой цивилизации становятся столь же необходимы, как и физические потребности. Отсюда борьба пролетариата за сокращение рабочего дня и увеличение свободного время. Было время, на заре капитализма в мануфактурный период, когда рабочий день длился 14-16 час. (а в отдельных отраслях и 18 час.), в начальный период промышленного переворота – уже 11-12 час. Затем, в результате длительной и ожесточенной многовековой борьбы рабочего класса, нередко с кровавыми столкновениями и многочисленными жертвами, остановками и разрушениями орудий труда, буржуазия вынуждена была пойти на законодательное регулирование рабочего дня. Произошло это в середине XIX века в Великобритании, а затем и в других европейских странах. В дальнейшем уже политически организованный рабочий класс и под давлением Октябрьской революции 1917 г. в России добился 8-часового рабочего дня. После разрушения СССР, буржуазия снова пытается продлить рабочий день, встречая жесткое сопротивление рабочих. Борьба продолжается, а ее результаты определяются балансом сил между трудом и капиталом.

В этих пределах капиталист увеличивает абсолютную прибавочную стоимость путем 1) интенсификации труда, что равнозначно удлинению рабочего дня; 2) снижения оплаты труда ниже стоимости рабочей силы. Однако длительное истощение наемной рабочей силы ставит предел методам увеличения абсолютной прибавочной стоимости. Единственным источником увеличения прибавочной стоимости остается сокращение необходимого времени и за счет этого увеличение прибавочного времени.

Относительная прибавочная стоимость производится путем сокращения необходимого времени и изменения соотношения между величиной необходимого и прибавочного рабочего времени. Главным средством ее производства является повышение производительности труда, что позволяет сократить затраты на производство необходимых рабочему жизненных средств, а значит, уменьшить затраты переменного капитала и, соответственно, увеличить (относительную) прибавочную стоимость.

Так как существенно повышать производительность труда можно, главным образом, за счет применения технических новшеств, а производство относительной прибавочной стоимости с определенного исторического предела остается главным способом увеличения уровня эксплуатации наемного труда, то для капитала становится принудительной необходимостью следовать научно-техническому прогрессу.

Капитализм прошел три стадии в техническом развитии, каждая из которых была стадией производства относительной прибавочной стоимости, о чем пойдет речь ниже.

Критика различных взглядов на источник прибавочной стоимости.

К. Маркс писал, что уже капиталист претендует на его участии в создании стоимости. Так, капиталист запричитал: «Да разве сам он не работал? Не исполнял труд надзора и наблюдения за прядильщиком? И разве этот труд не создает, в свою очередь, стоимость? Но тут его собственный надсмотрщик и управляющий пожимают плечами… Все это не стоит и гроша.». (К. Маркс и Ф. Энгельс. т.23. с.204). И капиталист как практический человек хорошо все это понимает. Но этих, по словам Маркса, с «пустыми увертками и бессодержательными уловками» он предоставляет профессорам политической экономии, которые, собственно, за это оплачиваются (там же, с.204).

По тем же мотивам и в наше время и не только буржуазные идеологи, но уже и ученые левых взглядов, а то и часть «марксистов» твердят, что не только приказчики, топ-менеджеры, но и высшая бюрократия, поговаривают, что и сам Президент страны, создают прибавочную стоимость. Но, если не сам Президент, бюрократия и т.п., то, по крайней мере, по мнению других, создателями стоимости являются учителя, врачи, работники культуры и искусства на том основании, что они формируют, обучают, оздоровляют и т.п. рабочую силу. Однако эти услуги, которые оплачивает рабочий непосредственно из своего кармана или через госбюджет буржуазного государства, влияют только на величину стоимости рабочей силы. Но стоимость рабочей силы и стоимость, которую рабочий создает в производстве, – это вещи совершенно разные (см. выше). Так что указанные категории работников никоим образом не создают стоимость товара, наряду с рабочими; они через улучшение качества рабочей силы (если, конечно, это качество действительно лучше) могут лишь влиять на производительность конкретного труда рабочих, тогда как стоимость создается абстрактным трудом рабочего.

В последнее время успехи новой НТР вскружили головы даже весьма искушенных в марксизме, которые вслед за буржуазными идеологами стали утверждать, что не только рабочая сила, но и средства производства, новая техника создают прибавочную стоимость. (См., например, Багатурия Г.А. «Социально-политическая концепция Маркса и Энгельса». М. Изд-во МГУ, 2006. с. 74.). В связи с этим еще раз обратимся к фундаментальному положению марксизма о двойственном характере труда. В едином производственном процессе по созданию товара рабочий, воздействуя на предметы, орудия труда, по сути, своим конкретным трудом перерабатывает одни потребительные стоимости – средств производства – в другие, готовые продукты. В этом преобразовании происходит перенос стоимости потребляемых средств производства на готовый продукт или, что то же, сохранение старой стоимости. Но, с другой стороны, этот весьма конкретный процесс совершается рабочим с расходованием его энергии, жизненных сил, которые, воплощаясь в товаре, создают новую стоимость. В результате стоимость товара образуется из старой стоимости и новой стоимости, включающей прибавочную стоимость. Как же влияет на стоимость товара внедрение более производительной техники?

Обратим внимание на то обстоятельство, что в процессе трудовой деятельности, когда рабочий создает новую стоимость, количество труда, которое он присоединяет к предмету труда, не зависит от конкретного содержания, цели и технической оснащенности труда. Следовательно, и внедрение новой техники, никак не влияет на вновь созданную рабочим совокупную стоимость. Однако рост производительности труда на основе новой техники удешевляет стоимость отдельного товара, так как совокупная стоимость распределяется теперь на большее количество товаров. Продавая товары по прежней цене, капиталист выигрывает в разнице между прежней ценой и меньшей стоимостью до тех пор, пока новая техника не будет внедрена повсеместно и, в связи с этим, не произойдет общее снижение цен.

Кроме того, рост производительности труда влияет на изменение прибавочной стоимости, содержащей в отдельном товаре, и косвенным образом – через изменение стоимости рабочей силы. Дело в том, что с повышением производительности труда происходит удешевление предметов потребления рабочего, а значит, уменьшение стоимости его рабочей силы. При неизменной, вновь созданной стоимости и уменьшении стоимости рабочей силы увеличивается относительная прибавочная стоимость, присваиваемая капиталистом, а значит увеличивается эксплуатация труда.

Таким образом, новая техника (как и старая) не создает новой стоимости, а рабочий своим конкретным трудом лишь переносит ее стоимость на товар без изменения, но она способствует повышению производительности труда и т.д.

Все тот же подход применим и в отношении роли в создании новой стоимости научных и инженерно-технических работников. Создавая новую технику, указанные работники, по выражению Маркса, лишь «умножают силы рук и ног человека…», т.е. умножают силу конкретного труда, а не абстрактного, который только и создает стоимость.

Вредность всех этих теорий, рассматриваемых в качестве источника создания стоимости, кроме живого труда рабочих, и других слоев общества (от капиталистов, врачей и учителей и др.), а то и новую технику, состоит в том, что классовая борьба рабочего класса, как главная форма борьбы в обществе, размывается в общесоциальной борьбе, а роль рабочего класса становится второстепенной. Так что рабочие – единственные, кто реально создает стоимость и прибавочную стоимость, затерялись в этой толпе почтенной публики, и о них в высших кругах предпочитают вообще не вспоминать.

2.3. Накопление капитала и его социальные последствия.

До сих пор мы рассматривали, как прибавочная стоимость возникает из капитала, который капиталист вкладывает в производство. Следующим шагом в ходе общего движения является применение прибавочной стоимости в качестве капитала или обратное превращение прибавочной стоимости в капитал. Это происходит путем расходования ее на покупку добавочных средств производства и наем дополнительной рабочей силы для получения новой порции прибавочной стоимости. Как пишет Маркс, рабочий своим трудом создает не просто буржуазную собственность, а капитал, «…т.е. собственность, эксплуатирующую наемный труд, собственность, которая может увеличиваться лишь при условии, что она порождает новый наемный труд, чтобы снова его эксплуатировать. Собственность, в его современном виде, движется в противоположности между капиталом и наемным трудом». (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4. с. 438). Такое превращение части прибавочной стоимости в элементы постоянного и переменного капитала называется накоплением капитала.

Что же касается первоначально авансированного капитала, то дело может выглядеть таком образом, что в случае, если капиталист сам, своим трудом заработал этот капитал, то он должен быть неприкосновенным. Например, в случае общей национализации буржуазной собственности капиталист имеет право на эту собственность. Так можно повернуть дело, если рассматривать производство как единичный акт. Если же этот процесс рассматривать в его постоянном возобновлении, воспроизводстве в течение достаточно длительного времени, то эксплуататорская природа прибавочной стоимости обнаруживается в полной мере. При таком подходе, даже при простом воспроизводстве (когда прибавочная стоимость полностью используется на личное потребление капиталиста, а производство возобновляется в прежних масштабах), со временем первоначальный капитал, независимо от его происхождения, лично заработанный или уворованный его собственником, замещается новыми и новыми порциями прибавочной стоимости, так что от первоначального накопления со временем не остается и следа, а все богатство капиталистов превращается в капитализированную прибавочную стоимость.

Покажем это на простом примере. Предположим, что капиталист изначально имел 100 ед. капитала и на личное потребление тратил 10 ед. в год. Ясно, что через 10 лет от них не осталось бы и следа. Если же он эти 100 ед. пускает в производство, при этом из них 80 ед. тратит на средства производства, 10 ед. на покупку рабочей силы и 10 ед. на личное потребление, то при 100% эксплуатации через 10лет капиталист будет иметь все те же 100 ед. Это означает, что вся изначальная стоимость в 100 ед. за 10 лет полностью капитализирована и представляет собой вновь созданную трудом рабочих стоимость. Ни одного атома стоимости изначального капитала уже не существует.

Таким образом, уже при простом воспроизводстве при истечении более или менее продолжительного периода неизбежно происходит превращение всякого капитала (в том числе и добытого личным трудом) в накопленный капитал, или капитализированную прибавочную стоимость. Другими словами, уже на начальной стадии развития капитализма капитал, как инструмент эксплуатации в руках буржуазии, практически полностью становится капитализированным прибавочным трудом рабочих.

Еще более очевидным становится эксплуататорская природа капитала в случае расширенного воспроизводства, когда часть прибавочной стоимости расходуется на приобретение дополнительных средств производства и рабочей силы для производства новых порций прибавочной стоимости и т.д. При этом с каждым циклом накопления все большая часть авансированного капитала превращается в капитализированную прибавочную стоимость. Значительно быстрее, чем при простом воспроизводстве, весь применяемый капитал превращается в продукт эксплуатации наемного труда капиталом.

В этом постоянно возобновляющемся процессе, поскольку труд наемного рабочего изначально отчужден от него, присвоен капиталистом и включен в состав капитала, то этот труд овеществляется в чужом продукте, в товаре. Одновременно рабочий своим конкретным трудом переносит стоимость средств производства без изменения. В результате капиталист получает в полном наборе капитал как инструмент для нового цикла эксплуатации труда: средства производства, которые применяют производителей, вновь созданную стоимость, которая содержит, наряду с прибавочной стоимостью, переменный капитал, как форму жизненных средств, для покупки рабочей силы. Таким образом, «…рабочий сам постоянно производит объективное богатство как капитал, как чуждую ему, господствующую над ним, и эксплуатирующую его силу» (К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, с. 583).

Капиталист же, со своей стороны воспроизводит рабочего, оплачивая его рабочую силу. Заметим, что здесь не капиталист авансирует рабочего, а рабочий авансирует капиталиста, создавая в процессе труда новую стоимость, большую чем стоимость рабочей силы, и только после этого получает заработную плату. Так, что «рабочий постоянно выходит из процесса воспроизводства в том же виде, в каком он вступил в него, как личный источник богатства, но лишенный всяких средств для того, чтобы осуществлять это богатство для себя самого» (там же). Так, воспроизводятся капиталистические производственные отношения. Как пишет Маркс: «Капиталистический процесс производства, рассматриваемый … как процесс воспроизводства, производит не только товары, не только прибавочную стоимость, он производит и воспроизводит само капиталистическое отношение, капиталиста на одной стороне, наемного рабочего – на другой» (там же, стр. 591).

Накопление капитала не только воспроизводит производственные отношения, но и оказывает влияние на их изменения, в частности, на положение работника. Это влияние происходит путем изменения соотношения, в котором накоплена часть прибавочной стоимости делится на переменный и постоянный капитал, то есть на строение капитала.

Следует различать техническое строение производства как отношение средств производства к количеству работников, и органическое строение капитала, которое определяется техническим строением и выступает как соотношение между постоянным и переменным капиталом. Маркс писал: «…Я называю стоимостное строение капитала, — поскольку оно определяется техническим строением и отражает в себе изменения технического строения, — органическим строением капитала». (К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., Т. 23. С. 626). Органическое строение является главным, так как от него зависит в каких объемах добавочный капитал будет привлекать дополнительных наемных рабочих.

С технически прогрессом повышается техническое строение производства, его концентрация, а вместе с ним – и органическое строение капитала, его накопление, в связи с чем новых рабочих требуется относительно меньше и все меньше. Так образуется промышленная резервная армия труда – армия безработных – что означает относительное перенаселение. К. Маркс сформулировал капиталистический закон народонаселения следующим образом: «… рабочее население, производя накопление капитала, тем самым в возрастающих размерах производит средства, которые делают его относительно избыточным населением»
(К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, с. 645). Таким образом, по Марксу, закон народонаселения является социальным законом и порожден капиталистическими производственными отношениями. Тем самым подрывается и до сих пор широко распространенная теория Т. Мальтуса, который с демографическим подходом объяснял образование армии безработных тем, что население увеличивается в геометрической прогрессии, тогда как средства существования – только в арифметической. Поэтому для ее ликвидации требуется сокращение население путем войн, болезней и т.п. Сейчас мировой капитал, используя в полной мере эти средства, ведет дело к тому, чтобы на земле остался только один – «золотой миллиард».

Маркс показал, что армия безработных (лишнее население) не только порождена капиталистическими производственными отношениями, но и является необходимым функциональным элементом в воспроизводственном процессе капитала, фактором его накопления. В ходе циклического характера капиталистического производства во время его оживления и подъема производство поглощает безработных, тогда как во время кризисов – выбрасывает их на улицу. Кроме того, незанятые давят на занятых тем, что, создавая конкуренцию между занятыми, заставляют их трудится более интенсивно и за более низкую заработную плату. В то же время чрезмерный труд занятых увеличивает армию безработных. Круговая конкуренция между рабочими – между занятыми и незанятыми – по сути, регулирует величину заработной платы, при этом главную роль играют незанятые, безработные, которые являются важнейшим инструментом господства капитала над наемным трудом.

Кроме относительного перенаселения, связанного с циклическим характером производства, Маркс выделяет текущую, скрытую и застойную форму относительного перенаселения. Скрытое перенаселения первоначально связано с сельских хозяйством. Застойное перенаселение характеризуется крайней нерегулярностью занятий. Для настоящего времени характерна структурная и технологическая безработица.

Низший слой относительного перенаселения связан с пауперизмом (бедностью и обнищанием), который включает работоспособных, но попавшие в нищету вследствие длительного отсутствия работы сирот и детей нищих практически неработоспособных (калек, больных и т.п.). Пауперизм составляет инвалидный дом активной рабочей армии и мертвый груз промышленной резервной армии. На самом дне общества – люмпен-пролетариат: бродяги, преступники, живущие проституцией. Все эти формы безработицы являются неизбежным продуктом и следствием накопления капитала.

Таким образом, накопление капитала состоит в том, что наемные рабочие, создавая и накапливая богатство буржуазии, воспроизводят в расширенном масштабе средство своей эксплуатации, муки труда занятых и нищету безработных. Такую существенную взаимосвязь увеличения буржуазного богатства на одной стороне – бедности и нищеты – на другой Маркс назвал всеобщим законом капиталистического накопления и сформулировал его следующим образом: «Чем больше общественное богатство, функционирующий капитал, размеры и энергия его возрастания, а, следовательно, чем больше абсолютная величина пролетариата и производительная сила его труда, тем больше промышленная резервная армия. Свободная рабочая сила развивается вследствие тех же причин, как и сила расширения капитала. Следовательно, относительная величина промышленной резервной армии возрастает вместе с возрастанием сил богатства. Но чем больше эта резервная армия, по сравнению с активной рабочей армией, тем обширнее постоянное перенаселение, нищета которого прямо пропорциональна мукам труда активной рабочей армии. Наконец, чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше официальный пауперизм. это – абсолютный, всеобщий закон капиталистического накопления» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т.23, с 659).  Всеобщность этого закона состоит в том, что накопление бедности и нищеты соответствует накоплению капитала, то есть здесь происходит накопление и бедности и капитала. Вот почему всеобщий закон капиталистического накопления, поддерживающий армию безработных в равновесии с величиной накопления капитала, по выражению Маркса, приковывает рабочего к капиталу крепче, чем молот Гефеста приковал Прометея к скале.

Глава 3. Воспроизводство общественного капитала и экономические кризисы.

До сих пор мы ограничивались рассмотрением индивидуального капитала. Однако все индивидуальные капиталы в обществе взаимосвязаны между собой в единую систему общественного капитала. Поэтому, чтобы произошло воспроизводство индивидуального капитала, должны быть реализованы все части общественного капитала, в том числе, и прибавочная стоимость. При этом главная проблема здесь состоит в том, чтобы прибавочная стоимость была не только произведена, но и реализована. Известная немецкая революционерка Р. Люксембург отрицала возможность реализации прибавочной стоимости внутри капиталистической страны без использования внешних рынков, колоний. В соответствии с ее теорией автоматического краха капитализма, капитализм должен накапливать капитал и реализовывать, инвестировать прибавочную стоимость не куда-либо, а именно в некапиталистические зоны экономики (колонии, экономически отсталые страны и т.п.). Если капитал инвестируется внутри капиталистического хозяйства, то в этих условиях капитал перенакапливается в замкнутом пространстве и, как сжатый шар, без выхода может (или должен) разорвать капиталистическую оболочку. Следовательно, капитализм может существовать лишь до тех пор, пока находит эту некапиталистическую среду. Лишаясь этой среды, капитализм автоматически гибнет. Что же касается роли социалистической партии, то она лишь культурно оформит это крушение (Люксембург Р. Избранные произведения. Т.I-II. Изд. 4-е. М.-Л.: Государственное социально-экономическое издательство, 1931. С. 256-257).

Знаменитые схемы воспроизводства общественного капитала К. Маркса в «Капитале» и дополнения к ним доказывают возможность реализации прибавочной стоимости в национальных границах развитых государств, не прибегая к внешним рынкам (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 24, с. 394-596). Так что на «самоликвидацию» капитализма уповать не приходится, как нельзя и отказываться от классовой борьбы. В связи с этим рассмотрим далее условия воспроизводства всего общественного капитала. Общественный капитал, представляющий взаимосвязь индивидуальных капиталов, может нормально воспроизводится как по стоимости, так и в натуре, лишь при соблюдении определенных пропорций, заданных общественным разделением труда. В общественном производстве существует множество пропорций между различными звеньями общественного разделения труда по технологической цепочке. Однако главной, центральной является пропорция между двумя подразделения общественного производства – производством средств производства и производством предметов потребления. Выделение этой пропорции в качестве главной относится не только к общественному производству вообще, безотносительно к его общественной форме, но и для процесса производства капитала.

Связано это с различной ролью средств производства и предметов потребления в процессе общественного производства. Применительно к капиталистическому способу производства, такое деление позволяет проследить возмещение постоянно и переменного капитала как по стоимости, так и по натуральной форме. Для такого возмещения всех частей общественного капитала при простом воспроизводстве, необходимо, чтобы та часть производства средств производства в первом подразделении, которая соответствует по стоимости переменному капиталу и прибавочной стоимости первого подразделения, должна равняться той части производства предметов потребления во втором подразделении, которая соответствует постоянному капиталу второго подразделения. Это равенство, по Марксу, выглядит следующим образом:

I (v+m) = II c

Однако для капитализма характерно расширенное воспроизводство общественного капитала. Для этого необходимо, чтобы стоимость первого подразделения должна быть больше, чем постоянный капитал второго подразделения. Это значит, что в текущем периоде должно быть произведено больше средств производства, чем потреблено. Здесь действует закон преимущественного роста средств производства по сравнению с производством предметов потребления. Формула этого неравенства:

I (v+m) > II c

В.И. Ленин, применяя абстрактные схемы расширенного капиталистического воспроизводства К. Маркса, сделал существенное дополнение. Он учел в этих схемах рост органического строения капитала и сделал важный вывод: быстрее всего возрастает производство средств производства для производства средств производства, затем производство средств производства для производства предметов потребления и медленнее – производство предметов потребления. В опережающем возрастании производства средств производства для производства средств производства выражается главная миссия капитализма – в развитии материальных производительных сил. В то же время это происходит за счет недопотребления широких народных масс. В этой связи В.И. Ленин писал: «Развитие производства (а, следовательно, и внутреннего рынка) преимущественно за счет средств производства кажется парадоксальным и представляет из себя, несомненно, противоречие. Это – настоящее «производство для производства» – расширение производства без соответствующего расширения потребления. Но это – противоречие не (экономической – от автора) доктрины, а действительной жизни, это – именно такое противоречие, которое соответствует самой природе капитализма и остальным противоречиям этой системы общественного хозяйства. Именно это расширение производства без соответствующего расширения потребления и соответствует исторической миссии капитализма и его специфической общественной структуре: первая состоит в развитии производительных сил и общества; вторая исключает утилизацию этих технических завоеваний массой населения». (там же, т. 3, с. 46). При этом противоречие между производством и потреблением в принципе позволяет реализацию прибавочной стоимости.

Таким образом, приведенные условия необходимы для реализации товаров при простом и расширенном воспроизводстве, обеспечивающие возмещение всех частей капитала и возобновление отношений эксплуатации совокупного наемного труда классом капиталистов в целом. Ленин защищал и развивал схемы воспроизводства общественного капитала Маркса в борьбе против народников и «легальных марксистов». Первые, подчеркивая присущее капитализму противоречие между производством и потреблением, делали ошибочный вывод о невозможности реализации прибавочной стоимости при капитализме. Так как Россия не имела колоний, то и капитализм в России, по их мнению, был невозможен. Ленин доказывал, что противоречие между производством и потреблением не исключает возможности реализации прибавочной стоимости. Напротив, вторые изображали капиталистическое производство в виде гармонической системы; при этом они утверждали, что последняя развивается пропорционально, поскольку все ее отрасли соответствуют друг другу. В.И. Ленин доказывал, что развитие капитализма представляет собой не гармонический, а глубоко противоречивый процесс. Присущие ему антагонистические противоречия могут быть уничтожены только революционным путем, в ходе которого совершается переход от капитализма к социализму. (Ленин В.И. ПСС, т. 3, с. 27-34; т. 4, с. 69).

Однако, в действительности капитализм никогда не обеспечивает строгую пропорциональность возмещения всех частей капитала. Связано это с тем, что капитализм – это рыночное хозяйство с рыночной стихией. Поэтому объективно существующие пропорции общественного воспроизводства осуществляются стихийно, через диспропорции. На этой основе возникает противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения, которое является основным противоречием капитализма.

Это противоречие выражается уже в стихийно возникающих частичных диспропорциях, например, между отдельными отраслями общественного производства, скажем, между производством руды и стали, других разрывах в единой технологической цепи, которые могут быть исправлены без существенного нарушения всего общественного производства. Однако главной пропорцией в общественном воспроизводстве является соотношение между производством и потреблением, которое поэтому входит и составляет сердцевину основного противоречия капитализма.

Это соотношение между производством и потреблением при капитализме, определяется всеобщим законом капиталистического накопления, в соответствии с которым «Накопление богатства на одном полюсе есть в то же время накопление нищеты, невежества, огрубления и моральной деградации на противоположном полюсе, т. е. на стороне класса, который производит свой продукт как капитал» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т’ 23, с. 660). Ухудшение положения пролетариата, его обнищание сужает потребительскую базу общества и на этой основе возникает и обостряется противоречие между общественным производством и народным потреблением. В свою очередь обострение этого противоречия на определенном этапе развития капитализма приводит к кризисам перепроизводства.

Вопросы.

1.При каких условиях происходит превращение денег в капитал.

2. Как создается прибавочная стоимость и что является ее источником.

3. Как определяются границы рабочего дня при капитализме.

4. В чем состоит основной закон капитализма.

5. Что такое капитал.

6. Что такое постоянный и переменный капитал и роль каждого из них в производстве прибавочной стоимости.

7. Что такое абсолютная и относительная прибавочная стоимость.

8. Каким образом происходит превращение прибавочной стоимости в капитал.

9. Что такое накопление капитала.

10. В чем состоит экономический закон народонаселения при капитализме.

11. В чем состоит всеобщий закон капиталистического накопления.

12.Каковы главные исторические тенденции капиталистического накопления.

13. Какие условия воспроизводства общественного капитала.

14. Кто является главным производителем прибавочной стоимости.

Глава 4. Обращение капитала и его превращенные формы.

Ранее капитал рассматривался в его главной сущности, как классовое отношение, как эксплуатация наемного труда капиталом. Однако в реальной действительности на поверхности явлений, в вещной форме эта суть капитала искажается, маскируется, фетишизируется в различных формах, которые отрицают классовую суть отношений. Однако эти конкретные формы реальные и, находясь в единстве со своим сущностным содержанием, содержат конкретные движущие силы развития, с которыми люди непосредственно имеют дело. Рассмотрим, как это происходит.

Движение капитала как постоянно возобновляющиеся акты воспроизводства образует непрерывный процесс его обращения. Последнее выступает в денежной, товарной и производительной формах. Каждая из этих форм обращения в законченном акте воспроизводства образует кругооборот капитала. Маркс в «Капитале» приводит три фигуры кругооборота капитала: кругооборот денежного капитала, который осуществляется по формуле:

Д-Т…П…Т(1) – Д(1);

кругооборот товарного капитала – по формуле:

Т – Д –Т…П…Т(1);

кругооборот производительного капитала по формуле:

П…Т – Д(1) -Т…П

 Каждый капитал находится в процессе движения всех трех фигур его кругооборота одновременно, в их единстве.

Не трудно заметить, что уже изначально в процессе обращения искажается, маскируется истинная сущность прибавочной стоимости – она представляется как результат и производства и обращения. Однако, в фигурах кругооборота капитала Маркс выделяет главную их форму – кругооборот денежного капитала, который и отражает саму суть капиталистических производственных отношений.

Дальнейшее извращение классовой сущности капитала происходит при его делении на основной и оборотный капитал, которое существует в реальной хозяйственной практики. В процессе обращения непрерывные взаимосвязанные кругообороты капитала образуют его оборот. По той роли, какую отдельные его составные части играют в процессе обращения, капитал делится на основной и оборотный.

Основной капитал — это та часть производительного капитала, которая целиком участвует в процессе производства, но переносит свою стоимость на продукт по частям по мере износа в течение ряда кругооборотов и возвращается капиталисту полностью лишь после множества циклов кругооборота. Это машины, оборудование, здания, сооружения. Ежегодное возвращение стоимости основного капитала по частям называется амортизацией.

Оборотный капитал полностью переносит свою стоимость на продукт и целиком возвращается капиталисту в течение каждого кругооборота. Это сырье, топливо, вспомогательные материалы, электроэнергия и др. К нему относится и переменный капитал, поскольку рабочая сила потребляется в каждом кругообороте и соответственно ее стоимость также целиком переносится на готовый продукт.

То, что деление капитала на основной и оборотный скрывает его классовый характер, особенно очевидно при сравнении с делением его на постоянный и переменный капитал. Посудите сами: в состав основного капитала входит лишь та часть постоянного капитала, которая в каждом цикле производства товара переносит свою стоимость на товар частями (машины, оборудование и др.), тогда как постоянный капитал включает и материалы, и сырье, которые переносят свою стоимость на товар полностью. Оборотный капитал включает и переменный капитал, авансированный на рабочую силу, и сырье, и материалы и т.п.

Так как деление капитала на основной и оборотный обусловлено различиями оборота его основных частей в конкретной практике хозяйственной деятельности, то оно существует объективно. Поэтому вся апологетика буржуазных экономистов состоит не в том, что они признают это деление, а в том, что они, оставаясь на поверхности явлений, ограничиваются этим делением и отрицают деление капитала на постоянный и переменный с целью скрыть его эксплуататорскую сущность.

Превращение прибавочной стоимости в прибыль и стоимости – в цену производства. В процессе капиталистического воспроизводства и обращения происходит обособление части стоимости товара, в сумме, равной затратам капиталиста на постоянный и переменный капитал, которая выступают как капиталистические издержки производства (k). Это обособление имеет не только субъективное, но и объективное основание. В повседневной практике капиталист постоянно имеет дело с реальными затратами своего капитала на возобновление израсходованных средств производства и на заработную плату рабочих. Эта реальность особенно проявляется тогда, когда цена товара на рынке опускается ниже этих издержек и перед ним со всей остротой встает вопрос «быть или не быть», есть ли деньги, в первую очередь, на покупку средств производства и на заработную плату для продолжения производства. В результате такого обособления формула стоимости товара Т=c+v+m превращается в формулу Т=(k)+m, то есть стоимость товара равна издержкам производства плюс прибавочная стоимость. Превращение здесь состоит в том, что, во-первых, затраты капитала маскируют затраты труда, а присвоение прибавочного труда капиталистом выступает как самовозрастание капитала; во-вторых, сливаются вместе постоянный и переменный капитал и тем самым затушевывается действительный источник стоимости и прибавочной стоимости – эксплуатация наемного труда.

Являясь превращенной формой, капиталистические издержки производства сами выступают как источник стоимости товара. При этом и труд, и капитал, якобы, в равной мере участвуют в образовании стоимости. На этой позиции стоят буржуазные экономисты. Так, в соответствии с так называемой «производительной теорией прибыли» прибыль есть результат участия капитала, а заработная плата рабочих – результат участия их труда в производстве. В действительности же капитал в вещественной форме или постоянный капитал переносит свою стоимость на товар без изменения и не создает новой стоимости. Что же касается переменного капитала, то дело обстоит по-другому. Капитал покупает рабочую силу, оплачивая ее стоимость в форме ее цены – заработной платы. Потребление рабочей силы в производстве создает новую стоимость, из которой капиталист одну часть выплачивает рабочему в форме заработной платы, а другую часть присваивает в форме прибавочной стоимости. Однако для капиталиста переменный капитал, применяемый капиталистом для покупки рабочей силы, предстает на поверхности явлений как заработная плата, то есть плата за весь труд. На деле же капиталист оплачивает лишь стоимость рабочей силы. Заработная плата таким образом выступает как превращенная форма стоимости рабочей силы.

Ложность представления о том, что заработная плата является ценой труда, что капиталист оплачивает весь труд рабочего, проявляется уже в том, что капиталист в принципе не может оплачивать весь труд рабочего, ибо в таком случае ничего не оставалось бы на его долю. Капиталист потому и покупает рабочую силу как специфическое свойство работника трудится сверх необходимого рабочего времени, т.е. сверх времени, необходимого для возмещения затраченных трудовых усилий. Кроме того, рабочая сила качественно отличается от труда: труд представляет собой процесс целесообразной деятельности, функцию рабочей силы, которая не имеет стоимости, тогда как рабочая сила выступает лишь как способность работника к труду, стоимость которой и оплачивает капиталист.

Между тем, заработная плата как превращенная форма стоимости рабочей силы на поверхности капиталистической действительности имеет объективные причины. Во-первых, заработная плата привязывается капиталистом именно к процессу труда, выступает как плата за время труда (повременная плата) или плата за созданный трудом продукт (сдельная плата). Да и рабочему кажется, что он получает заработную плату за свой труд. Ведь чем дольше он работает, чем больше он производит, тем больше его зарплата. Во-вторых, рабочая сила продается капиталисту в кредит, то есть капиталист оплачивает ее уже после того, как использование рабочей силы уже произошло. И здесь создается видимость, что рабочий получает зарплату за свой труд.

Ложное представление буржуазных апологетов о заработной плате как плате за весь труд, приводит к такому же ложному выводу, что всякое повышение заработной платы по требованию рабочих ведет к повышению стоимости товара и инфляции, которая сводит на нет это повышение зарплаты. В действительности же изменение заработной платы не влияет ни на стоимость товара, ни на стоимость рабочей силы, а лишь изменяет соотношение доходов рабочих и капиталиста.

Таким образом, для капиталиста прибавочная стоимость выступает как продукт всего авансированного капитала в форме прибыли. Следовательно, прибыль выступает как превращенная форма прибавочной стоимости. Если обозначить прибыль буквой р, то формула стоимости товара (Т) принимает вид:

Т=k+p

Такое выражение стоимости маскирует эксплуатацию. Еще более наглядно это превращение мы видим в сравнении нормы прибыли и нормы прибавочной стоимости:

P (1) = m/k x 100% = m / (c+v) x 100%, m(1) = m/v x 100%

Норма прибыли количественно меньше нормы прибавочной стоимости. С качественной стороны норма прибыли выступает превращенной формой прибавочной стоимости. Дело в том, что в норме прибавочной стоимости прибавочная стоимость выступает как порождение переменного капитала, а в норме прибыли – всего авансированного капитала. Причем, и это очень важно подчеркнуть, норма прибыли для капиталиста непосредственно выступает как главный мотив, движущая сила его действий. Об этом хорошо сказал профсоюзный деятель и публицист XIX века Т.И. Тённинг: «… раз имеется в наличии достаточная прибыль капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласиться на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. Соч. Т. 23, с. 770).

Превращение прибавочной стоимости в прибыль неизбежно. Как стоимость может проявляться только в меновой стоимости, так и прибавочная стоимость проявляется только в прибыли. Они соотносятся как сущность и явление и поэтому находятся между собой в единстве и друг друга предполагают. Объясняется это тем, что в товарно-капиталистической системе, как и в любом товарном производстве, отношения между людьми выступают как отношения вещей, фетишизируются. Отношения товаропроизводителей фетишизируются в меновой стоимости, отношения рабочих и капиталистов – в прибыли. Это происходит по той причине, что прибавочный труд создает прибавочную стоимость, а прибыль придает авансированной стоимости свойство «самовозрастать».

Образование средней прибыли и превращение стоимости товара в цену производства. Выше было рассмотрено превращение прибавочной стоимости в прибыль в предположении, что количественно они равны. Теперь рассмотрим, как прибыль и количественно в своем превращении удаляется от своей основы – прибавочной стоимости. Это вторая ступень превращения прибавочной стоимости, когда прибыль превращается в среднюю прибыль. Превращение это происходит в результате конкуренции и свободного перелива труда и капитала из одной отрасли в другую. При этом следует различать внутриотраслевую и межотраслевую конкуренцию. В ходе внутриотраслевой конкуренции устанавливается общественная или рыночная стоимость товаров, произведенных при средних условиях и составляющих значительную массу товаров данной отрасли. Те предприятия, которые имеют более высокий технический уровень и более высокую производительность труда, получают сверхприбыль, а мелкие и технически отсталые предприятия разоряются. Таким образом, внутриотраслевая конкуренция стимулирует научно-технический прогресс на капиталистических предприятиях.

Межотраслевая конкуренция выражается в переливе капиталов из отрасли, имеющей низкую норму прибыли, в отрасли с высокой нормой прибыли. В результате перелива капитала в более прибыльные сферы происходит расширение производства, увеличение предложения товаров, снижение цен, а значит, и снижение нормы прибыли. Наоборот, в низкорентабельных отраслях, откуда капитал ушел, объем производства сокращается, спрос начинает превышать предложение, в результате чего цена повышается, а вместе с ней растет и норма прибыли. Таким образом, происходит выравнивание отраслевых норм прибыли в среднюю или общую прибыль. Постоянное повторение этого процесса выступает как закон средней нормы прибыли.

Средняя норма прибыли рассчитывается как отношение совокупной прибавочной стоимости, созданной всем рабочим классом, ко всему общественному капиталу, вложенному во все отрасли производства, выраженное в процентах. Прибыль на авансированный капитал, полученная в соответствии со средней нормой, называется средней прибылью. Ее присвоение выступает как закон средней прибыли. С учетом издержек производства теперь товары продаются не по стоимости, а по цене производства, которая равна издержкам производства + средняя прибыль на авансированный капитал.

Таким образом, закон прибавочной стоимости модифицируется в закон средней прибыли, а закон стоимости – в закон цены производства. Однако это не означает, что здесь нарушаются базовые законы стоимости и прибавочной стоимости. В результате межотраслевой конкуренции происходит лишь перераспределение совокупной прибавочной стоимости между капиталистами различных отраслей, так что в целом в общественном производстве, как показал Маркс в «Капитале», масса прибавочной стоимости совпадает с массой прибыли, а общая сумма стоимости совпадает с общей суммой цен производства. При этом указанное перераспределение происходит по принципу «равная прибыль на равновеликий капитал». Следовательно, чем больше капиталист авансирует капитала, чем больше средств он вкладывает в техническое развитие производства, а значит, чем выше техническое (органическое) строение его, тем больше у него средняя норма прибыли, а значит, и больше он получает прибыли.

Стремление к большей норме прибыли является той непосредственной для капиталиста движущей силой, тем мощным стимулом к техническому прогрессу, который заложен уже в законе прибавочной стоимости, но который, действуя на поверхности вещей, имеет относительную самостоятельность и свои результаты. Так, обратной стороной постоянного обновления технической базы производства является соответствующее вытеснение рабочих из производства, образование резервной армии труда. Выше уже рассматривался вопрос об образовании резервной армии труда, закон о перенаселении. Однако он рассматривался с позиции тенденции абсолютного обнищания рабочего класса под действием закона прибавочной стоимости, то есть на самом сущностном уровне. Теперь же на поверхности вещей этот закон выступает в форме закона средней нормы прибыли, который указывает на конкретный механизм обнищания пролетариата и образовании резервной армии труда. Этот механизм непосредственно связан с ростом технического (органического) строения капитала, как условие достижения средней нормы прибыли. Именно закон средней нормы прибыли, с одной стороны, выступает принудительным законом для научно-технического прогресса, обусловливает тенденцию к постоянному обновлению машинной техники, а с другой – неизбежно и неумолимо ведет к обнищанию пролетариата, образованию резервной армии труда.

Действие закона средней прибыли объединяет класс капиталистов в одно масонское братство в эксплуатации наемного труда, так как они заинтересованы в увеличении производства прибавочной стоимости, где бы и когда бы оно не происходило, и которую они перераспределяют по капиталу. Это объективно требует и объединения пролетариев в их борьбе против объединенных капиталистов. Отсюда и мощный призыв К. Маркса и Ф. Энгельса: «Пролетарии всех стран объединяйтесь».

Дальнейшее превращение прибыли происходит в ее формах, на которые она распадается: в торговой прибыли и ссудном проценте в процессе функционировании торгового и ссудного капитала.

Торговый капитал и торговая прибыль. Промышленный капитал в процессе обращения принимает три формы: денежный, товарный и производительный. С развитием капиталистического производства каждая из этих форм обособляется. Отдельные капиталисты начинают специализироваться на управлении денежным, товарным и производительным капиталом соответственно. Специализируются они таким образом, что выполнение каждой их этих функций становится их собственным делом, на которое они авансируют свой капитал и получают свою прибыль.

Так, движение торгового капитала соответствует формуле Д-Т-Д (1), то есть покупка товаров и их последующая реализация. Эти затраты на торговый капитал, или издержки обращения не создают новой стоимости. В процессе обращения следует различать чистые и дополнительные издержки обращения. Чистые издержки не присоединяют к товару новой стоимости, так как они не добавляют к произведенным товарам никаких дополнительных полезных свойств. К ним относятся затраты на совершение сделки, время, затраченное на процесс купли и продажи, бухгалтерский учет и все виды хозяйственного учета вообще, а также затраты на функционирование денежной системы. Дополнительные издержки обращения входят в процесс создания стоимости, так как изменяют полезные свойства товара. Это транспортные издержки, издержки по расфасовке и упаковки товара, совершаемые за пределами процесса непосредственного производства. Однако, они оправданы. Дело в том, что специализация капиталистов на исполнении торговых и денежных функций позволяет сократить время и издержки обращения по сравнению с теми, если бы каждый капиталист занимался бы всеми как промышленными, так и торговыми и денежными операциями. Так что в целом, общие издержки на производство и обращение товаров сокращается, а норма прибыли производительного капитала увеличивается. При этом торговый капиталист также получает свою прибыль, но не потому, что продает товары выше стоимости, а потому что промышленный капитал продает ему товары ниже стоимости. Одним словом, промышленный капиталист уступает торговому капиталисту часть прибавочной стоимости, произведенной промышленными рабочими. Поэтому, чем больше торговый капитал по сравнению с промышленным, тем, соответственно, меньше норма промышленной прибыли и наоборот.

Каким же образом торговый капиталист присваивает свою часть прибавочной стоимости? Для этого он нанимает рабочих, которые своим трудом не создают ни стоимости, ни прибавочной стоимости, но они в сфере торговли понижают издержки обращения, создавая экономию из этих издержек для промышленного капиталиста. Торговый капиталист заставляет рабочих работать сверх необходимого времени и этот неоплаченный их труд является для него необходимым условием присвоения части прибавочной стоимости, созданной в производстве.

Денежный капитал и ссудный процент. Все та же логика применима и в отношении обособившегося денежного капитала, который обслуживает денежные операции промышленного капитала. Следует заметить, что как денежный капитал, поскольку он только обслуживает метаморфозу товара, опосредует куплю и продажу, так и торговый капитал, несмотря на его коммерческую самостоятельность, не являются чем-то абсолютно независимыми от промышленного капитала. Тот и другой капиталы на деле являются лишь формами промышленного капитала, выполняющие необходимые функции обращения самого промышленного капитала и поэтому участвуют в образовании общей нормы прибыли и присваивают часть прибавочной стоимости, созданной в производстве. Наемные рабочие, занятые в этих сферах, относительно сокращают непроизводительные издержки обращения, но они, как уже было сказано, не создают ни потребительной стоимости, ни стоимости и поэтому являются непроизводительными работниками.

4.1. Судный капитал и процент. Процент и предпринимательский доход. Фиктивный капитал.

В развитии капиталистического процесса производства обособившийся денежный капитал способен не только обслуживать кругооборот капитала, переход от товарной формы к денежной и обратно, но и сам по себе может быть применен для покупки рабочей силы и средств производства и производства прибавочной стоимости. Это становится возможным, когда денежный капиталист временно уступает свой капитал промышленному капиталисту в форме ссуды для производительного применения – для производства прибавочной стоимости. В этом случае потребительная стоимость денежного капитала состоит в способности присваивать чужой неоплаченный труд и тем самым производить прибавочную стоимость или прибыль. Эту потребительную стоимость денег как капитала и оплачивает промышленный капиталист в виде процента за ссуду. Источником этого процента, выступающего как цена ссудного капитала, является прибыль, полученная от применения ссудного капитала в самом производстве.

Величина ссудного процента не регулируется какими-то определенными законами. Прежде всего, она определяется той пропорцией, в которой весь общественный капитал распадается на промышленный и ссудный капитал. В свою очередь эта пропорция определяется конкуренцией между этими группами капиталистов и колеблется между нижним и верхним пределами нормы процента. Нижним ее пределом является величина (близкая к нулю или даже равная нулю), при которой отдача капитала в ссуду имеет определенный экономический смысл для его владельца. Верхним пределом является средняя прибыль. Впрочем, в отдельных случаях, например, острой необходимости в деньгах, процент может быть и выше средней прибыли.

Что касается общей величины ссудного процента, то со временем – и это стало уже общей тенденцией, норма процента снижается, что обусловлено возрастанием относительной доли денежного капитала. Как и другие превращенные формы капитала в сфере обращения, однако еще в более высокой степени, ссудный процент также содержит ряд превращений, которые порождают ложные представления, служащие основанием для всякого рода буржуазных теорий. Уже само определение ссудного процента как цены ссудного капитала является чисто иррациональным представлением, ибо не имеет никакого отношения к определению стоимости или прибыли. Тем не менее, процент как цена ссудного капитала представляет объективную форму капиталистических отношений.

В ссудном проценте ссудный капитал предстает как порождение денег деньгами, как стоимость сама по себе приносящая добавочную стоимость. Здесь сам ссудный капитал порождает ссудный процент. В то же время промышленная прибыль предстает лишь как следствие применения ссудного капитала. По сути же, все наоборот. Процент может возникать лишь при условии, что функционирует производительный капитал, обеспечивающий производство прибавочной стоимости. В следующем извращенном представлении источник ссудного процента видится в самом факте собственности на капитал. Как это не противоречит здравому смыслу, что является фактом для капиталистической практики, но даже промышленный капиталист, не пользующийся кредитом, выделяет в прибыли процент и предпринимательский доход: процент как ту часть прибыли, которая принадлежит ему как собственнику капитала, и предпринимательский доход, как плату за труд капиталиста по надзору и управлению. Что касается последнего, то, конечно, любой комбинированный процесс производства предполагает труд по управлению как составную часть труда совокупного работника. Однако при капитализме эти функции по управлению имеют специфически-эксплуататорский характер, обусловленный господством классово-антагонистических отношений, что сказывается и на величине дохода. Например, на советских предприятиях заработная плата высших управляющих не более, чем в 4 — 5 раз превышала среднюю заработную плату рабочих. В современной капиталистической России доходы высших топ-менеджеров в среднем в десятки и сотни раз превышают доходы эксплуатируемых ими рабочих.

По мере развития капиталистического способа производства ссудный капитал все больше переходит от частных капиталистов в банки и в иные кредитные учреждения. Банки концентрируют в себе денежные средства капиталистов, временно свободные средства предприятий, мелкие сбережения различных социальных групп. Банк таким образом выступает посредником между кредиторами – владельцами денег, которые помещают их в банк, и заемщиками. Разница между ссудным процентом, который банк взимает с заемщика, и процентом по вкладам, который он выплачивает держателям денег в банке, за вычетом издержек банковской деятельности образует банковскую прибыль. Последняя является источником собственного капитала банка, который функционирует, наряду с заемным капиталом, который обычно многократно превосходит первый.

С развитием ссудного капитала получили широкое распространение кредитные деньги, прежде всего, векселя как форма платежных обязательств. Со временем векселя стали использоваться для расчетов вместо денег.  Например, если возникает потребность в наличных деньгах, то их можно получить путем учета векселя, то есть продать его с некоторым дисконтом (скидкой), предоставив право востребовать платеж по этому векселю его покупателю. С развитием практики учета векселей банками банки и сами начинают выпускать векселя. Так появилась банкнота – вексель, выданный на банкира. Банкнота более надежное платежное обязательство, чем выданное частными лицами, а поэтому получила еще большее распространение. Наконец, право на выпуск банкнот было передано лишь государственным или специально уполномоченным банкам, а платежная сила банкнот стала поддерживаться государственными гарантиями. Таким образом, деньги превратились в кредитные деньги. С развитием кредитных денег широкое распространение получил фиктивный капитал.

Появление фиктивного капитала заложено уже в движении векселя: векселем оплачивается покупка товара, под этот товар выписывается новый вексель и т. д. Здесь вексель, представляя свидетельство действительного капитала, в своем движении с каждым шагом отрывается от своего действительного, реального капитала и совершает собственное движение, независимое от последнего и поэтому выступает как фиктивный капитал. Его можно определить как капитал, представленный в ценных бумагах, удостоверяющих право собственности на действительный капитал и совершающих самостоятельное обращение, отдаленное от движения действительного капитала.

Следующая ступень в развитии фиктивного капитала связана с появлением акционерных обществ (АО). Это такая форма организации предприятия, капитал которого составлен из взносов его учредителей, владеющих определенным числом акций, соответствующих сумме вложенного ими капитала. Покупая акции, покупатель становится его владельцем. Держатели акций каждый год получают определенную сумму от прибыли корпорации – дивиденды. Сумма дивидендов определяется на ежегодном общем собрании акционеров и поровну делится между всеми акциями. Акции бывают двух видов: обычные и привилегированные. Обычные акции дают своим владельцам право голоса по принципу: одна акция – один голос. Однако, несмотря на то, что корпорация получила прибыль, собрание акционеров может принять решение не выплачивать в данном году дивиденды, а направить прибыль на инвестиционные программы предприятия. Поэтому есть один вид акций – привилегированные акции. На них выплачиваются фиксированные дивиденды, но владельцы этих акций не обладают правом голоса, а значит, не участвуют в управлении корпорацией.

Управляется акционерное общество общим собранием путем голосования по принципу одна акция – один голос. Это позволяет одному акционеру, обладающему долей акций, обеспечивающих большинство голосов на собрании, — контрольным пакетом акций, устанавливать фактический контроль над предприятием. Теоретически контрольный пакет равен 50% выпущенных акций плюс одна. Однако распыленность акций среди мелких держателей этот процент значительно понижает. Он может составлять менее трети и даже меньше от их общего количества. Это позволяет финансовым воротилам господствовать над значительным капиталом через систему участий. Как писал Дж.  Гэлбрейт: «Власть собственников капитала, т.е. держателей акций, равна нулю». (Гэлбрейт Дж.. Экономические теории и цели общества. М., 1976, с. 40).  Последняя представляет цепочку зависимостей, которая устанавливается на основе владения контрольным пакетом акций между «обществом-матерью» и «обществами-дочками», «обществами-внучками» т.д. и которая позволяет «обществу-матери» совершать всевозможные финансовые спекуляции, ибо «общество-мать» не несет ответственности за «общества-дочки», «общества-внучки» и т.д.

Акции имеют фиктивную природу. Они совершают самостоятельное движение на фондовом рынке, чаще всего в спекулятивных целях, полностью отрываясь от своей первоначальной основы – реального капитала. Этот отрыв позволяет выпускать ценные бумаги без их реального обеспечения. Практика показывает, что фиктивный капитал уже не только в десятки раз превышает реальный капитал, но и опережает его по темпам роста, что неизбежно ведет к «финансовым пузырям» и финансовым кризисам. Фиктивность капитала особенно проявляется в цене ценных бумаг: акций, облигаций, сертификатов и др.  Эта цена формируется как капитализация процента. Она равна той сумме денег, которую надо поместить под проценты, чтобы получить такой же доход, какой приносит данная ценная бумага. Например, если годовые дивиденды по данной акции составляют 10 долларов, то, если процент составляет 5% годовых, нужно отдать в ссуду под проценты 200 долларов, чтобы получить такой же доход. Это и будет цена этой акции. Конечно, в реальной практике рыночные котировки, как правило, отклоняются от расчетной цены. Главным образом, это связано с тем, что основной формой получения дохода от ценных бумаг является не присвоение дивидендов, а купля-продажа акций в расчете на благоприятное изменение курса этих ценных бумаг и др.

Акции, представляя фиктивный капитал, превращают и истинный смысл капиталистических отношений в АО. Превращение отношений в АО состоит в том, что все, в том числе и наемные рабочие, уже, якобы, не эксплуатируются, а являются собственниками и хозяевами своего предприятия. На деле здесь кучка капиталистов, обладающих контрольным пакетом акций (51%), распоряжаются капиталами огромных размеров, порождающих целую систему мошенничества и обмана, связанных с выпуском акций и торговлей ими, а огромная масса мелких акционеров довольствуются лишь незначительными доходами в виде дивидендов и не играют никакой роли в управлении капиталом.

4.2. Капиталистическая земельная рента.

Производство на земле, в отличие от обычного производства, связано с образованием ренты на природные ресурсы. Сюда включается земельная, горная, лесная, водная и т.п. рента (далее для краткости будем пользоваться одним термином – земельная рента). Ее появление обусловлено различиями в плодородии разных участков земли. Вопрос состоит в том, каким образом различия в плодородии создает земельную ренту?

Начнем с того, что на земле хозяйствуют две группы капиталистов: собственник земли и капиталист-арендатор земельного участка. Последние платят собственнику земли арендную плату, которая различается в зависимости от различия плодородия. В арендную плату, помимо собственно ренты, входит возмещение за истощение плодородия почвы, плата за пользование различными сооружениями и постройками на земле (амортизационные отчисления), процент на капитал, вложенный в землю. Сам капиталист-арендатор получат среднюю прибыль на свой капитал, вложенный им в свое предприятие. Величина ренты прямо зависит от естественного плодородия: чем оно выше, тем рента больше и наоборот. Но что является источником ренты?

Для этого рассмотрим механизм образование цены земледельческих продуктов, которая имеет свою специфику. Эта специфика определяется тем, что производство на земле отличается от других видов производства — здесь производство основано на использовании ограниченного по площади количества земель, различных по плодородию и потому требующих различных издержек для производства одинакового количества сельскохозяйственной продукции. Следовательно, на один и тот же вложенный капитал при всех прочих равных условиях (одинаковая оснащенность техникой, одинаковые технологии, организация и оплата труда и др.) эти участки будут давать разную прибыль в связи с различиями в их плодородии.

Тогда получается, что на худших участках, то есть с самым низким плодородием почвы, капитал не получит никакой прибыли. Так как условием приложения капитала является получение средней прибыли, то он уйдет в другие отрасли, где он эту прибыль получит. Но тогда произойдет сокращение сельскохозяйственной продукции, спрос на рынке превысит предложение, цена на продукцию вырастет так, что, в конечном счете, капитал, приложенный на относительно худших землях, даст среднюю прибыль.

Таким образом, цена производства в сельском хозяйстве (как и в других отраслях, основанных на прямом присвоении естественных ресурсов) регулируется худшими условиями производства (точнее, средними условиями производства на относительно худших по плодородию участках земли). Но тогда капиталы, приложенные на относительно лучших по плодородию участках земли, помимо средней прибыли, получат добавочную прибыль, величина которой дифференцирована в зависимости от уровня плодородия возделываемых участков. Эта добавочная прибыль является источником дифференциальной ренты, уплачиваемой арендатором собственнику земли.

А как же быть с участками земли с худшим плодородием, где при рассматриваемых условиях капитал может получить лишь среднюю прибыль, а собственник земли, получается, остается ни с чем? Тем не менее, по факту, собственник худшей земли сдает ее в аренду, а арендатор платит ему ренту. Более того – на присвоение ренты соответствующей величины претендуют все земельные собственники, независимо от различий в плодородии арендуемых земель. Эту разновидность ренты Маркс назвал абсолютной рентой. Возникает вопрос: откуда же берется абсолютная рента, что является ее источником? 

Образование абсолютной ренты Маркс объясняет различием в структуре цены производства в промышленности и в сельском хозяйстве, образующейся в силу разного органического строения капитала в этих отраслях. В сельском хозяйстве органическое строение ниже, чем в промышленности, следовательно, выше отношение создаваемой здесь прибавочной стоимости ко всему капиталу. Однако, если в промышленности превышение нормы прибыли в какой-либо отрасли выравнивается межотраслевой конкуренцией, то между промышленностью и сельским хозяйством не происходит свободный перелив капитала и не образуется общая для этих отраслей норма прибыли. Конкуренция между этими отраслями затруднена, главным образом, в силу ограниченности земельных участков. Кроме того, еще и тем обстоятельством, что земельные собственники берут с арендаторов абсолютную ренту и тем самым еще более ограничивают число капиталов, которые могли бы применить капитал в земледелии на условиях присвоения средней прибыли. Все это ограничивает предложение продуктов и повышает цену на них до уровня, позволяющего выплачивать не только дифференциальную, но и абсолютную ренту. Так что главным препятствием перелива капитала является монополия на землю как объект хозяйствования.

Итак, источником абсолютной ренты является часть той прибавочной стоимости, которая создается в сельском хозяйстве и не поступает в процесс выравнивания общей нормы прибыли. К. Маркс назвал ее ложной социальной стоимостью.

Явно паразитический характер частной собственности на землю требует национализации земли, то есть передачу собственности на землю государству, даже в рамках капиталистической системы отношений. В этом случае абсолютная рента ликвидируется, а дифференциальная рента присваивается государством как собственником земли. Выгода для развития производства и технического прогресса очевидная. Несмотря на это, большинство капиталистических государств не решаются на этот шаг и не столько из-за боязни затронуть «священный принцип частной собственности», но, главным образом, из-за сращивания капиталистов всех мастей — от собственников земли, до банкиров и промышленной олигархии вкупе с коррумпированным чиновничеством.

Исходя из величины земельной ренты, формируется и цена земельных участков. Эта цена рассчитывается как капитализация приносимой этим участком земельной ренты. Ее величина эквивалентна той сумме денег, которую надо отдать в ссуду под проценты, чтобы получить ежегодные проценты, равные ежегодной земельной ренте с данного участка. Категория цена земли, как и ссудный процент, являются категориями иррациональными. Земля не является порождением человеческого труда и потому для нее не существует стоимостной основы цены.

Таким образом, стоимость и прибавочная стоимость получают свою фетишизацию в различных доходах, которые в реальной действительности выступают в своих превращенных формах — в различных конкретных доходах: заработной платы, прибыли (предпринимательский доход плюс процент) и ренты и др.

Эти формы приобретают определенную самостоятельность и развиваются по своим особым законам, в результате чего их связь с общей стоимостью теряется. Дело выглядит таким образом, что «…не стоимость товара предполагается как данная при распадении ее на составные части, а, наоборот, составные части, на которые она распадается, функционируют как предпосылки стоимости товара». Это объясняется тем, что капиталист в качестве заранее регулируемых величин включает в цену товара и заработную плату, и среднюю прибыль, и ренту. Это вульгарное представление о стоимости получила свое выражение в теории «трех факторов», в т.н. «догме Смита», ложную сущность которой разоблачил Маркс (К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. Т. 25, часть II, М., 1962. С.405).  Смысл ее состоит в том, что поскольку в создании стоимости участвуют труд, капитал и земля, то каждый из этих факторов, якобы, является источником соответствующего дохода. Труд рабочего является источником его заработной платы, капитал – источником прибыли для капиталиста, земля – источником земельной ренты для ее собственника. Таким образом, на поверхности дело выглядит таким образом, что каждый получает свой заработанный доход и требования рабочих вернуть рабочим награбленное лишено основания. Поэтому вместо классовой борьбы насаждается классовое сотрудничество и партнерство. На самом деле, как было показано выше, именно стоимость, созданная живым трудом наемных рабочих, является источником всех доходов всех паразитических классов. Поэтому клич к уничтожению частной собственности, эксплуатации труда капиталом имеет глубокое научное обоснование.

В наше время одной из вариацией этой теории является теория «человеческого капитала». Ее содержание состоит в том, что капитал сводится к натурально-вещественному содержанию: средства производства рассматриваются как вещественный капитал, принадлежащий капиталисту, а рабочая сила – как человеческий капитал, собственником которого является рабочий. Каждый вкладывает средства в свой капитал и получает доход. В частности, рабочий, вкладывая средства в образование, в приобретение знаний, наращивает свой интеллектуальный потенциал, увеличивая таким образом свою личную собственность, как источник роста его дохода. Таким образом, вместо классовой борьбы насаждается классовое сотрудничество и партнерство. На самом деле, как было показано выше, именно стоимость, созданная живым трудом наемных рабочих, является источником всех доходов всех паразитических классов.

Итак, все буржуазное богатство является воплощением неоплаченного труда рабочего класса, капитализированной прибавочной стоимостью и поэтому святое право трудящихся превратить это богатство в общенародное достояние. Однако, для этого требуется созревание объективных и субъективных факторов, которое осуществляется в процессе их развития. В настоящее время одной из главных теорий, которая призвана скрыть классовые отношения в капиталистическом мире, является экономикс под названием «мейнстрим», автором которой является А. Маршалл. Предметом этой неоклассической доктрины является эффективное использование ограниченных производственных ресурсов с целью добиться максимального удовлетворения экономических запросов общества при этом экономикс исходит из предположения, что экономическое поведение построено на рациональном эгоизме. Одним словом, экономикс ограничивается изучением функционирования современной рыночной экономики, достижения «рыночного равновесия» путем главным образом регулирования зависимости «спрос-предложение». (Макконнел К.Р., Брю С.Л.  Экономикс: причины, проблемы и политика: пер. с анг. Инфра-М., 2006, с. 3,4,7).

Вопросы.

1. В чем состоит кругооборот и оборот капитала.

2. В чем отличие деления капитала на основной и оборотный от его деления на постоянный и переменный Каким образом происходит превращение прибавочной стоимости прибыль, а стоимости – в цену производства.

3. Как действует закон тенденции нормы прибыли к понижению. Какова экономическая основа призыва Маркса и Энгельса «Пролетарии всех стран соединяйтесь».

4. Что такое торговый капитал и каким образом эксплуатируются торговые рабочие.

5. Что такое ссудный капитал, и почему цена капитала представляет иррациональную форму.

6. Что такое фиктивный капитал и как он функционирует.

7. Как образуется дифференциальная земельная рента.

8. Как образуется абсолютная земельная рента.

РАЗДЕЛ II. ИСТОРИЧЕСКИЕ СТУПЕНИ РАЗВИТИЯ КАПИТАЛИЗМА

Глава 1. Классический капитализм: ступени развития и перспективы социализма.

Главной материальной основой развития общества является развитие их производительных сил общества. Однако это развитие происходит в форме капиталистических отношений с их основным законом прибавочной стоимости. Стремление капиталистов к получению максимальной, главным образом относительной прибавочной стоимости выступает главной движущей силой развития производительных сил. В то же время, все та же цель – увеличение прибавочной стоимости – побуждает капиталистов уменьшать заработную плату рабочих, труд которого является источником ее увеличения. Таким образом, капитал «рубит сук, на котором сидит», а «…сами средства его развития, становятся и средствами его гибели» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т 4, с. 141). Отсюда две главные тенденции в движении капитализма: тенденции развития и гибели. В своем противоречивом единстве и взаимодействии эти две тенденции проходят через всю историю капитализма, составляя его главный стержень ее движения. Однако главной из них, локомотивом развития, является первая – развитие производительных сил общества. Рассмотрим основные ступени их развития.

Капиталистическое производство, как и любое общественное производство, развивается по пути его концентрации и обобществления. Обобществление производства содержит две основные составляющие: во-первых, концентрацию производства на отдельных предприятиях путем их укрупнения, присоединения, слияния с другими и т.п.; во-вторых, на основе концентрации производства усиливается разделение общественного труда, развиваются кооперационные связи, растет взаимозависимость отдельных технологических процессов. Так что производство технически и технологически превращается в единый общественный производственный процесс органически взаимосвязанных между собой отдельных производств, где люди, по сути, работают друг на друга, обмениваясь своей деятельностью, и который требует единого центра регулирования. На этом пути буржуазия прошла ряд ступеней.

Простая кооперация труда была первой ступенью капиталистического обобществления производства. Здесь используются ручной труд, средства и методы производства, унаследованные от прежней эпохи. Поэтому главный эффект достигается за счет производительной силы, которая содержится в самой кооперации труда. В частности, некоторые виды ручных работ вообще нельзя выполнить без концентрации многих работников, например, в строительстве или погрузочно-разгрузочных работах и др. При этом объединенные в простую кооперацию ранее самостоятельные ремесленники не теряют способность к своему ремеслу, и поэтому их зависимость от капитала является формальной, так как в любой момент они могут вернуться к своему делу.

Мануфактура (XVI- первая пол. XVIII в.) была следующей ступенью в обобществлении производства. Она основана на ручных орудиях труда и разделении труда по производству данного изделия между отдельными, частичными работниками. Рост производительности труда и производство относительной прибавочной стоимости обеспечивается здесь главным образом за счет специализации трудовых операций, выполняемых ранее самостоятельными ремесленниками. Выполняя отдельные, частичные операции, мануфактурный рабочий уже теряет навыки к своему прежнему ремеслу. Поэтому выйти из-под «крыши» капиталиста ему уже проблематично. Хотя и вернуться к своему ремеслу еще не является для него непосильным делом. Тем не менее, переход от формальной зависимости труда от капитала к реальной является здесь шагом уже существенным.

Новая ступень в обобществлении производства является переход от мануфактуры, основанной на ручном труде, к машинному производству, что знаменовало собой переход к промышленной революции, которая произошла во второй половине XVIII в.  в Англии и была вызвана, прежде всего, изобретением парового двигателя. Машина – это орудие труда, которое включает двигатель, передаточное устройство и собственно рабочее орудие, непосредственно воздействующее на обрабатываемый материал. За рабочим остается функция управления машиной и ее обслуживание.  При этом цель труда, смысл и содержание работы задается уже не рабочим, а самой машиной, представляющей в вещественной форме его величество капитал. Сам рабочий превращается в простой придаток машины, Его трудовые функции весьма упрощены, в отличие от ремесленных, и постоянным повторением настолько выдрессированы, что становятся под силу и детям и женщинам. Это позволило капиталу на ранних стадиях индустриализации в широких масштабах использовать вместо взрослых мужчин детей и женщин, что весьма сокращало издержки на рабочую силу. Мощное сопротивление рабочего класса поставило заслон свойственной буржуазии безграничной алчности, и она вынуждена была в законодательном порядке ограничить применение женского и детского труда.

Применение машин и на их основе резкое повышение производительности труда и удешевление товаров привело к окончательному переходу от формального к реальному подчинению наемного труда капиталом, к разорению в массовом порядке самостоятельных ремесленников и таким образом расширило социальную базу эксплуатации труда.

Ускорение развития крупной промышленности произошло во время второй промышленной революции (со средины XIX в.), когда паровой двигатель был заменен на электрический двигатель. Электрические машины могли быть применены наиболее эффективно только в системе машин в рамках предприятия, когда не только отдельный рабочий выполняет частичную операцию, но и отдельная машина является частью единого технологического процесса по производству определенного продукта. Такая организация производства на базе системы машин, когда отдельные технологические функции по производству единого продукта выполняются отдельными машинами, образует фабрику.

Единый технологический процесс, состоящий из разнородных звеньев по производству продукта, требует единой регулирующей воли, сознательного планового управления с единого центра на предприятии. Такая планомерная система организации отношений существенным образом отличается от господствующей в общественном хозяйстве системы стихийных рыночных отношений и входит с ними в противоречие.

Таким образом, применение машин, фабричная система организации, планомерное регулирование с единого центра в рамках фабрики, представляя новую степень концентрации, обобществления производства, поднимает производительность труда на новый исторический уровень и на этой основе увеличивает производство и присвоение относительной прибавочной стоимости, что является мощнейшим стимулом в развитии производства на основе научно-технического прогресса. Поэтому буржуазия везде революционизирует производство, постоянно создает перевороты в орудиях производства, совершенствуя свой материальный базис. «Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, с. 429).

Итак, развитие капитализма в историческом плане осуществляется путем перехода от одного уровня концентрации, обобществления производства к более высокому и на этой основе происходит возрастание буржуазного богатства в форме капитала, так что каждый из этих уровней становится главным показателей, главным критерием его развития

Вторая тенденция. Все та же погоня за увеличением прибавочной стоимости побуждает буржуазию к снижению заработной платы рабочих, а внедрение новой техники приводит к увольнению рабочих, образованию резервной армии труда. В результате происходит абсолютное и относительное ухудшение положения рабочего класса. Маркс писал: «В рамках тех же самых отношений, в которых производится богатство, производится также и нищета» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 23, с. 144). Единство накопления буржуазного богатства и накопление нищеты выражает суть всеобщего закона капиталистического накопления, о котором уже шла речь. Здесь важно подчеркнуть, что это верно для капитализма в целом, то есть на всю историческую перспективу, а не для отдельных его периодов. Именно эту «всеобщность» Маркс имел в виду, когда писал: «… по мере накопления капитала положение рабочего должно ухудшаться…». Из этого высказывания Маркса следует и другой важный вывод: по мере накопления капитала увеличивается разрыв между буржуазным богатством и положением рабочего (между богатыми и бедными), причем с ухудшением его положения, что также является закономерностью для всей исторической перспективы капитализма. Чтобы избежать различных толкований этого всеобщего закона, уточним, что означает «ухудшение положения рабочего». Следует различать удовлетворение потребностей рабочего на уровнях: 1) стоимости рабочей силы; 2) физического, биологического воспроизводства, что означает физическую нищету; 3) физического + минимального удовлетворения социальных и культурных потребностей, что означает воспроизводство человека уже как личности, хотя и на уровне социальной нищеты; 4) удовлетворение абсолютных потребностей, то есть тех, которые генерирует общественное производство, что в принципе недоступно для наемного рабочего, хотя объективная необходимость в их удовлетворении создает социальное противоречие. Так как удовлетворение потребностей воспроизводства рабочей силы соответствует требованиям рынка, то его назовем нормальным уровнем положения рабочего. Снижение этого уровня до социальной нищеты свидетельствует уже об относительном ухудшении положения рабочего, о его бедности. И далее наступает социальная и физическая нищета. Как правило, заработная плата рабочих ниже стоимости рабочей силы, то есть находится в зоне «ухудшения положения». Поэтому она может быть выше физической и социальной нищеты, но «положение рабочего должно ухудшаться, какова бы ни была высока или низка его оплата» (там же). это становится еще более очевидным с повышением общественных потребностей, которое практически постоянно происходит на основе развития производства, тогда как заработная плата лишь с большим опозданием может реагировать на требования их удовлетворения и то, если рабочие своей борьбой добиваются ее повышения.

Таким образом, всеобщий закон капиталистического накопления включает: 1) единство накопления буржуазного богатства и накопление нищеты, 2) «ухудшение положения рабочего» на протяжении всей исторической перспективы капитализма, 3) увеличение в исторической перспективе разрыва между буржуазным богатством и нищетой при ухудшении положения трудящихся. В связи с этим нельзя согласиться с Бузгалиным и Колгановым, которые критикуют Маркса за то, что он на основании снижения заработной платы по мере накопления капитала сделал вывод о тенденции к абсолютному ухудшению положения рабочего класса при капитализме. Они пишут, что «Маркс не сумел…», сделал «…ошибочное выдвижение утверждения об абсолютном характере исторически преходящих закономерностей», то есть тенденции об абсолютном ухудшении положения рабочего класса на том основании, что эта тенденция соблюдается не всегда, периодами имело место его улучшение в развитых странах Запада. При этом они уличают Маркса в том, что его стремление к утверждению классовой позиции привело к «преобладанию эмоций над беспристрастным научным исследованием». (Бузгалин А., Колганов А., Барашкова О. Классическая политическая экономия. М., с. 174). Однако здесь, скорее, у критиков больше антимарксистских эмоций, пристрастия к критике Маркса, чем их научного обоснования. Тандем в своем стремлении хоть как-то облагородить «поздний» капитализм, пытается протащить мысль о снижении уровня эксплуатации наемного труда. Однако, во-первых, для научного анализа нельзя ограничиваться отдельными периодами и в отдельных странах за короткий период времени, как это делает тандем, фокусируя внимание, главным образом, на 1950-1970 гг. в развитых странах Западной Европы, а следует брать капиталистическую систему в целом и за длительный период. Учитывая, что «золотой век» в Западной Европе сменился длительным мраком абсолютного падения благосостояния трудящихся и не только в Европе, но и в США, не говоря уже о третьих странах, ложность нападок на Маркса уже здесь становится очевидной. Во-вторых, речь идет о тенденции (а не о законе), которая предполагает отклонения в ту или иную сторону и независима от того «…велика или низка его оплата…» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-ое изд., т. 23, с. 660). В-третьих, если взять за исходную базу ухудшения положения рабочего класса его прожиточный минимум, то он имеет исторический характер и по мере развития производства и потребностей постоянно объективно увеличивается. Поэтому даже при росте заработной платы, но при опережающем росте потребностей, интенсивности труда, что на самом деле и происходит постоянно в капиталистическом мире, положение рабочего класса ухудшается абсолютно и, можно сказать, постоянно в соответствии с постоянным ростом потребностей на основе развития производства.

Ухудшение положения пролетариата, его обнищание сужает потребительскую базу общества, что на определенной ступени развития капитализма приводит к кризисам перепроизводства.

Эти кризисы носят периодический характер, начиная с 1825 года, – раз в 8 – 9 лет в XIX веке и 5 – 7 лет в ХХ веке. Они сотрясают капиталистическую экономику, выбрасывая на улицу массы безработных, сеют вокруг себя обломки производств, нищету и страдания.

Впервые причины кризисов капиталистического производства открыл Маркс в «Капитале». Однако о причинах и неизбежности кризисов при капитализме и их периодической повторяемости буржуазные экономисты ведут до сих пор жаркие споры.

По Марксу, непосредственной материальной предпосылкой кризисов является периодическое обновление основного капитала (машин, оборудования и т.п.). То есть основной капитал, который внедрен в производство с учетом последних достижений научно-технического прогресса за определенный период, снашивается и затем требует своего обновления также на основе новой техники. Однако главная экономическая причина кризисов обусловлена господством частнокапиталистической собственности на средства производства, ее основным противоречием, противоречием между производством и потреблением.

Действительно, в погоне за прибылью капиталисты после обновления основного капитала стараются всячески сдерживать внедрение технических новинок, скрывая новые изобретения, отодвигая их внедрение, чтобы максимально выжать все возможное из уже действующей техники, одновременно усиливая эксплуатацию рабочих, относительно снижая их потребление (хотя и при возможном росте заработной платы). Когда же «разгон» производства наталкивается на критическую узость недопотребления трудящихся масс, разгорается кризис, выход из которого требует обновления основного капитала.

По своей природе научно-технический прогресс имеет непрерывный характер и обновление основного капитала может происходить без ощутимых скачков, если оно проходит сознательно и планомерно, как это было, например, в СССР. И только погоня за прибылью и рыночная стихия обусловливают его кризисный, скачкообразный характер. Следовательно, дело не в волнах научно-технического прогресса длинных или коротких, в чем нас пытаются убедить некоторые экономисты (в частности, С.Ю. Глазьев, видит проблему кризисов в развитии технико-технологической базы, в логике «больших циклов конъюнктуры», Н.Д. Кондратьева – длинных волн, охватывающих 50-60 летний период (Кондратьев, 1925 г.) (эта версия не подтверждена достаточным числом социологических наблюдений, а сам Кондратьев рассматривал свои выводы как гипотезу)), а в сущности, экономического строя. Научное обоснование Марксом кризисов продолжает оставаться непревзойденным до сих пор. Недаром после мирового кризиса 2008 г. в книжных магазинах западных стран резко вырос спрос на «Капитал» К. Маркса.

Выход из каждого кризиса осуществляется через обновление основного капитала, что приводит к новому уровню обобществления производства. На этой основе, в том числе и за счет присоединения, поглощения более сильными капиталами и присоединения к ним других разорившихся, более мелких и слабых происходит дальнейшая концентрация, централизация капитала, одним словом, обобществление буржуазной собственности.

И в дальнейшем, по мере накопления капитала под действием основного противоречия капитализма происходит развитие, обобществление производства, переход от одного уровня к другому, более высокому. На этой основе все более концентрируется, обобществляется буржуазная собственность. Периодические экономические кризисы дают толчок к усилению и ускорению этого процесса. Эта зависимость обобществления буржуазной собственности от обобществления производства как постоянно повторяющаяся, существенная связь выступает как тенденция обобществления буржуазной собственности на основе обобществления капиталистического производства. Эта тенденция выражает ту сторону связи между ростом буржуазного богатства и развитием производительных сил общества, которая указывает на концентрацию, обобществление буржуазного богатства в руках немногих по мере роста обобществления производства. Накопление капитала – обобществление производства – обобществление буржуазной собственности (капитала) – переход от одного уровня обобществления производства и капитала к более высокому – такова логика содержания этой тенденции. Она становится главным и основным показателем развития капитализма со стороны его динамики путем перехода от одного уровня развития к другому, более высокому.

Со временем, в процессе диалектического взаимодействия производительных сил и производственных отношений, обострения основного противоречия капитализма обобществление производства и буржуазной собственности достигает того уровня, предела, при котором возникает необходимость превращения буржуазной собственности в общественную собственность как экономическую основу нового общественного строя, исключающего кризисы и обеспечивающего планомерное ведение хозяйства в интересах всего общества. «Централизация средств производства и обобществление труда достигает такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Они взрываются. Бьет час капиталистической частной собственности экспроприаторов экспроприируют» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд.,
т. 23, с. 773).

Но буржуазия не только создает объективные, материальные условия, как оружие, несущее ей смерть; «она породила и людей, которые направят против нее это оружие, – современных рабочих, пролетариев» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.4, с.430). Эксплуатируя пролетариат, порождая муки труда и нищету, буржуазия постоянно принуждает его к классовой борьбе; концентрируя производство, она объединяет, сплачивает наемных рабочих «под одной крышей», которые скопляются в большие массы; организуя общественное производство, требующего слаженной, технологически точной работы под одним началом, он приучает их к организованной борьбе; изощряясь в методах против выступлений пролетариата, она невольно обучает, преподает уроки классовой борьбы; диктатура буржуазии указывает на верное средство борьбы с ней – установление диктатуры пролетариата.

В своей борьбе против буржуазии рабочие начинают с того, что образуют коалиции против буржуа и выступают сообща для защиты своей заработной платы. Затем они основывают даже ассоциации для того, чтобы обеспечить себя средствами на случай возможных столкновений. Время от времени рабочие побеждают, но эти победы преходящи. Действительным результатом их борьбы, как пишут Маркс и Энгельс, является не непосредственный успех, а все шире распространяющееся объединение рабочих, организация их в класс. А так как всякая классовая борьба есть борьба политическая, то следующим шагом в их организации как класса стало создание политической партии. И хотя эта организация зачастую разрушается конкуренцией между самими рабочими, она возникает снова и снова, становясь с каждым разом сильнее, крепче, могущественнее и является главное орудием в их борьбе за политическую власть для ниспровержения буржуазии и установления диктатуры пролетариата.

От диктатуры буржуазии к диктатуре пролетариата. Буржуазия на восходящей линии своего развития в полном соответствии со своим господством в производстве создала и политическую систему своего господства – парламентаризм. Свободной конкуренции в экономике соответствовали буржуазные свободы и демократия в политической сфере, в частности, прямое, равное, всеобщее избирательное право. Однако торжествующий лозунг «свобода, равенство и братство» остался лишь на фасаде буржуазного политического здания. На деле же всевластие капитала и бесправие пролетариев в производстве превращают демократию и политические свободы граждан лишь в ширму, за которой скрывается исключительное политическое господство буржуазии в современном представительном государстве. «Современная государственная власть – это только комитет, управляющий общими делами всего класса буржуазии» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. .4. стр. 426).

За ложной завесой парламентаризма буржуазия скрывает все мерзости, проделки и уловки в борьбе за сохранение своей власти. На выборах в законодательные и исполнительные органы власти она использует фальсификации и подтасовки, обман и подкуп избирателей; в борьбе с оппозицией – ложь и клевету, а то и физическое устранение противника. Буржуазный парламент, хотя бы самый демократический в самой демократической республике, в которой сохраняется собственность капиталистов и их власть, есть машина для подавления миллионов трудящихся кучками эксплуататоров (В.И.Ленин).

В духовной сфере общества буржуазия не оставила никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана». Личное достоинство человека она превратила в меновую стоимость. В ледяной воде эгоистического расчета она потопила все святое и трогательное, что есть в человеческих отношениях (там же, с. 426).

Таким образом, все господство класса буржуазии – от варварской эксплуатации наемных работников в производстве до политического насилия, духовного разложения народа являются звеньями единой системы диктатуры буржуазии. Поэтому ее власть может быть сметена только диктатурой победившего пролетариата.

*****

Однако, несмотря на высокую степень обобществления производства в развитых странах и остроту классовых противоречий, капитализм на вершине своего расцвета к концу XIX века не разразился пролетарскими революциями, как этого ожидали классики марксизма.

К концу XIX века условия развития капитализма начали существенно изменяться. Тенденция к обобществлению буржуазной собственности не перешла в общественную собственность, как это следовало из ее логики, а породила новые образования – мощные монополии. Капитализм поднялся на новый уровень обобществления, на новую стадию своего развития – монополистический капитализм, на которой он и продолжил свой путь еще более глубоких социальных потрясений, мировых кризисов, мировых войн и революций.

Вопросы.

1.Какие две основные тенденции развития капитализма заложены в частной собственности на средства производства.

2. Какие основные исторические ступени, уровни обобществления капиталистического производства и буржуазной собственности прошел капитализм.

3. Какие причины экономических кризисов при капитализме.

4. Какие исторические тенденции ведут капитализм к закату.

5. Как буржуазия создает своего могильщика.

6. Является ли неизбежным переход от капитализма к социализму.

Глава 2. Империализм первой половины ХХ века и прорывы социализма.

На рубеже XIX –XX веков свободная конкуренция довела концентрацию капитала до такой высочайшей степени, что в производстве возникли монополии, которые стали играть решающую роль в хозяйственной жизни. «…порождение монополий концентрацией производства вообще является, – писал В.И. Ленин, – общим и основным законом…» (Ленин В.И. ПСС.  М., 1962. Т.27, с. 315). Хотя монополии возникли как противоположность свободной конкуренции, монополистический капитализм является продолжением основных черт капитализма и развивается по тем же коренным законам капиталистического производства и присвоения, по тем же тенденциям развития и торможения, что и домонополистический капитализм, но со своими особенностями, которые предают ему новое качество. Капитализм поднялся на новую историческую ступень своего развития – монополистический капитализм. В политике он определяет устремление ведущих стран мира к захватническим войнам за раздел и передел мира, за источники сырья и рынки сбыта и т.п. и с этой стороны он выступает как империализм.

Монополистический капитализм в своем развитии проходит ряд ступеней, каждая из которых представляет собой новый уровень обобществления производства и капитала. На этой основе Ленин выделил пять признаков империализма: 1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, когда она создает монополии, игравшие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние (сращивание) банковского капитала с промышленным и создание на этой базе «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала в отличие от вывоза товаров, приобретает особое значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящих мир; 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами (Ленин В.И. ПСС, т. 27, с. 386-387). Рассмотрим кратко каждый из трех признаков.

1. Монополии вначале возникли в промышленности и стали играть решающую роль в хозяйственной жизни. Крупные предприятия объединяются между собой, чтобы, не конкурируя, занять господствующее положение в отрасли и, используя это положение, получать монопольную сверхприбыль. Однако с господством монополий борьба между капиталистами не прекратилась. Свободная конкуренция порождает монополию как свою противоположность, но она никуда не исчезает, «а существует над ней и рядом с ней» (Ленин) и становится еще более острой, беспощадной, с подрывом динамитом и физическим уничтожением противника. Такова диалектика между монополиями и конкуренцией, при которой капитализм, как бы, уступая в своей основной черте (свободной конкуренции), при этом еще больше усиливается.

Монополии в своем развитии по степени обобществления изначально развивалась в таких формах как картели, тресты, синдикаты и др. Картель – это такое объединение, где капиталисты определяют каждому его участнику количество произведенной продукции (квоту), устанавливают цены, распределяют между собой прибыль. Синдикат: участники сохраняют самостоятельность в производстве, но теряют ее при реализации продукции; Трест: производство и сбыт сконцентрированы в одном предприятии, а каждый из участников получает свою долю в виде акций и дивидендов на них.

В дальнейшем монополии развивались в форме комбинации, диверсификации производства, то есть соединения в одном предприятии различных отраслей промышленности, представляющих собой либо последовательные ступени обработки сырья, либо независимые производства. Это позволяет, прежде всего, уравнивать различия конъектуры и обеспечить большее постоянство нормы прибыли, что особенно важно в период кризисов.

На этом основываются более высокая форма монополий – концерн, как многоотраслевой комплекс предприятий (различных отраслей промышленности, транспорта, торговли), в котором структурные единицы сохраняют свою производственную и хозяйственную самостоятельность, но подчинены единому руководству посредством финансового контроля через систему участий.

Монополии ведут конкурентную борьбу как с аутсайдерами (крупные, но не монополистические предприятия), так и между собой, используя всяческие способы с целью удушения, разорения конкурента, в частности, путем ограничения продажи товаров, например, комплектующих изделий, сырья и т.п.; маневрирования ценами, в частности, применения демпинговых или «бросовых» цен; использования финансовых средств борьбы; хозяйственного бойкота, т. е. прекращение всех связей и др. В действительности, набор этих методов борьбы весьма обширный, по словам Ленина, «начиная от скромного платежа отступного», кончая применением динамита к конкуренту. В результате этой борьбы монополии захватывают, присоединяют к себе более слабые, обанкротившиеся предприятия и таким образом происходит централизация капиталов. Хотя последняя не исчерпывается насильственным присоединением других капиталов, а происходит и путем добровольного слияния, в т.ч. и на основе образования акционерных обществ и т.п. О степени монополизации производства в начале ХХ века можно судить по тому, что, например, в Германии 0,9% всех промышленных и торговых предприятий имели 40% всех рабочих; в США почти половина промышленного производства приходилось на долю одной сотой всех предприятий.

Главное для монополий – получить монопольную сверхприбыль. Устанавливая на рынке монопольные цены как источник сверхприбыли, монополисты изменяют и механизм перераспределения созданной в обществе прибавочной стоимости. Наряду с законом цены производства и законом прибыли, начинает действовать, соответственно, закон монопольной цены и закон монопольной прибыли, действие которых приводит к перераспределению прибавочной стоимости в интересах монополий.

2. На основе промышленных монополий к началу ХХ века возникли банковские монополии. Банки из скромных посредников превратились во всесильных монополистов, владеющих почти всем денежным капиталом. По словам Ленина, банки получают возможность сначала точно узнавать состояние дел у отдельных капиталистов, затем контролировать их и, наконец, всецело определять их судьбу. Так, горстка монополистов-банкиров подчинила себе торгово-промышленные операции всего капиталистического мира. Произошло слияние или сращивание промышленного и банковского капитала и на этой основе возник финансовый капитал, который стал играть господствующую роль в хозяйственной жизни. Образование финансового капитала произошло, прежде всего, через «личную унию», когда банки имеют персональное представительство в руководстве органов промышленных монополий, а те, в свою очередь, имеют представительства в банках. «Личная уния» тех и других дополняется «личной унией» их с правительством. Концентрация производства, монополии, вырастающие из нее слияние или сращивание банков с промышленностью – вот история возникновения финансового капитала и содержание этого понятия (В.И. Ленин). Ленин подверг резкой критике взгляды немецкого экономиста Р. Гильфердинга, определившего финансовый капитал, как денежный капитал, находящийся в распоряжении банков и применяемый промышленниками. По В.И. Ленину, коренной порок этого определения состоит в том, что «в нем нет указания на один из самых важных моментов, именно: на рост концентрации производства и капитала в такой сильной степени, когда концентрация приводит и привела к монополии» (там же с. 416).

Сосредоточив в своих руках распоряжение большей частью капиталов (производительного и банковского), финансовый капитал через густую сеть отношений (через систему «участий», учредительства, выпуска и спекуляцией ценными бумагами и т.п.) подчинил своему господству огромное количество средних и мелких капиталистов и хозяйчиков, денежные средства всего населения, концентрируя таким образом гигантские средства в одних руках и все больше облагая данью все общество. Получился дальнейший гигантский прогресс в обобществлении производства и обобществлении (концентрации, централизации) буржуазной собственности. На этой основе вместе с обострением классовых противоречий появился новый тип противоречия – социальное противоречие между кучкой монополистов и эксплуатируемых этой кучкой остальной частью населения.

Господство финансового капитала олицетворяет финансовая олигархия. К ней относится верхушка монополистической буржуазии, а также топ-менеджеры ведущий монополий. Их личное состояние составляет десятки миллиарды долларов. Главным источником доходов финансовой олигархии является владение ценными бумагами компаний, прежде всего, контрольными пакетами акций. Это позволяет им через систему участий управлять огромным капиталом.

3. Вывоз капитала. Как известно, для капитала главное – получить выгоду. И не важно, где – в своей стране или в других странах, были бы более выгодные для этого условия, включая более дешевые сырье и рабочая сила, лучшие рынки сбыта, транспортные связи и т.п.  Поэтому, когда в отсталых странах были проведены или начаты главные линии железных дорог, обеспечены элементарные условия развития промышленности, капитал из относительно развитых стран в начале ХХ века начал в массовом порядке вывозится в эти страны более выгодного приложения капитала. Приложение капитала за рубежом является более мобильным, более действенным средством получения выгоды по сравнению с торговлей. Поэтому для империализма стало характерным преобладание вывоза капитала над вывозом товаров.

Существуют две основные формы вывоза капитала: 1) вывоз ссудного капитала; 2) вывоз промышленного (функционирующего) капитала, который связан с эмиссией акций. Главным является вывоз промышленного капитала, который осуществляется путем строительства за границей новых предприятий, скупки действующих предприятий, создания компаний для осуществления заграничных вложений, в том числе и дочерних компаний, филиалов и т.п. Промышленные инвестиции за границей в свою очередь делятся на прямые и портфельные капиталовложения. Прямые инвестиции обеспечивают полный контроль, в частности, через обладание контрольным пакетом акций. Портфельные капиталовложения исключают обладание контрольным пакетом акций, а, следовательно, и контроль над ними.

Вывоз капитала ускоряет развитие капитализма в тех страны, куда он ввозится, но в то же время вывоз значительной части прибыли из этих стран означает ограбление монополистами этих стран. Таким образом, образуется паразитический, праздный слой рантье, живущих «стрижкой купонов». И не только отдельные или слой монополистов, а целые государства становятся государствами-рантье. Такими странами в начале ХХ века были, прежде всего, Англия и Франция. Например, в Англии – самой торговой стране мира доход рантье в конце XIX в. впятеро превышал доход от внешней торговли.

Тот факт, что вывоз капитала из страны, которая нуждается в этом капитале для выхода большинства населения из нищеты (в т.ч. и путем развития сельского хозяйства и т.п.), и его паразитического использования за границей позволило Ленину определить вывоз капитала как паразитизм в квадрате.

4. Международные союзы, делящие мир экономически. В своем могуществе и господстве финансовый капитал не ограничивается национальными границами отдельных государств, быстро перерастает их и становится интернациональным. Это происходит в результате, во-первых, резкого относительного перенакопления капитала и извлечения монополиями сверх прибыли; во-вторых, действие закона-тенденции нормы прибыли к понижению приводит к падению прибыльности капиталов, поэтому им тесно в национальных границах, и они рвутся во вне в погоне за более высокой нормой прибыли. Там они наталкиваются на таких же, жаждущих более высокой прибыли, как и они сами. Дальнейшее гигантское накопление капитала приводит к тому, что конкуренция между ними становится весьма разорительной, и они образуют международные союзы монополистов. Так, на пороге ХХ века образовались монополистические союзы капиталистов во всех передовых странах капитализма. Эта новая ступень всемирной концентрации производства и капитала, несравненно, более высокая, чем предыдущие.

Используя вывоз капитала и различного рода заграничные и колониальные связи, монополистические союзы капиталистов стали на путь экономического раздела мира, причем стали делить его «по капиталу», «по силе», как это диктуется капиталистическими законами присвоения. На этой стадии капитализма, чем выше его развитие, тем сильнее чувствуется недостаток сырых материалов для производства. Поэтому устремления монополий, особенно монополистических союзов крупнейших производителей направлены на то, чтобы захватить в одни руки все рынки сбыта или главные источники сырья во всем мире (скупить, например, железорудные земли или нефтяные источники и т.п.).

5. Все на той же основе – относительного перенакопления капитала и связанного с этим обострения противоречий между союзами монополистов последние уже не могут мирными, «цивилизованными» средствами делить рынки сбыта, источники сырья и сферы приложения капитала, и они начинают привлекать силу своих государств. Так на почве экономического раздела мира между крупными государствами разгорается борьба, возникают империалистические войны. В последнюю четверть ХIX века вся Европа и Америка была охвачена борьбой за расширение колоний, империалистическим захватом территорий, которые являются дополнительным, а то и главным средством в их конкурентной борьбе. Крупными империалистическими сражениями стали испано-американская война (1898), англо-бурская (1899-1902) и русско-японская (1904-05). Логическим завершением их стала первая мировая война 1914-1918 гг. Так как к этому времени выделились лишь несколько богатейших стран (4 — 6 стран) с накоплением капитала в гигантских размерах, то и война разгорелась, главным образом, между ними.

Главная причина возникновения войн между крупными империалистическими державами является действие открытого Лениным закона неравномерного экономического и политического развития. В результате этих войн появляется слабое звено: одна или несколько стран с концентрацией наиболее острых социальных противоречий, создающих наиболее благоприятные условия, возможность для победы социалистической революции в одной или в нескольких странах. Ленин писал: «возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране». (Ленин В.И. ПСС, т26, с. 354). В другом месте он писал: «Социализм не может победить одновременно во всех странах. Он победит первоначально в одной или в нескольких странах, а остальные в течение некоторого времени останутся буржуазными или добуржуазными (там же, т. 30, с. 133).

В эпоху империализма вместе с обострением противоречий явно обозначились и все более стали усиливаться признаки застоя, паразитизма и загнивания капитализма. Загнивание выразилось, прежде всего, в торможении научно-технического прогресса, когда капиталисты скупают новинки и прячут их под сукно; в вывозе капитала, являющегося, по выражению Ленина, паразитизмом в квадрате, когда отдельные государства-рантье гигантски наживаются уже на простой «стрижке купонов»; в гигантском социальном расслоении внутри государств, а на мировом уровне капитализм выделил небольшую горстку наиболее могущественных стран, которые грабят гигантское большинство населения земли и т.п.

Однако паразитизм и загнивание капитализма не могли не коснуться и рабочего класса. Грабеж горсткой особо богатых государств своих колоний и получение за счет этого гигантской сверхприбыли позволили буржуазии этих стран использовать часть прибыли для подкупа рабочих вождей и верхних слоев «рабочей аристократии», по сути, обуржуазивая их, превращая их в своих сторонников, в свою опору. Этот слой рабочих являются настоящими агентами буржуазии в рабочем движении, рабочими приказчиками класса капиталистов, настоящими проводниками оппортунизма и ревизионизма. В классовой борьбе с буржуазией они становятся на сторону буржуазии (В.И. Ленин. Полн. Собр. соч. Т. 27, с. 255). Оппортунизм заразил, стал опорой
II Интернационала, а его вожди, став на путь парламентского реформизма и, польстившись на парламентские кресла и министерские посты, потеряли способность к открытой революционной классовой борьбе. Поэтому, когда во время первой мировой войны настала эпоха революционных потрясений, бурных выступлений пролетариата, основные социал-демократические партии присоединились к буржуазии, отказались от революционной тактики и не смогли возглавить революционные выступления пролетариата, которые в ряде стран были потоплены в крови. И только в России, где были в наибольшей мере обострены классовые противоречия (Россия оказалась самым слабым звеном в системе мирового капитализма), где рабочий класс практически не был заражен оппортунизмом, а его авангард – парламентским реформизмом, где большевистская партия, руководимая Лениным и стоящая на марксистских позициях, смогла выстоять, убедить, организовать и поднять пролетариат на борьбу с буржуазией и осуществить социалистическую революцию в России. С учетом того, что главной причиной поражения пролетарских революций в западных странах, прежде всего, в Германии явился оппортунизм, предательство социал-реформистов, можно предположить, что по этой же причине не подтвердилось ожидание Маркса о победе пролетарской революции одновременно во всех развитых странах. Поэтому в России для победы социалистической революции понадобились не только высочайшая острота классовых, социальных противоречий, вызванных империалистической войной, поставившей народ на грань выживания, но и пролетарская партия большевиков, стоящая на позициях революционного марксизма.

Таким образом, Ленин, характеризуя империализм, выделяет три его основных особенности: он есть монополистический капитализм, паразитический, загнивающий капитализм; умирающий капитализм, канун социалистической революции (там же, т. 27, с. 420-421).

Прорыв социализма в России полностью подтвердил правоту ленинской теории империализма о возможности победы социалистической революции в эпоху империализма в одной взятой стране и ложность теории «ультраимпериализма» Каутского. Последний утверждал, что «усиливающееся международное переплетение различных клик финансового капитала» и другие явления «побуждают взвесить, не может ли теперешняя империалистическая политика быть вытеснена новою, ультраимпериалистическою, которая поставит на место борьбы национальных финансовых капиталов между собой общую эксплуатацию мира интернационально-объединенным финансовым капиталом». «Но война… может привести к усилению слабых зачатков ультраимпериализма. Если дело дойдет до соглашения наций, до разоружения, до длительного мира, тогда худшие из причин, ведущих до войны все сильнее к моральному отмиранию капитализма, могут исчезнуть» (Ленин В.И. Крах II Интернационала. ПСС. Т. 26, с. 228, 229). В связи с этим Ленин писал: «Ультраимпериализм» Каутского…означает громадное притупление противоречий капитализма» (там же, с. 230).

Победа социализма в России положила начало всеобщего кризиса капитализма, наступления эпохи пролетарских революций, борьбы сил капитализма и социализма.

Однако и после волны революционных потрясений капитализм не изменил своей природы. Продолжает обостряться основное противоречие капитализма, которое взрывается не только локальными, но и мировыми кризисами. Первый мировой кризис разразился в 30-х годах прошлого века с невиданными до тех пор разрушениями, уничтожением в огромных масштабах произведенной продукции. Для его преодоления, для спасения капиталистической системы от краха потребовалось вмешательство государства в экономику, которое с этого момента стало явлением постоянным, существенным элементом механизма капиталистического воспроизводства, а капитализм поднялся на более высокую ступень своего обобществления – государственно-монополистический капитализм (ГМК). Зачатки ГМК появились еще во время Первой мировой войны, и тогда Ленин дал научное обоснование объективной необходимости перерастания монополистического капитализма в государственно-монополистический. Характеризуя сущность последнего, В.И. Ленин определял его как процесс «огосударствления капиталистического производства, соединения гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в один механизм, ставящий десятки миллионов людей в одну организацию государственного капитализма» (там же, т. 32, с. 83). При этом В.И. Ленин подчеркивал, что вследствие такого соединения достигается высшая ступень капиталистического обобществления производства, что, благодаря такому обобществлению, создаются материальные предпосылки для социализма. Поэтому «государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет» (там же,
т. 34, с. 193).

В 1930-х годах необходимость государственного регулирования монополистической капиталистической экономики обосновал Дж. М. Кейнс в своей книге «Общая теория занятости, процента и денег», вышедшей в 1936 г. Ее задача состояла в том, чтобы усовершенствовать капитализм путем ликвидации кризисов и безработицы или сглаживания их последствий. Антикризисная программа включала государственное стимулирование инвестиций в период спада и ограничение их в период подъема. Предполагалось также в период спада снижение налогов на корпорации, ставок процента. Несмотря на свою определенную эффективность, государственное регулирование не смогло преодолеть цикличность капиталистического воспроизводства, ликвидировать безработицу, решить ряд других коренных экономических и социальных проблем.

Действие закона неравномерного развития, углубление и обострение на этой основе противоречий между крупными империалистическими странами, а также противоречия между миром капитализма и социализма привело к развязыванию второй мировой войны. В результате победы в этой войне СССР образовалась мировая система социализма. Наступил второй этап всеобщего кризиса капитализма. Основная борьба развернулась уже между двумя мировыми системами: капиталистической и социалистической.

Таким образом, ленинская теория империализма как высшая и последняя стадия капитализма, как канун социалистической революции, преддверие социализма полностью подтвердилась.

В связи с этим из наследия Ленина об империализм выделим наиболее важные положении для дальнейшего анализа современного капитализма и перспектив социализма. Исключительно важным является положение о том, что монополистический капитализм является продолжением основных черт классического капитализма, надстройкой над ним. То есть, с одной стороны, фундаментальные основы капитализма – всеобщее товарное производство и товарное обращение, а также система наемного труда и максимизации прибавочной стоимости (прибыли) не только сохраняются, но и получают дальнейшее развитие. С другой стороны, возникают качественно новые явления, вследствие чего империализм отличается от капитализма эпохи свободной конкуренции. Является ли современный капитализм такой же надстройкой, продолжением развития основных черт прежнего капитализма с учетом его особенностей, предстоит еще выяснить.

Далее, говоря о признаках империализма, Ленин постоянно подчеркивает, что каждый из них представляет собой новый уровень обобществления производства и капитала.  Другими словами, каждый признак империализма представляет собой ступеньку с материальной основой – уровнем обобществления производства, который генерирует новые экономические отношения и противоречия как движущую силу восхождения на новую ступень развития. И в дальнейшем используем метод последовательного перехода от одного уровня обобществления производства к более высоким.

На вершине этой пирамиды, когда национальные монополии выросли до мировых игроков, а мир поделен не только экономически, но и территориально, мировой уровень развития стал существенным, а то и определяющим фактором в развитии мировой капиталистической системы. На этом уровне мировая экономика приобретает собственные законы движения (Закон неравномерного экономического и политического развития, тесно взаимодействует с национальными экономиками). Это нашло свое выражение, прежде всего, в том, что неравномерность развития крупнейших империалистических стран, крайнее обострение противоречий между ними создало условия для прорыва социализма в одной или группе стран. Отсюда вытекает вывод: социалистическая революция может произойти не только там, где наибольшее накопление зрелых материальных предпосылок, но и там, где наибольшее накопление противоречий.

Ленин обогатил и представления о социальных силах революционного процесса. Как известно, по Марксу, главной революционной силой является рабочий класс, пролетариат как могильщик буржуазии. Ленин, кроме того, исследуя методы господства финансовой олигархии, показывает, что она раскидывает свои щупальцы на все слои населения, собирая дань со всего общества и таким образом создает еще одно противоречие: между финансовой олигархией и остальной эксплуатируемой ею массой населения. Таким образом, расширяется социальная база революции и обосновывается создание широкого фронта трудящихся во главе с рабочим классом.

Кроме того, Ленин выявил еще одну социальную силу, со знаком минус, силу торможения революционного процесса, порожденной загниванием капитализма на стадии империализма. Это парламентские, оппортунистические партии рабочего класса II Интернационала, которые, опираясь на тред-юнионизм по своей парламентской сути лишились своей революционности, боевитости и стали на сторону соглашательства с буржуазией, предав интересы рабочего класса. Вирус парламентаризма и соглашательства по-прежнему отравляет мировое коммунистическое движение.

Вопросы.

1.Как произошел переход от классического капитализма к монополистическому.

2. В чем состоит материальная основа каждого из пяти признаков империализма и какова логика перехода от одного признака к другому.

3. Почему возможна была победы социалистической революции в одной стране.

4. Каковы три особенности империализма (по Ленину).

5. Какова роль ленинской теории об империализме в победе социалистической революции в России и ее актуальность в современном мире.

Глава 3. Современный капитализм и перспективы социализма.

Со второй половины ХХ империализм поднялся на качественно новую, более высокую историческую ступень своего развития. Ее материальной основой стала новая научно-техническая революция, которая вывела на новый уровень обобществление производства и капитала, что, в свою очередь, привело к существенным изменениям в экономических отношениях на каждом из этих уровней. Рассмотрим эти изменения.

3.1. Новая научно-техническая революция и господство корпораций.

Революционные прорывы в технике (автоматизация и роботизация) и технологии (нано- и биотехнологии, авиационно-космической технологии, ядерной энергетике, быстрой электронике и т.п.), в области искусственного интеллекта, создание информационно-компьютерных, транспортно-коммуникационных сетей и т.п. создали возможности и стали основой существенных изменений во всех сферах общества.

Возьмем на заметку, что современные информационные технологии базируются на двух материальных компонентах – кремневых чипах и полупроводниковых гетероструктурах. Именно гетероструктуры –кристаллы, сделанные человеком, определили возникновение и прогресс сотовой телефонии и спутниковой связи, оптоволоконной связи и светодиодного освещения. Вся современная фотоника, быстрая электроника, в значительной степени «солнечная энергия» и эффективное энергосбережение основаны на их использовании. В отличие от чипов, в этой области пионерами и создателями научного фундамента и основ технологии были прежде других русские.

В частности, качественный скачок в развитии техники и технологий, скоростных транспортных средств, средств связи стал локомотивом, мощным ускорителем углубления разделения труда, специализации производства, развития кооперационных, интеграционных процессов, т.е.  обобществления производства не только в национальных, но и в мировых масштабах. Компьютерно-информационные сети позволяют с поражающей воображение скоростью, в огромных объемах и на большие расстояния передавать информацию и т.п.

Однако главное достижение новой НТР состоит в качественном изменении технической базы производства. В частности, в традиционной индустриальной системе с ее трехзвенной системе машин – двигатель, рабочая часть, управляемая человеком, – высвобождается человек и заменяется четвертым звеном – контрольно-управляющим звеном. В результате устраняется пределы в развитии трехзвенной системе машин, которые ставил человек со своими естественными возможностями (в частности, ограниченность мозга контролировать производственный процесс и т.п.). Кроме того, человек теперь выполняет функцию производства знаний, которые. воплощаясь в новых машинах, весьма ускоряют дальнейшее развитие производительных сил.

В условиях полной автоматизация производства и управления (АСУ), когда машины управляются машинами, появляется возможность вертикальной интеграции производства, когда движение продукта по всем отраслевым переделам и звеньям производства – от добычи сырья до выпуска готового продукта объединяется в единый технологический процесс.

Таким образом, новая научно-техническая революция создает материальные условия для перехода обобществления производства на качественно новую историческую ступень, на которой ленинские пять признаков империализма выступают со своими особенностями.

В новых условиях научно-технической революции концентрация производства и капитала существенно возросла и дошла до такого уровня, когда появились крупнейшие объединения – корпорации, которые стали играть решающую роль в хозяйственной жизни капитализма. Их концентрация за последние 50-40 лет существенно возросла. Так, на долю 847 крупнейших корпораций США, которые составляют лишь 0,33 % от общей численности предприятий, в 1970 г. приходилось менее 50 % всех активов отрасли, а в 2014 г. они уже концентрировали у себя 88,7 % всех активов. (Сборник: Пределы капитализма и прорывы социализма. М. ИТРК. 2014 г.
С. 90).

Однако, следует заметить, что корпорации далеко не полностью реализуют главное достижение новой НТР – автоматические комплексы с вертикальной интеграцией. В промышленности развитых стран они применяются еще в весьма ограниченных размерах. По такому индикатору хода неоиндустриализации как удельный вес автоматизированных рабочих мест их доля в наиболее развитых странах колеблется от 12 до 24%. Причем в одних случаях они образуют самостоятельный уклад в рамках индустриальной системы и имеют постиндустриальный характер в смысле отличия их от традиционной трехзвенной системы машин. В других случаях они встраиваются в существующие индустриальные технологические цепочки и выступают как их дополнение, совершенствование. Так как последний случай является существенно преобладающим (более 80% всего производства), то мы имеем дело с новым этапом индустриальной эпохи – неоиндустриализацией, которая существует и развивается, главным образом, на прежнем индустриальном базисе прогрессирующего крупного машинного производства при использовании большой массы ручного труда, преобладающего у 5/6 части населения земного шара (В.Н. Черковец Размышления о прошлом и будущем, М., РГ-пресс. С. 131).

Эта неоиндустриальная система еще далеко не доходит до «постиндустриального» производства, как альтернативы капитализму, но именно от нее исходят идеологи посткапиталистического общества в своих подходах к современному обществу. На первый взгляд, нео- или пост- может казаться игрой слов. На деле же выбор того или другого направления представляется весьма принципиальным. Если признать экономику постиндустриальной, то экономическая политика государства может быть направлена на уничтожение существующей индустрии под видом создания вместо нее постиндустрии, как это и делают сейчас либералы в России. Если же признать ее неоиндустриальной, то политика должна быть направлена на модернизацию существующей системы на инновационной основе со всесторонней автоматизацией производства, разработкой и внедрением на этой основе более высоких технологий (нано-, био- и информационных технологий и др.), что разумно и реально.

Весьма замедленному продвижению в освоении новой НТР, автоматизированных систем производства (за последние более чем 50 лет в наиболее развитых странах автоматизировано лишь от 12 до 24%. рабочих мест) капитализм обязан, прежде всего, его приверженности рыночной системе с ее конкуренцией. Так, многие крупные корпорации включают в свой состав значительное количество мелких предприятий по производству деталей и узлов, выполнения отдельных технологических операций и т.п. на основе рыночных, конкурентных отношений между ними. В свою очередь, мелкие предприятия, конкурируя между собой за заказы корпораций, крепко привязаны к ним, а их самостоятельность является весьма относительной. Таким образом, крупные монополии не только вырастают из мелкого производства, не только отрицают его, но и включат в себя на рыночных основаниях, используют его «рациональное зерно» — конкуренцию. (Следует различать мелкие предприятия, которые работают по заказу корпораций, назовем их корпоративными, и остальные, «свободная часть» — «мир мелких фирм» (Дж. Гэлбрейт), которые составляют процентов 20 от общего производства и не играет особой роли в его развитии). В свою очередь, использование малых предприятий с конкуренцией между ними ограничивает и препятствует внедрению автоматических систем в производство с вертикальной интеграцией. Поэтому поддержка мелкого предпринимательства, со стороны многих – от правых либералов до коммунистов-реформистов на деле вполне соответствует интересам крупного капитала и лишь препятствует дальнейшему обобществлению производства. Так как для капитализма сродни рыночно-конкурентная среда, а целью корпораций, следовательно, является получение максимальной прибыли, то неистребима конкуренция и между корпорациями, которая никуда не девается и которая, то затихает, то обостряется, подготавливая условия для дальнейшего обобществления производства.

Финансово-корпоративный капитал. На основе производственных корпораций образовались банковские корпорации (или, правильнее было бы говорить о более широком понятии — финансовых институтах, которые, помимо традиционных банков (депозитно-кредитных организаций), включают также инвестиционные банки, трасты, хеджевые фонды, взаимные фонды и др.). Сращивание производственных корпораций и финансовых привело к появлению финансового капитала на более высоком, корпоративном уровне. В финансовом корпоративном капитале преобладает банковско-финансовый капитал. Например, в экономике США соотношение реальных активов к финансовым составляет приблизительно 20:80 (В. Катасонов. Мировая финансовая пирамида. М., «Книжный мир». 2016. С. 15). Однако преобладание финансовой составляющей ничуть не умаляет роли реального сектора, который остается материальной базой для финансового капитала и определяет обобществление производства как главную материальную базу развития общества.

Акционерная форма собственности корпораций не означает, что они уже не являются частной собственностью. В действительности, реально управляет акционерным капиталом владелец контрольного пакета акций. В США, например, в собственности 1% самых богатых домохозяйств находится около 55% акций и облигаций, около 70% инвестиций в производстве, велика их доля и в других активах. А простые акционеры – пылевидная масса, которая практически не имеют никакого отношения к управлению акционерным капиталом.

Однако конкуренция между крупными монополиями становится весьма разрушительной. Капитализм находит выход в создании финансово-промышленных групп (ФПГ). Последние представляют собой объединения банковских, промышленных и других монополий на основе «системы участия», личной унии, долговременных финансовых отношений. Финансово-промышленные группы господствуют над всей системой производства, обращения, распределения и потребления. Они определяют положение дел в стране, как в области экономической, так и политической. В США таких финансово-промышленных групп насчитывается 20-25, в Англии – 15-20, во Франции и Японии – 10-15.

3.2. Государственно-корпоративный капитализм и его противоречия.

Противоречивость обобществления производства и рынка приводит к нарастающей неспособности частной собственности, причем как мелкой, так и крупной, корпоративной, обеспечить развитие стратегических направлений научно-технического прогресса. Пределами здесь являются масштабность капиталовложений, риски, связанные с их потерей, учащающиеся кризисные явления, нестабильность цен и т.п. Эти «провалы» капитализма буржуазное государство вынуждено брать на себя. Доля государственно-корпоративной собственности в настоящее время в развитых странах достигает 30 – 50% в национальном богатстве. Государство вкладывает долгосрочные инвестиции в развитие наукоемкого производств (в большей части, в те, которые не выгодны или не под силу частному капиталу), в инфраструктуру, в фундаментальную науку, образование, переподготовку кадров, социальную сферу, в охрану окружающей среды, и т.п. Кроме того, государство, наряду с косвенными методами воздействия на экономику (через налоги, денежно-кредитную систему, субсидии и т.п.), прямо регулирует отдельные стороны экономики (субсидирование сельского хозяйства, цены на отдельные виды продукции и др.). Наконец, оно создает государственные корпорации, а также корпорации с участием государственного и частного капитала. Так государственно-монополистический капитализм поднимается на новую ступень своего развития — государственно корпоративный капитализм. Однако, эти интеграционные процессы, связанные с развитием государственной собственности, в т. ч. и в виде госкорпораций, осуществляются в условиях рыночных отношений, которые буржуазное государство развивает как наиболее благоприятную среду для получения частным, корпоративным капиталом максимальной прибыли, в том числе, и через биржевые спекуляции. Поэтому обычной является практика передачи госкорпораций в частные руки (чаще всего после их модернизации) и обратно, чередование процессов приватизации и национализации. Следовательно, государственно-корпоративный капитализм предполагает и государственную собственность и частнокорпоративную собственность, хотя и в разных соотношениях в разных странах и в разное время. Со временем государственная собственность и государственное регулирование возможно и будет нарастать, но никогда (при капитализме) – до их полного преобладания над частным, корпоративным сектором. Другими словами, это единство противоположностей, переход одного в другое ставит пределы развитию государственной собственности, исключает возможность превращения ее в единственную форму собственности, т. е. достижения капитализмом новой ступени – государственного капитализма. Между этими крайностями возникают переходные формы в виде разного рода частно-государственных форм собственности, многообразие и устойчивость которых лишь указывает на невозможность перехода к одной – государственной собственности. В связи с этим безосновательны ожидания части левых, в т. ч. и коммунистов о наступлении государственного капитализма, как формы мирного перехода к социализму.

3.3. Транснациональные корпорации и глобализация экономики.

Следующей ступенью обобществления производства и капитала стало образование транснациональных корпораций (ТНК). Национальные крупные корпорации, гонимые конкуренцией и побуждаемые к получению сверхприбыли, создают свои филиалы или дочерние предприятия в других странах. Те, которые создали их в двух или более странах, выступают как ТНК. Как правило, они являются национальными по капиталу и контролю, но интернациональными по сфере своей деятельности.

Корпорации образуют свои филиалы за рубежом из-за дешевизны сырья и рабочей силы, больших размеров рынка сбыта, лучшей местной инфраструктуры, низкого уровня налогообложения, более жесткого трудового законодательства и т.п.; наконец, они обладают преимуществами перед местными конкурентами из-за своей производственной, финансовой и технологической мощи. Зарубежная деятельность приносит ТНК, примерно, в два раза больший доход на равновеликий капитал, чем операции на отечественном рынке.

Число ТНК в мире быстро растет. Если в 2005 г. в мире насчитывалось 77 тыс. ТНК, имеющих 770 тыс. зарубежных «дочерних» фирм, то в 2018 г. их насчитывалось уже около 822 тыс. ТНК, имеющих около 810 тыс. филиалов в различных странах на всех континентах. ТНК создают ткань современного мира, а их совокупность образует самодостаточный транснациональный капитал, ведущую организацию современной мировой экономики. 

Главными, базовыми в ТНК являются корпорации реального сектора экономики: промышленные, транспортные, строительные, сельскохозяйственные и т.п. Так, 60% международных компаний занято в сфере производства, 37% — в сфере услуг и 3% — в добывающей промышленности и сельском хозяйстве. Преобладание корпораций в реальном секторе означает, что с их развитием непосредственно связан рост обобществления производства в мировом масштабе.

Важнейшей чертой ТНК является диверсификация их производства товаров и услуг. Так, шведский автомобильный концерн «Вольво» выпускает не только известные во всем мире автомобили. Это ТНК, у которой имеется более 30 дочерних компаний разного профиля в Швеции и несколько десятков за рубежом, производит моторы для катеров, авиационные двигатели, продукты и даже пиво («Приппс»). Другой пример: каждый из 500 крупнейших ТНК США имеет в среднем предприятия одиннадцати отраслей, а наиболее мощные из них охватывают по 30-50 отраслей. В группе 100 ведущих фирм Англии многоотраслевыми являются 96, в Германии – 78, во Франции – 84, в Италии – 90. Эти корпорации являются сверхкрупными и становятся основными игроками в мировой экономики. Их финансовая выручка сопоставима с ВВП средних национальных государств. Если ранжировать ТНК и крупнейшие страны мира (по указанным показателям), то 40 из 100 сильнейших экономик мира будут представлены корпорациями, что свидетельствует о существенно более высокой концентрации производства на интернациональном уровне, по сравнению с монополистическим капиталом первой половины ХХ века. Новым явлением является превращение крупнейших ТНК в триполярные (США, Европа, Япония) и формирование глобальных союзов. Примером таких союзов является мировой концерн в электротехнической промышленности, европейский «Оливетти», американский «АТТ» и японский «Тошиба». Происходит появление стратегических альянсов, объединений и скоплений, мировых галактик.

В настоящее время уровень интернационализации производства определяют индексов интернационализации. Он рассчитывается как сумма трех величин: доли активов за рубежом в объеме активов компании, доли продаж за рубежом в объеме продаж компании, доли персонала за рубежом в общей численности персонала компании. У 100 ведущих ТНК мира этот индекс составляет в среднем около 60, хотя у многих ведущих ТНК он намного выше. Благодаря такому высокому уровню интернационализации ведущих ТНК мира, прямые инвестиции растут в 3 раза быстрее, чем инвестиции в целом.

Следует отличать уровень интернационализации отдельных ТНК в целом от уровня интернационализации производства. Его можно измерять объемом производства на зарубежных филиалах по отношению к мировому ВВП (в настоящее время он составляет 10% от мирового ВВП) или долей мирового частного сектора, который контролируют ТНК (сейчас – это треть мирового частного хозяйства). Судя по уровню этих показателей, очевидно, что интернационализация производства не является всеохватывающей, тем более глобальной.

В этом процессе интернационализации производства следует выделить качественные ступени ее развития. На первой ступени различные корпорации самостоятельно производят товары и вступают в отношения между собой в процессе обмена на мировом рынке. Например, макдонализация производства, ставшей мировой сетью. Здесь показателем интернационализации является развитие мировой торговли. Другим показателем может быть вывоз капиталов за рубеж в части, опять же, самостоятельного производства готовой продукции. Таким образом, на первой ступени капиталы в производстве действуют, как бы, параллельно, не пересекаясь, и вступают в отношения только в процессе обмена. Здесь не требуется единый центр регулирования взаимодействия капиталов. Однако, эти процессы, по сути, имели место и при империализме в первую половину ХХ века, так что мы не выходим за пределы понятий империализма того времени – интернационализации производства, международного разделения труда, роста торговли, вывоза капитала и т.п.

Часто, говоря об отличии между прежним и современным империализмом, указывают на гигантски взросшие масштабы интернационализации производства за этот период. В связи с этим следует заметить, что для того, чтобы господствовать на мировом рынке, ТНК должна иметь 600 млн. потребителей. Но таких немного. Так что о качественном отличии, видимо, говорить рано.

На второй ступени интернационализации капиталы пересекаются, переплетаются между собой уже в производстве на основе международного разделения труда, производственной кооперации. Здесь уже требуется единый центр регулирования. Например, пошивом костюма или производством автомобиля может заниматься множество корпораций, каждая из которых при этом специализируется на производстве отдельных деталей, углов, определенной технологической операции, а их координация требует единого центра регулирования.

Для оценки степени развития кооперационных связей можно использовать показатель «плотности связей». Именно эта сторона обобществления производства определяющим образом воздействует на формирование интеграции как единого мирового процесса. Эта качественно более высокая ступень в интернационализации производства выступает как глобализация. Другими словами, глобализация — это процесс интеграции различных производств на основе производственной кооперации, требующий единого центра регулирования. Поскольку речь идет об интеграции деятельности огромных транснациональных корпораций, то глобализация может преодолевать национальные границы отдельных государств, а единые центры регулирования могут иметь наднациональный характер. Примером могут быть интеграционные процессы между государствами в региональных масштабах разной степени развития.

Следовательно, в глобализации также следует выделить уровень, когда национальные границы и интересы не затрагиваются, сохраняются, и более высокий уровень – когда национальные границы размываются. Здесь степень развития глобализации можно оценивать по соотношению наднациональных и национальных уровней управления единым интегрированным процессом. С учетом этого глобализация мирового производства выступает как процесс интеграции производств, экономик различных государств с образованием наднациональных органов регулирования, прежде всего, в региональных масштабах, о чем речь пойдет ниже.

На основе ТНК реального сектора экономики возникли банковские ТНК. Эти компании, занимая доминирующую роль на своих национальных рынках, имеют весьма разветвленную сеть заграничных отделений и представительств и выполняют международные операции, весьма разнообразные и масштабные. Этому способствует компъютерно-информационные сети, позволяющие с поражающей воображение скоростью, в огромных объемах и на большие расстояния передавать информацию. Их основными клиентами являются транснациональные корпорации, иностранные банки и государственные институты, правительства других стран и международные организации. Мобилизуя огромные денежные средства в разных валютах, они предоставляют кредиты на любой срок и в любой валюте, осуществляют на мировом уровне операции с ценными бумагами, финансируют производство и торговлю, участвуют в операциях с землей и другой недвижимостью, в сделках по аренде оборудования или лизинге, при покупке отдельных предприятий и целых компаний и т.д. и т.п.

Являясь носителем самых передовых банковских и информационных технологий, ТНБ способны оказывать своим клиентам самые разнообразные услуги, в частности, промышленным корпорациям – коммерческую информацию, рекомендации и консультации по организации производства и управлению, обзоры о перспективах развития рынка тех или иных товаров и т.п. Они превращаются в «супермаркет» финансовых услуг, в котором клиент может получить любую финансовую услугу, существующую на данный момент в мире. Для этих целей банки могут мобилизовать любые средства там, где это наиболее удобно и дешево и перебрасывать их туда, в том числе и из страны в страну, где их использование наиболее выгодно.

В условиях жесточайшей конкуренции на мировом финансовом рынке обычным делом является слияние, поглощение банков, что ведет к еще большей концентрации, централизации капиталов в банковской сфере. Эта волна слияний и поглощений особенно усилилась в 1990-е гг. Например, гиганты банковской системы США ежегодно поглощались множеством более мелких, в т.ч. и крупных банков. Так, за последние три десятилетия из 18 тыс. банков США из жизни ушло 11 тысяч (В. Катасонов. Мировая финансовая пирамида. М., «Книжный мир». 2016. С. 67). Среди крупных мировых игроков банковской сферы в капиталистическом мире выделилось, в частности, созвездие крупнейших американских и европейских банков, связанных друг с другом неформальными партнерскими связями и занимающих господствующее положение в финансовом мире. Обычно выделяют 20 ведущих ТНК. Банки, и даже самые крупные, могут объединяться для свершения таких крупнейших операций как выпуск и размещение крупных займов ТНК, правительств, межгосударственных организаций и международных кредитно-финансовых институтов. При этом они могут входить в международные консорциумы, которые, как правило, имеют устойчивое число участников и во главе с банком-руководителем (обычно это один из 20 ведущих ТНБ мира). В настое время крупнейшие банковские объединения предоставляют до 40% всех иностранных кредитов промышленным компаниям в мире.

Как и на национальном уровне, так и на международном действует тенденция слияния, сращивания промышленных и банковских ТНК (часто во главе с ТНБ), что привело к образованию мирового финансового капитала, который играет доминирующую роль в экономической и политической жизни капиталистического мира. В настоящее время в центре мировой экономики находятся всего 1318 компаний с участием промышленного и банковского капитала, под контролем которых находится большая часть мирового промышленного производства, международной торговли и подавляющая часть мирового банка открытий, патентов, лицензий и технологий; на их долю во всех доходах приходится более 60%.

Однако, и среди этого «ядра» выделяется еще одно «ядро», состоящее всего из 147 ТНК, которые контролируют 40% мировых активов, в т.ч. 90% в банковском секторе и, следовательно, управляют экономикой, финансами и политикой в глобальных масштабах. Это «малое ядро» стали называть «Комитетом 147». Однако, эта сеть ТНК, хотя и иерархически организована, но при жесткой конкуренции между ее звеньями неуправляемая из единого центра и поэтому подвержена рискам о разрывы в отдельных ее звеньях.

Если пойти еще дальше, то среди последних можно выделить самое-самое «ядро» мировой экономики, из которого 25 компаний обладают активами в 23, 6 трлн. долларов, что значительно превышает годовой ВВП США (около 20 трлн., долл.) (там же, 35.). Если еще более сужать круг избранных, то такими являются владельцы «печатного станка» Федеральной резервной системы США, на котором зиждется вся так называемая «гегемония» США.  Мощь этого станка можно оценить хотя бы по тому, что во время кризиса 2008-2009 гг. федеральная резервная система США (ФРС) выдала кредитов банкам на сумму 16 трлн. долл. Конечно же, получателями этих (почти беспроцентных) кредитов были «хозяева денег». Прежде всего, это шесть ведущих банков США (Bank of Amerika, JP Morgan Chase, Morgan Stanley, Goltman Sachs , Wels Fargo,  Citigroup), суммарные активы которых по состоянии на 30 сентября 2014 года были равны 9, 85 трлн. долл. Совокупные активы всей банковской системы на тот момент составляли 15, 35 трлн. долл. Получается, что на «большую шестерку» приходится почти две трети всех активов банковской системы США. Дальнейшие поиски «кто правит миром» выявили лишь четыре компании, которые составляют «ядро» банков Уолл-стрит (более подробное исследование – В. Катасонов. «Мировая финансовая пирамида», с. 47, 90). Однако эта мощная концентрация финансового капитала (мирового производства и капитала) при тесном переплетении его гигантов не приводит к «конструктивному взаимодействию», не снижает накал рыночно-конкурентной борьбы ради получения максимальной прибыли, Эта борьба идет как в производственной сфере, так и на всех уровнях пирамиды финансового капитала. К примеру, внутри «Комитета 147» между ее участниками идет постоянная борьба над мировыми активами и ресурсами. Внутри каждой «четверки», в частности, — борьба даже между совладельцами-родственниками компании идет постоянная (между Э. Джонсоном и его дочерью Абигель Джонсон за раздел и передел добытого; на самой вершине сильных мира сего – между кланами Рокфеллера и Ротшильда и др.). Конкурентная борьба между крупнейшими олигархическими кланами сопровождается такими акциями, как физическое уничтожение президентов, подрывом «башен-близнецов» (США), цветными революциями в зонах влияния того или иного конкурента. Поэтому нельзя согласиться с Воейковым М.И., который пишет: «Идет интенсивный процесс монополизации производства и ослабления конкуренции, соответственно вытеснение рыночной экономики» (Воейков М.И. «К вопросу о противоречиях современного капитализма». Сб. «Пределы капитализма и прорывы социализма» М. ИТРК. С. 84).

Однако, несмотря на слияние, сращивание промышленного и банковского капитала, следует различать роль того и другого в их общем движении. В связи с этим в деятельности банков выделим две стороны: их непосредственная связь, влияние на развитие производства и их деятельность, в большей части спекулятивная, — в отрыве от производства. Со стороны непосредственной связи с производством банки, во-первых, предоставляя кредиты, способствуют развитию производства, научно-техническому прогрессу; во-вторых, используя информационно-коммуникационные технологии, Интернет-сети, банки с исключительной быстротой производят банковские операции, значительно сокращая трансакционные расходы, а значит, и общие издержки производства; в-третьих, ускоряют торговые отношения, способствуя углублению международного разделения труда, развитию кооперационных связей и др. С другой стороны, возрастание банковского капитала (в том числе и за счет многочисленных заменителей реальных денег, деривативов) сверх потребностей производства, в отрыве от производства и использование его в спекулятивных целях создает угрозу разрывов в банковских операциях и создания кризисной ситуации не только в банковской, но и в производственной сфере. Учитывая, что в финансово-спекулятивной сфере не создается прибавочная стоимость, а лишь происходит ее перераспределение, возрастание этой сферы сверх потребностей производства носит исключительно паразитический характер. Но именно с этой сферой – виртуальной, паразитической – в наибольшей мере обычно связывают развитие глобализации финансового капитала, исходя из того из небывалого возрастания этой сферы, — масса финансовых средств уже в 20-30 и более раз превышает потребности производства.

Однако, несмотря на преобладание в финансовом капитале банковского спекулятивного капитала, на высокий уровень интеграции капитала, основанного на системе участий (на перекрестном владении акциями), ведущая, фундаментальная роль в финансовом капитале, в конечном счете, принадлежит развитию производства, его обобществлению, основанного на международном разделении труда, производственной кооперации. Именно в производственной сфере, как было показано выше, накопление количественных изменений, прежде всего, в интеграционных процессах между ТНК (хотя с некоторой задержкой, с отставанием, в ограниченных масштабах по сравнению с банковской сферой) приводит к глобализации мирового хозяйства. Поэтому главное в глобализации — это производственная ее составляющая, о которой и пойдет дальше речь.

Таким образом, глобализацию можно определить как процесс, возникший в условиях новой НТР, на достаточно высоком уровне обобществления производства, когда уже союзы международных монополистов (ТНК), а то и отдельные государства устанавливают между собой связи в виде единой производственной кооперации, управляемой с единого центра, в целях получения монопольной сверхприбыли с дальнейшей интеграцией этих огромных образований в направлении создания единого мирового хозяйства с единым мировым центром регулирования. Если более кратко, глобализация представляет собой процесс создания единой производственной кооперации между союзами международных монополистов (ТНК), управляемой с единого центра регулирования и дальнейшей интеграции этих образований. В отличие от интернационализации производства и капитала, о чем писали еще Маркс и Энгельс уже в «Манифесте Коммунистической партии» и Ленин в книге «Империализм как высшая стадия капитализма», производственная глобализация возникает, во-первых, на достаточно высоком уровне обобществления производства и капитала, обусловленный новой НТР; во-вторых, возникает уже между союзами международных монополистов, а то и государствами, тогда как в те времена международные союзы монополистов конкурировали между собой  за источники сырья и рынки сбыта, а государства воевали между собой и т.п.; в-третьих, связи между ними представляют собой единую производственную кооперацию с единым центром регулирования как устойчивые образования, — чего не было раньше и что возможно только на новом уровне обобществления в условиях новой НТР.

Однако, вслед за глобализацией, а то и наравне с ней, стало обычным делом утверждать о господстве глобализма в мировой экономике. В связи с этим уточним смысл этих понятий. Глобализация отличается от глобализма тем, что глобализация представляет собой процесс интеграции производственно-экономических процессов, тогда как глобализм означает конечную цель глобализации – создание единого мирового хозяйства, в котором устранены национальные границы, а полное господство ТНК в мировом производстве и на мировом рынке позволяет им создать мировое правительство, которое  концентрирует в мировом центре национальные средства сбережений и накоплений и на этой основе управляет всем мировым хозяйством с единого мирового центра регулирования (ЕМЦР). Если проводить параллели с империализмом ленинских времен, то интернационализации экономики соответствует ее глобализация, а ультраимпериализму – глобализм. Как известно, концепция ультраимпериализма (Каутского) в свое время потерпела крах. Глобализм (как аналогия ультраимпериализму), как было показано выше, даже в финансовой сфере, самой интегрированной сфере, основанной на системе участий акциями, не наступил. Что касается глобализации в производственной сфере, как процесса интеграции производства на основе производственной кооперации, то на национально уровне в части размывания национальных границ она, по сути, весьма далека до своей конечной цели – глобализма и коснулась лишь отдельных регионов. Следует заметить, что масштабы глобализации сильно преувеличены. Во-первых, половина продукции, созданной ТНК, оборачивается внутри этих корпораций. Если учесть, что взаимодействие ТНК за рубежом ограничено, как уже отмечалось, 10% ВВП, то, следовательно, потенциал, масштабы их взаимодействия ограничены всего 5% ВВП. Во-2-х, деятельность ТНК за рубежом еще не означает их взаимодействие на основе производственной кооперации. Зачастую они действуют параллельно, взаимодействуя только на рынке при обмене готовыми товарами. В-третьих, в случае взаимодействия ТНК на основе производственной кооперации договорные отношения между ними могут быть эпизодическими, временными и в условиях жесткой конкуренции распадаться.

В наибольшей мере глобализация произошла в Европейском союзе, как выражение обобществления производства на региональном уровне. Об этом качественно новом уровне обобществления мирового производства и капитала, при котором происходят интеграционные процессы между государствами на региональном уровне, и новыми отношениями, возникающими на этой ступени, и пойдет речь ниже.

Существует множество определений глобализации, глобализма и связей между ними. Однако многим из них присущи следующие недостатки: во-первых, смешивают понятия интернационализации, глобализации и глобализма. Отсюда утверждения, что основы глобализации и глобализма определили еще классики марксизма-ленинизма, тогда как они вели речь только об интернационализации производства и капитала. Во-вторых, трактуют эти понятия безотносительно к исторически определенному уровню обобществления производства и капитала. Тогда как эти явления, как качественно новые образования, возникли в условиях новой НТР и порожденной ею новом уровне обобществления производства. В-третьих, как правило, речь идет только о количественных параметрах (например, рост торговли, производства, мобильности капиталов, рост численности ТНК, усиление трендов нестабильности и неравенства и т.п.) глобализации, тогда как она имеет качественное отличие от интернационализации. В-четвертых, не выделяется производственная глобализация как ее основа. В-пятых, смешиваются понятия глобализация и глобализм. (Научный доклад. Институт социологии. Национальная Академия наук Украины. Киев. 2020 г.).

3.4. «Коллективный империализм» и неоколониализм.

Интеграционные процессы между государствами после Второй мировой войны происходили под непосредственным воздействием развернувшийся новой НТР и развивались от одних простых форм к более сложным. Выделим главные из них: зона свободной торговли – отмена таможенных барьеров во взаимной торговле; таможенный союз – свободное перемещение товаров и услуг внутри союза и единые таможенные тарифы по отношению к конкурентам вне союза; экономический союз – свободное перемещение товаров, рабочей силы и капитала, осуществление единой экономической, валютно-финансовой, и налоговой политики; политический союз – создание конфедеративного экономического и политического союза. В настоящее время с различной степенью интеграции в мире насчитывается уже около 30 международных союзов. Главными из них являются: Североамериканская ассоциация свободной торговли – НАФТА, в которую входят США, Канада и Мексика; Организация американских государств (ОАГ), Южноамериканское сообщество, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН); интеграционное объединение стран Африки (включает более 30 государств); Евразийский союз (Россия, Белоруссия, Казахстан, Армения и др.); БРИКС и др. Однако наиболее развитой формой региональной интеграции является экономический и политический Европейский союз (ЕС). Последний включает 27 стран Европы, главными из которых выделяются Германия, Франция, Италия и др. ЕС предшествовало отраслевое объединение – Европейское объединение угля и стали (1952 г.). Затем таможенный союз образовали ФРГ, Франция, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Италия. В 1957 г. эти 6 стран подписали Римский договор о создании Европейского экономического сообщества («общего рынка»). В 1993 г. на базе ЕЭС был создан Европейский союз, в который в 1998 г. вступили Австрия, Швеция, Финляндия, а Турция заключила таможенный договор с ЕС. В 1999 г. появилась общая валюта – евро. В 2004 г. ЕС расширился за счет трех стран Балтии, Польши, Венгрии, Чехии и Словакии, в 2007 г. – Болгарии и Румынии, в 2013 г. – Хорватии. В 2018 г. из ЕС вышла Британия.

С образованием ЕС появились три мощных центра мирового империализма, которые образовали между собой «коллективный империализм», исключающий военные конфликты между собой, которые в условиях существования мощной мировой системы социализма могли бы окончательно разрушить мировую систему империализма. Это качественно новая ступень в развитии империализма, отличающаяся от империализма первой половины ХХ века, когда империалисты развязывали между собой войны, до предела накаляя классовые отношения. Теперь они вступили между собой в союз, позволяющий совместно эксплуатировать весь остальной мир.

Следует заметить, что еще до образования трех центров империализма, когда после Второй мировой войны были сокрушены принципиальные соперники США – Германия и Япония – США получили огромное превосходство перед ними в производственном, финансово-экономическом и военном отношении и стали единственным гегемоном в капиталистическом мире. Время до середины 1970-х гг. стало для Америки «золотым веком». Так, США обладали более половиной мирового промышленного производства, превосходством в сфере высоких технологий, которые станут определять их развитие во второй половине века, ВВП на душу населения по ППС был почти в 5 раз выше, чем в среднем в мире, и почти в 2 раза выше, чем в Западной Европе; они располагали новым тотальным средством уничтожения – ядерным оружием; золотой запас, сконцентрированный в казначействе США в 145 млрд. долл. в  1938 г., увеличился до 20065 млрд. долл. — в 1945 г., тогда как остальной мир в этот период располагал запасами золота всего лишь на 13 млрд. долларов. Произошла мощная концентрация силы и власти мирового капитала в одном центре империализма.

По причине этого могущества США доллар с 1944 года, в соответствии с решением конференции в Бреттон-Вудсе (США), стал мировой резервной валютой и лег в основу всей мировой финансовой системы. По той же причине США стали играть главную роль и в образованных в это же время ведущих мировых финансовых институтах – в Международном валютном фонде (МВФ), который управляет глобальными финансовыми рынками, в Мировом банке (МБ), который предоставляет займы для экономического развития, и во Всемирной торговой организации (образованной значительно позже), которая надзирает за соблюдением условий мировой торговли, выгодных для ТНК.

Получив монопольное право на эмиссию доллара и бесконтрольно выпуская ничем не обеспеченные банкноты, США, в том числе и через МВФ и ВБ, установили финансовую власть над большинством стран капиталистического мира, превратив доллар в орудие их эксплуатации. Делая огромные вливания капитала в разоренные войной экономики западных стран, они подчинили их своему влиянию в техническом, экономическом, политическом и военном отношении.

Однако со временем, по мере того, как ЕС и Япония наращивали свою экономическую мощь и приобретали самостоятельность, эра неограниченного господства США стала ослабевать. К концу 1960-х годов американские производители уже не имели какого-либо ощутимого преимущества перед западноевропейскими и японскими производителями, которые успешно завоевывали внутренний рынок США, а остальной мир превратился в зону конкуренции между этими странами. Обретение западными странами равновесной экономической силы позволяло бы им вообще отказаться от «руководства» США. Эта опасность усилилась, когда мировое капиталистическое хозяйство вступило в период мирового энергетического кризиса с начала 1970 годов, а конкуренция между империалистическими странами обострилась. Этот кризис был вызван действием все тех же законов капиталистического присвоения, когда страны «Севера» грабили «третий мир», что, в конечном счете, и вызвало ответную реакцию. В конце 1973 года страны ОПЕК, объединившие страны экспортеров нефти, взвинтили свои цены в пять раз – с 3 до 15 тогдашних долларов за баррель, – попробовав «перетянуть одеяло на себя», что и стало главной причиной энергетического кризиса в странах Запада. Для выхода из кризисного положения путем модернизации производства всем странам «триады» (Севера) требовался большой приток капитала, источником которого могли стать только страны «третьего мира» (Юга). Тогда США, если говорить конкретно, предложили своим союзникам «партнерство», обеспечивающее перетекание богатств, капиталов из «стран Юга» в «страны Севера». Это партнерство было организационно закреплено в таких формах, как Трехсторонняя комиссия, «Большая семерка», Всемирный экономический форум в Давосе, которые и сегодня является тем, что мы задним числом называем «многосторонними отношениями».

Главная цель по ограблению «третьих стран» выразилась в концепции глобализма. В то время реализация концепции глобализма во время ее принятия в средине 1970-х годов представлялась как американская мечта к мировому господству, как проект по созданию нового неоколониального мирового порядка. Главным экономическим средством реализации концепции глобализма стала политика неолиберализма, представляющая, по сути, перенос классовых отношений на международную арену. Смысл этой политики состоит в том, что страна в обмен на кредиты от Международного валютного фонда (США) должна выполнять ряд требований, после чего она попадает в зависимость от США, в систему неоколониализма. Назовем главные из этих требований: либерализация (свобода) цен и свободное передвижение капиталов; уход государства из экономики и приватизация государственной собственности, долларизация экономики и превращение центрального банка (ЦБ) из государственного в частное предприятие с подчинением его США; вывоз из страны средств ее сбережений и инвестиций в США как условие вхождения ее в глобализацию. Выполнение этих требований позволяет империалистам решать следующие задачи по колонизации страны: разрушить обрабатывающую промышленность, основу независимости страны, и превратить ее экономику в сырьевой придаток Запада; обеспечить вывоз богатств из страны-заемщика в Центр империализма (США); сокращать население страны до количества, необходимого для обслуживания сырьевого сектора экономии. Задачи, как видим, фашистские, людоедские.

Однако для проведения политики неолиберализма требовались огромные кредитные средства. И они нашлись. Дело в том, что до Первой мировой войны существовали жесткие ограничения на эмиссию денег в виде золотомонетного (классического) стандарта, или «золотого стандарта»; после этой войны мир перешел к менее жесткому золотому стандарту – золотослитковому и золотодевизному; Бреттон-Вудская система еще более ослабила ограничения, установив золотодолларовый стандарт, а на смену ей в 1976 году пришла Ямайская система, которая вообще сняла «золотой тормоз» и открыла шлюзы для ничем не ограниченную денежную эмиссию. Теперь США, обладая «печатным станком» Федеральной резервной системы, могли выпускать в безграничном количестве ничем не обеспеченные банкноты. Выпуск продукции «печатного станка» США определялся только спросом на кредиты. И такой спрос в огромном количестве появился во многих странах Юга в 1970-х гг., которые из-за жестокого экономического кризиса оказались в тяжелом финансовом положении и выстроились в очередь за кредитами. Эти кредиты на приемлемых условиях и предлагались в изобилии американскими банкирами. Получая кредиты и взамен выполняя требования «Вашингтонского консенсуса», страны попадали в полную экономическую зависимость от США, или, другими словами, становились неоколониями. Так, США создали систему неоколониализма, куда вошли свыше 120 стран третьего мира. Позже, после распада СССР в нее вошли все страны (кроме Белоруссии) на постсоветском пространстве – Россия, Украина и др. Так начался новый этап ограбления империалистами стран третьего мира новыми экономическими средствами порабощения, этап неоколониализма.

Особенно масштабно и несколько раньше, чем в других странах, США использовали неолиберализм в странах Латинской Америки. Здесь политика неолиберализма переплеталась с политическими формами подчинения, включая и откровенную террористическую диктатуру, и псевдодемократию. Здесь была отработана и военно-полицейская система, которую США уже в глобальном масштабе во многих случаях применяют в наше время. Уже в первые годы неолиберальных реформ в точном соответствии с целями «Вашингтонского консенсуса» были уничтожены целые отрасли промышленности и сельского хозяйства, а экономики этих стран быстро превратили в монокультуру, экспортом которой заниматься стали ТНК. Так, Аргентина из индустриально-аграрной страны превратилась в монокультурного экспортера зерна и мяса. В Мексике и Бразилии было почти убито производство для внутреннего потребления, а транснациональный агробизнес, разоривший местный капитал и экспроприировавший крестьян, дает в основном экспортную продукцию типа трансгенной сои, апельсинового сока, «ножек Буша». В Боливии был разрушен госсектор и все прежние отрасли экономики, а их место сначала заняла монокультура коки, а затем вместо коки перешли на производство сои. Людей насильственно сгоняли с земли, особенно коренных индейцев, а нередко и уничтожали их военизированными бандами латифундистов. Многим миллионам была уготована участь беженцев в США, Западную Европу, где на правах изгоев их ожидала самая черная и низкооплачиваемая работа и жилье в трущобах. Не менее варварски США эксплуатируют недра Африки, богатых залежами таких ценных и редких металлов как марганец, платина, золото, олово, никель и многие другие с низкой себестоимостью их добычи, и обработки. Для охраны своих капиталов США на этом континенте разместили свыше 40 военных баз. Из-за нещадной эксплуатации коренного населения длительность жизни людей здесь составляет 37 лет. Особо трагическим случаем в современной истории явился тот факт, что США, используя политику неолиберализма, удалось повернуть историю вспять – разрушить СССР и др. страны бывшего социализма с исторически более высоким общественным строем. Таким образом, политика неолиберализма стала орудием неоколониализма, позволяющая без единого выстрела покорять другие страны, разрушать промышленность руками их правителей, выкачивать за бесценок природные ресурсы, грабить трудящихся, сея нищету и безработицу; без напалма уничтожать население, сокращая его до «необходимого» количества и т.п. Кто же будет противиться этой политики, их ожидают государственные перевороты, диктатура американских ставленников, война и фашизм. И все это ради чистогана, прибыли. Конечно же, все это делается под видом свободы и демократии, в борьбе с тоталитарными и другими неправедными режимами.

3.5. «Финансиализация» и финансово-экономический кризис.

Огромные потоки награбленных средств, вызванные новой колонизацией «третьих стран», хлынули в финансовую сферу «богатых стран». Причем эти потоки постоянно возрастают. Практически все страны «третьего мира», наученные горьким опытом 1970-х гг. прошлого века, когда во время кризиса они попали в долговую яму, стали накапливать средства на случай кризиса и инвестировать их в ценные бумаги, главным образом, в США. За период 2000-2013гг. развивающиеся страны увеличили свои валютные резервы более чем в пять раз, а их размеры достигли более 8 трлн. долл. Причем, по прогнозам МВФ, и в перспективе их величина будет возрастать с не меньшими темпами. Эти средства в своей большей части, превращаясь в долговые обязательства США, служат резервной базой для дополнительной колоссальной по своим размерам эмиссии долларов.

Другим потоком финансовых средств является рента от использования доллара США. Поскольку цены на нефть исчислялись в долларах, то весь мир должен покупать их у Америки, чтобы расплатиться с ОПЕК, чьи сверхдоходы затем вкладывались в банки США. Кроме того, эмитируя мировую резервную валюту, они получают процент со всех займов и могут покупать товары на ничем не обеспеченную бумагу.

Далее, во многих развитых странах многие компании финансового и реального секторов из-за неуверенности в своей финансовой устойчивости вынуждены поддерживать значительную долю наличной ликвидности в своих балансах в долларах. Эта величина достигает 10% их активов. Весьма существенным источником финансовых средств стал перелив производительного капитала из производства в финансовую сферу из-за падения нормы прибыли на капитал в развитых странах, начиная еще с 1970-х гг. прошлого века. Причем этот перелив все более усиливается. Так, если в 1970 гг. в финансовой сфере производственными корпорациями было получено 15% прибыли, то в 2008 году этот показатель вырос уже до 40%. Наконец, огромная, ничем не обеспеченная эмиссия долларов США.

Все эти огромные потоки финансовых средств, не находя прибыльного применения в производстве, были направлены в сферу производных финансовых операций (деривативов), финансовых спекуляций, различного рода посреднических услуг и т. п.  Возник вторичный рынок финансовых производных, который лавинообразно разрастался за счет множества все новых финансовых производных инструментов, обороты которых измеряются десятками триллионами долларов. Все это привело к количественному превышению – уже в десятки, а местами, и сотни раз – финансов над реальными производственными активами. Это количественное превышение, превратив финансовый капитал в могущественную самодовлеющую силу, в свою очередь, привело к качественным изменениям в современном капитализме. Произошла финансиализация капитализма, это означает, что финансовый сектор приобрел самостоятельное значение, оторвался от реального сектора экономики и существу концентрируется на финансовых спекуляциях. Рассмотрим ближе этот вопрос. Ценные бумаги не создают новую стоимость, а та, которую они представляют, является «ложной стоимостью», ее фиктивным отражением, знаком стоимости. Они не создают и прибыли, а та, которую получают их владельцы, является ничем иным, как результатом перераспределения в результате спекулятивных сделок ранее созданной в производстве прибавочной стоимости. В этом суть фиктивной природы этого капитала, которая проявляется особенно во время кризисов, когда резко падают котировки акций, капитализация компаний, оказавшись мыльными пузырями.

Следовательно, ценные бумаги являются лишь посредником, средством в перераспределении уже созданной в производстве прибавочной стоимости, средством спекулятивного самовозрастания капитала и на этой основе источником существования все возрастающего паразитического слоя в обществе – финансовой олигархии.

Так как пополнение финансового рынка оторванных от реального обеспечения ценными бумагами, как правило, процесс неконтролируемый, то изначально он заключает в себе возможность проведения различных финансовых афер с целью перераспределения средств в пользу финансовой олигархии. 

В движении фиктивного капитала всеобщая формула капитала Д-Т-Д (1) получила законченную форму фетишизации, достигла невиданного до сих пор абсурда: ничем необеспеченные деньги (простые бумажки) приносят деньги в виде прибыли (например, вследствие спекуляции). То есть Д-Т-Д (1) превращаются в 0 –Д.

Таким образом, в прибыли от фиктивного капитала прибавочная стоимость, произведенная в производстве, достигает высшей ступени своего превращения. Исторически таких ступеней несколько. Вначале, как выше было показано, истинную природу прибавочной стоимости скрывает прибыль, которая выступает как ее превращенная форма и в которой прибавочная стоимость перераспределяется в пользу предприятий с более высоким техническим (органическим) строением капитала; затем — монопольная сверхприбыль, в которой прибавочная стоимость перераспределяется уже в пользу монополий, выражая отношения их господства на рынке; далее – империалистическая сверхприбыль, в которой перераспределение прибавочной стоимости выражает эксплуатацию империалистами других зависимых стран; наконец, в прибыли от фиктивного капитала, когда от прибавочной стоимости не остается и следа и она достигает высшей степени фетишизма.

С этим новым качеством денег неразрывно связано и новое качество современного капитализма – он приобрел фиктивно-финансовую окраску.

Однако сама по себе финансовая сфера, несмотря на ее могущество, самостоятельной является лишь относительно. Как бы не изощрялись олигархи в перераспределении, перераспределять можно лишь то, что создано в производстве. Какими бы покровами фетишизма ни прикрывался финансовый капитал, его виртуальность обнаруживается, особенно во время кризисов, когда огромные денежные богатства в один миг исчезают без следа. Его материальной базой, главным источником его обеспечения, пределом расширения и фактором сокращения является производство, с которым он, в конечном счете, связан.

Видимость полной необеспеченности всей финансовой массы вытекает из того обстоятельства, что все финансовые активы страны соотносят, как правило, с количеством золотого резерва страны. Так как величина этого резерва ничтожно мала (например, обеспеченность долларовой массы в США составляет всего лишь 4%), то отсюда делается вывод: «Сегодняшние деньги вообще ничем не обеспечены». (М. Воейков. В сборнике «Пределы капитализма и прорывы социализма». М.ВТРК. 2016. С. 88.). Между тем в структуре финансовой сферы, например, США, следует различать средства, которые обеспечены: 1) золотом, золотовалютными резервами страны; 2) активами реального сектора экономики страны, ее природными богатствами (поэтому небезосновательными являются предложение ряда ученых России взять вместо золотого или долларового стандарта для выпуска национальной валюты нефтегазовый или минерально-энергетический потенциал страны); 3) резервными фондами других стран и другими иностранными инвестициями, которые хранятся в США (большую их часть за определенный период времени  можно принимать за величину постоянную); 4) активами реального сектора экономики зависимых стран, которые США могут использовать в принудительном порядке или с применением военной силы (поэтому обычное утверждение, что «сила доллара обеспечивается военной мощью США», надо понимать не только буквально, но и в том смысле, что военная мощь является средством обеспечения доллара реальными активами зависимых стран); 5) наконец, эмиссия ничем не обеспеченных долларов. Здесь также следует различать (1) ту часть эмиссии, которая может быть вложена в развитие производства и возвращена в скором времени за счет его отдачи, и (2) которая используется в спекулятивных, паразитических целях.

Каждая из этих частей финансовой сферы играет разную роль в обеспечении устойчивости экономики, ее развитие, а также в надувании финансовых пузырей, вызывающих кризисы. Наибольшую устойчивость экономики и твердость валюты обеспечивает золото. Наибольшую вероятность финансовых кризисов — ничем не обеспеченная часть эмиссии долларов, используемая в финансовых спекуляциях. Остальные случаи промежуточные, и представляют собой различную степень обеспеченности денег и могут в большей или меньшей степени влиять на конечный результат.

В последнем случае мы имеем дело с абсолютной фиктивностью капитала. Коэффициент абсолютной фиктивности (КаФ) наиболее точно можно определить как отношение величины фиктивного капитала к золотому запасу страны. Ту величину КаФ, при которой возникает финансовый кризис, назовем — предельной или кризиснойКаФ.

Влияние других факторов обеспеченности выразим в коэффициенте относительной фиктивности (КоФ), который может быть представлен как ряд КоФ (1), КоФ (2) и т. д., располагающихся по силе и степени воздействия этих факторов.

Итак, ограбление империалистами главным образом «третьих стран», стран на постсоветском пространстве и за счет этого огромное перенакопление капитала обратным образом, бумерангом ударило по их господству, вызвало мировой финансово-экономический кризис, обострило до предела противоречия во всем капиталистическом мире,

3.6. Финансиализация и мировой финансово-экономический кризис.

Мировой финансово-экономический кризис (2008 г) возник тогда, когда его совсем не ждали. В докризисное десятилетие в мире наблюдались беспрецедентно высокие темпы роста, казавшиеся результатом обретенных экономико-политических инноваций, и теперь будут действовать всегда. А кучка империалистических государств во главе с США, так варварски осваивавшая все 1990-е годы постсоветское пространство, кичилась своей силой и мощью, воспевала «американскую мечту» и устанавливала новый мировой порядок. Теперь они все вместе погружены в мировой кризис, который продолжается до сих пор. Конечно, никуда не исчезли глубинные причины и для классических структурных кризисов перепроизводства с их главными признаками: перепроизводство товаров, падение производства, увеличение безработицы, паника вкладчиков в банках и т.п. Однако уже в 1970-х годах прямое или косвенное воздействие государства на течение промышленного цикла позволило в последние десятилетия смягчить течение цикла, так что они стали менее глубокими и менее острыми.

Кроме того, в условиях информационной революции развитие мировой информационной сети позволило частью предупредить относительную избыточность производства, и тогда кризис перепроизводства приобрел форму недогрузки предприятий, сокращения, стагнации производства и т.п. И, возможно так капитализм и перебивался бы от недогрузки к загрузке еще какое-то время. В связи с этим на Западе широкое распространение получили утопические теории о преодолении циклического характера капиталистической экономики. В своем последнем экономическом докладе Конгрессу США бывший президент Билл Клинтон самонадеянно заявил, что пришло время выбросить положения о кризисном развитии капитализма на свалку истории. Однако, в 2008 году грянул мировой финансово-экономический кризис, который по своим источникам и механизмам, глубине и размаху совершенно отличался от прежних кризисов перепроизводства товаров. Его источником стали огромные потоки финансового капитала, которые, как уже было сказано, устремились в спекулятивные операции, различного рода посредническую деятельность, превратившись в ценные акции, различного рода деривативы как орудие обогащения, минуя производство.

Конечно, и раньше, например, перед мировым кризисом 30-х годов прошлого века, имело место перенакопление в финансовой сфере. Однако за последние тридцать лет фиктивный капитал — в десятки раз превысил реальный, производительный капитал, неизмеримо больше, чем в конце 20-х годов. Опираясь на власть гигантских корпораций, сращенных, к тому же, с мощью государства, он превратился в главную экономическую силу мировой экономики. И это определило особенность современного мирового финансового кризиса и его отличие от обычного, классического кризиса.

Капитал в финансовой сфере, особенно благодаря информационной революции, стал крайне мобилен и всепроникающ. Это дало ему возможность буквально в секунды перемещаться из сектора в сектор, из страны в страну. Отсюда коварство финансового кризиса – он непознаваем, не ясны механизмы его развертывания и выхода из него, его масштабы и продолжительность, поэтому он практически не управляем и не предсказуем. Он состоит из ряда эпизодов и волн, может охватывать отдельные сектора экономики, страны и регионы. Те или иные вспышки финансовых пузырей могут произойти в любое время, в любом месте и по любому случаю, вызвать разрывы в цепи долговых обязательств, а вместе с ними отдельные кризисные явления или обрушить всю финансовую систему, как это и произошло с банкротством крупнейшего американского инвестиционного банка Lehman Brothers, что непосредственно и привело к мировому финансовому кризису 2008 г.

Эти взрывы в фиктивной сфере через нарушения реальных финансовых связей, которые непосредственно обслуживают реальный сектор экономики, разрывают и производственно-технологические цепочки, держа в хронически депрессивном состоянии производство или вызывая экономические кризисы, которые, накладываясь на финансовые, еще больше усиливают кризисный эффект. Так произошло в 2008 г, когда финансовый кризис вызвал экономический кризис, а наложение одного на другой стало причиной столь длительного падения производства в ведущих странах мира. О замедлении темпов роста развитых стран свидетельствуют следующие данные: по сравнению с 1990-ми годами, за пятилетний период 2008-2013 гг., когда темпы прироста ВВП составили по годам, соответственно: в Германии – 0,8; -5,1; 3,9; 3,4, 0,9; 0,5; в Великобритании – -0,8; -5,2; 1,7; 1,1; 0,3; 0,7; Франции – 0,2; -2,9; 2,0;, 2,1; 0,3; 0,3; Италии –  -1,2; -5,5; 1,7;  0,4; -2,4; -1,9; США – -0,3; -2,8;  2,5; 0,6; 2,3; 2,2.

Однако здесь существует и обратная связь. В случае падения производства потоки финансового капитала, не найдя производительного применения, становятся дополнительным «горючим материалом» для новой волны кризиса и т.д.  Однако и в случае роста производства, как уже отмечалось, происходит высвобождение «избыточного» капитала». Этот эффект все более будет усиливаться с развитием современной НТР, когда дополнительная прибыль от использования обильных плодов этой революции еще больше будет сгущать черные тучи огромных масс фиктивного капитала, которые «денежной пеной» будут накрывать реальный сектор экономики. Думается, что именно это обстоятельство стало одной из главных причин, почему капитализм так медленно осваивает плоды новой научно-технической революции. Можно предполагать, что переход производства, скажем, на 6-ой технико-технологический уклад заведет экономику в гавань полного коллапса вследствие усиления непрекращающихся мировых финансовых кризисов и безнадежности выхода из них.

Следует заметить, что, в отличие от циклических кризисов, которые содержат механизмы автоматического выхода из них, финансовые кризисы, наоборот, содержат источники постоянного их возгорания в виде разрывов финансовых пузырей. Поэтому, взаимодействуя между собой, эти два вида кризисов («сладкая парочка»), имея постоянно источник воспламенения, в потенциале могут постоянно держать производство в депрессивном или кризисном состоянии. Это новые ловушки для современного капитализма. Следует заметить, что «горючий материал» для возгорания финансовых кризисов, как было показано выше, будет постоянно возрастать. Эти средства в своей большей части, являясь долговыми обязательства США, служат резервной базой для дополнительной колоссальной по своим размерам эмиссии долларов; а она в свою очередь, порождает в десятки, а то и сотни раз больше деревативов – «горючий материал» для нового возгорания кризиса.

Так что в США, как и в других, особенно развитых странах Запада, источники для все новых волн финансовых кризисов не иссякают, а нарастают. А в дальнейшем это существенным образом скажется на длительности циклического движения капиталистического производства в сторону его увеличения.

Отметим, что если депрессивное состояние, кризисные локальные явления могут вызывать отдельные разрывы различных по величине финансовых пузырей, то обрушение всей финансовой системы, всеобщий финансовый кризис возможен лишь при достижении фиктивным капиталом определенной критической величины.

Интересно, что в поисках выходов из кризиса многие страны после его начала направили в качестве антикризисных мер в закрома банков значительные бюджетные средства. США, например, закачали в свои банки от одного до двух триллионов долларов. То есть, пошли по тем же путям, которые привели их к кризису (как говорят, тушили огонь бензином). По мнению Глазьева С.Ю., финансовый кризис вызван устаревшим технологическим укладом, а «выход из кризиса предполагает становление нового технологического уклада. Его расширение создаст материальную основу для новой длинной волны экономического роста …» (С.Ю. Глазьев. Стратегия опережающего развития России. М. Экономика. 2010. С. 26). Этот рецепт всегда применялся для выхода из обычного структурного кризиса. Однако накопление фиктивного капитала в развитых странах происходило параллельно с освоением нового технологического уклада на основе новой информационной революции. Более того, именно ускоренное перенакопление фиктивного капитала тормозило освоение новой научно-технической революции на Западе. Да и в 2008 г. финансовый кризис возник при дальнейшем обновлении производства в этих странах. Поэтому Глазьев, ошибочно, считает, что финансовый кризис есть только дело глобальных игроков, затеявших игры на повышение-понижение с целью снять огромный куш. Конечно, и это есть, но болезнь намного глубже и, похоже, для капитализма не излечима. Следовательно, то, что годится для циклического кризиса, не годится для финансового, здесь требуются принципиально другие подходы и средства.

Похоже, что современный капитализм приобрел новую, практически неизлечимую болезнь в виде фиктивного капитала, который будет теперь постоянно следовать за ним как тень, угрожая накрыть реальное производство все возрастающей тучей фиктивного капитала, все более сжимая возможности для выживания. Так что особенностями современных капиталистических кризисов являются: 1) переход от четырехфазного цикла к двухфазному, не «дотягивая» до оживления и подъема; 2) затяжной характер кризиса и депрессии. Как писали К. Маркс и Ф. Энгельс, буржуазия «… подготавливает более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им. (К. Маркс и Ф. Энгельс Соч. т. 4, с. 430).

О чрезвычайной опасности современного кризиса для всей капиталистической системы давно уже говорят лидеры ведущих стран мира и многие известные экономисты. Так, полная беспомощность и уныние звучат, например, в докладе МВФ (июль 2013 г.): «При сохранении старых рысков возникают новые». Некоторым кажется, что все дело в случае, который можно было бы предотвратить. Например, появление кризиса 2008 года серьезно связывают с безумной ошибкой министра финансов США Хэнка Полсона обанкротить банк Lehman Brothers в сентябре 2008 года, якобы, с целью преподать рынкам «урок». Большинство же западных экономистов сбились с ног в поисках «новой мировой финансовой архитектуры», «концепта стран», где господствовал бы баланс сил и согласие интересов. Однако на пути встали острые противоречия, прежде всего, между империалистическими странами, о чем и пойдет речь дальше.

3.7. Обострение межимпериалистических противоречий и пределы капитализма.

Среди главных центров империализма США, по-прежнему, играют роль «глобального гегемона», которые превратили ЕС и Японию в своих вассалов. Однако эта роль многими все больше ставится под сомнение, предсказывая закат империи США (по этому вопросу мнения расходятся. Одни считают США самой мощной в экономическом, научно-техническом и военном отношении страной мира, образцом свободы и демократии с безоблачной перспективой. Другие, наоборот, доказывают, что этот айсберг изрядно подтаял и погружается в бездну). Поэтому США все большую ставку делают на «острую» силу ради продления срока гегемонии, все больше приобретают черты фашизма и выступают как абсолют зла. В чем же могущество и слабость этого «глобального гегемона»? Является Америка образцом свободы и демократии или абсолютом зла? Поэтому выясним вначале, в чем сила и слабость этого «глобального гегемона».

Роль глобального гегемона США подкрепляют, прежде всего, своим денежным преимуществом. Капиталы текут из Европы, Японии и государств Юга (из богатых нефтью стран и от компрадорских правителей стран «третьего мира»), из валютных резервов стран, которые видят в казначейских бумагах США «гавань спасения»; наполняются из средств, полученных за счет обслуживания долга, навязанного большинству стран периферии; за счет ренты от доллара, за счет эмиссии триллионов ничем не обеспеченных долларов (выпуск таких бумаг в 2005-2012гг. вырос в США в 3 раза). Господство финансово-спекулятивной сферы связано и с переливом производительного капитала в финансовую сферу из-за более высокой нормы прибыли в финансовой сфере и падением ее в материальной сфере производства.

Существует глубокая, существенная зависимость между господством финансовой сферы и падением экономики. Например, в конце XIX века в Британии, когда господство в финансовой сфере привело к потере ее лидирующей роли в мире; или в период между мировыми войнами, когда в США финансы начали играть все большую роль, в результате чего в 1929 году наступила Великая депрессия, которая распространилась затем на весь мир, а окончательно была преодолена только в ходе Второй мировой войны. Связано это с тем, то господство финансово-спекулятивной сферы оказало разрушительное воздействие на производительные силы общества, пустило глубокие метастазы во все его сферы. Вместо инноваций в производственную сферу теперь занялись инновациями в финансовой сфере, погоней за рентой, спекуляцией, что ведет к снижению заработной платы рабочих, спроса в экономике, к сокращению материального производства. Этому способствовал и переход США к политике неолиберализма внутри страны, как инструменту усиления эксплуатации трудящихся, которая является неотъемлемым элементом господства финансового капитала. Это произошло с приходом к власти в 1979 г. М. Тэтчер в Великобритании и Р. Рейгана в 1980 г. в США и означало конец эры кейнсианства с ее альянсом между трудом и капиталом, находящимся в центре кейнсианского компромисса, и наступление эры неолиберализма.

В классовых отношениях политика неолиберализма означает режим «жесткой экономии», усиление доминирования капитала над трудом с его политикой гибкого рынка труда, направленной на ослабление переговорной силы рабочих; сосредоточение монетарной политики на инфляции вместо обеспечения полной занятости; навязывание строгой фискальной политики, ограничение социальной политики государства и т.п.

Однако эта политика снижения реальных доходов большинства трудящихся имела свои отрицательные последствия и для экономики страны.  Дело в том, что снижение зарплат, как известно, снижает спрос, который ведет, в свою очередь, к падению производства. Правда, здесь буржуазия оказалась на высоте своего искусства, когда дело коснулось потери прибыли. Она изобрела кредит как «принуждение к потреблению». Если сокращение зарплат стало основой роста прибылей Уолл-Стрита, корпораций, то использование кредита компенсировало нехватку спроса из-за сокращения зарплат. Американцы уже с 80-х г. прошлого века были приучены жить в кредит.

Однако, вместе с падением зарплат рабочие руки дешевеют, а это, в свою очередь, привело к сокращению инноваций и инвестиций в области новых технологий, к торможению научно-технического прогресса. Так, например, в 1980-х годах замедлились инвестиции в робототехнику и другие сферы высоких технологий. Логично, что для Америки стал привлекательный рынок дешевой рабочей силы в Китае, куда и был направлен значительный производственный капитал. Все это ослабило американскую экономику, особенно ее сектор обрабатывающей промышленности. Сущим подарком для экономики США стало разрушение социализма в СССР и странах Восточной Европы, когда присвоение богатств на постсоветском пространстве придало экономике США существенный импульс. Этот эффект, который отсрочил очередной кризис капитализма на полтора-два десятилетия, сошел «на нет» к началу XXI века.

В настоящее время Америке противостоят в сфере высокотехнологичных продуктов – Европа и Япония, в производстве товаров народного потребления – Китай, Корея и другие страны, в сфере сельского хозяйства – Европа и юг Латинской Америки и т.п. Торговый дефицит, возрастающий год за годом, вырос со 100 миллиардов долларов в 1989 году до 500 млрд. долларов в 2002 году и продолжает возрастать. (Сборник: Закат империи США. М.2013. с. 43).

Снижающийся производственный потенциал и возрастающие непроизводственные расходы тянут США в глубокую долговую финансовую яму, из которой выбраться им становится все труднее.  Так, совокупный долг США в 2014 г. составил (по оценкам ФРС) 62,1 трлн. долл., в относительном выражении – 350% ВВП. Из них государственный долг достиг 19 трлн. долл., а остальные – долг американской экономики.

При таких долгах любая страна была бы объявлена банкротом. Но только не США. Являясь хозяином «печатного станка» и используя политику неолиберализма, Америка привлекает огромные финансовые ресурсы из большинства стран мира. США, как ни одна капиталистическая страна в мире, стала той черной воронкой, куда стекаются финансы со всего мира. Америка имеет преимущество вообще не возвращать долги. За счет этих средств покрывается значительная часть американского дефицита. Поэтому Америка все больше потребляет, чем производит. По мнению ряда экономистов, мир делится на потребляющие и сберегающие страны. Собственно, термин «Кимерика» порожден сложившимся разграничением между потребительским бумом в Америке и мощным процессом сбережения в Китае и других растущих странах Азии.

Таким образом, финансовая система США представляет собой гигантский насос, который втягивает финансовые потоки из большинства стран мира и превращает их в паразитическое потребление американцев. Паразитическое существование за счет других стран и составляет суть «американского чуда». Однако это финансовое богатство США является фиктивным, призрачным и содержит взрывной потенциал, который может разрушить всю их систему

Дело в том, что все эти зарубежные инвестиции служат базой для колоссальной дополнительной эмиссии долларов, а еще – в десятки, сотни раз больше производства их заменителей. Так, на лидирующие американские банки (представляющие почти 60% активов банковской системы США) приходится деревативов на 230 трлн. долл., в 30 раз превышающих стоимость их активов. А в таком крупнейшем и весьма влиятельном банке США как Goldman Sachs отмечается 370-кратное превышение. И чем больше фиктивного капитала, тем больше «горючего материала» для кризисов, тем выше потенциал и вероятность новой волны разрушения фиктивной, по своей сути, американской экономики.

Таким образом, в результате указанных выше тенденций – усиления господства финансово-спекулятивного капитала, сокращения зарплат и урезания социальных выплат, снижения инвестиций в научно-технический прогресс – развитие США пошло по нисходящей линии. Не будем забывать, что в росте ВВП больше полвины занимают финансовые сделки и различного рода непроизводительные операции, которые и дают ложное представление о росте экономики. Это нашло свое выражение в постепенном ослаблении позиций доллара с 2000-х годов, в мировой валютной системе, во-первых, за счет внутренних факторов: масштабные размеры дефицита бюджета, увеличение государственного и частного долга, а также антикризисных мер государства, сопровождающихся ростом денежной массы и обесценением американской валюты; во-вторых, за счет ползучей дедолларизации мировой экономии, отражающей изменения в соотношении сил на мировом валютно-финансовом рынке, прежде всего, в результате формирования экономического и валютного союза в Европе с единой валютой – евро, усиления экономической мощи Китая и др.

Фактически, относительное преимущество США имеет только в военно-промышленном комплексе, который пользуется правительственной помощью. Для преодоления кризисных явлений в американском обществе и защиты условий для эксплуатации других стран мира США все более наращивают свой военный потенциал, следуя своим давним милитаристским целям – созданию «Большой территории» с доминированием на ней американцев. Тем более, что после разрушения Советского Союза США превратились в единственную сверхдержаву и таким образом было снято главное препятствие для американской военщины.

В «разделении труда» между империалистическими странами США играют роль главного военного щита и главной ударной силы империализма, призванной обеспечить господство на планете. Кажется, к этой роли они шли всю свою историю. США всегда вели грабительские войны. Историки подсчитали, что они всю свою историю каждые два года вели по одной войне. За 240 лет своего существования США вели постоянную борьбу сначала за установление своего господства в Северной и Южной Америке, а затем во всем мире с перерывом в совокупности, приблизительно, 20 лет. Горячая война сменялась холодной, а «холодный мир» — «горячими бойнями». Для своих милитаристских целей США за своими пределами дислоцируют, примерно, 800 военных баз, из них в Германии — 174 базы, в Японии – 113 баз, в Южной Корее – 83 базы. В дополнение к ним сотни военных баз разбросаны на территории около 80 иностранных государств. Концентрация большей части богатства в Соединенных Штатах в руках 400 сверхбогачей, числящихся в списке журнала «Forbes», как отмечает американская исследовательница Ривера Сан, является «отвратительным результатом сотен лет эксплуатации, завоеваний, колонизаций, рабства, подневольного наемного труда, обусловленных договорами порабощений, неволи, войн, милитаризма, кланового капитализма, потогонных цехов, низких зарплат, уничтожения земли, геноцида коренных народов, расизма, сексизма и тирании»
(А.Г. Арсеенко. Кризис глобального капитализма и перспективы рабочего движения в XXI веке).

На потребу больших и малых войн американский империализм из года в год тратит огромные суммы. Так, на долю США в 2014 г. приходилось более трети ассигнований всех стран мира на нужды войны. Военно-промышленный комплекс (ВПК), который в значительной мере развивается за счет государства, приближается уже к половине национального производства. Однако огромный военный потенциал США не соответствует его реальной силе. Войска США способны заставить отступить войска других государств. Но, чтобы довести войну до конца, необходимы наземные войска. Народ Америки всегда против того, чтобы приносить в жертву своих детей. А с этим политикам приходится считаться, опасаясь за свою карьеру. Действительно, США всегда сеяли смерть и уходили, но никогда не побеждали. Единственная война, где они победили, была война в Персидском заливе в 2001 г. Поэтому самые мощные в мире вооруженные силы никогда не могут быть реализованы, а значит и не представляют реально той опасности, о которой обычно говорят. Об этом свидетельствует вопрос, который в 1990-х годах задала госсекретарь США Мадлен Олбрайт военачальникам: «В чем смысл обладания самыми мощными вооруженными силами в мире, если мы не можем их использовать?» Для наземных операций США обычно стараются использовать другие силы, натравливая один народ на другой, одну нацию на другую.  как это произошло, например, на Украине.

Таким образом, гегемония США под тяжестью собственных противоречий движется к закату. Все их условное могущество состоит в привлечении в большей части заемного капитала, обеспечивающего паразитическое существование и военное превосходство США, которое они используют, в том числе, и для подчинения своих союзников по империалистическому блоку.

Кроме военного превосходства, США в конкурентной борьбе с Европой и Японией, которые не имеют существенных ресурсов для своей экономики, имеют решающее преимущество на уровне глобального контроля над природными богатствами планеты (прежде всего, нефтью в Персидском заливе). США действует на Ближнем Востоке в тесном взаимодействии со своими двумя союзниками: Турцией и Израилем. Турция удалена из региона и вынуждена соглашаться с тем, что США защищают там глобальные жизненные интересы триады, то есть снабжение нефтью. Используя свои основные преимущества, США всегда вели искусную игру по ослаблению и разъединению Европейского союза, используя Британию как троянского коня атлантизма.

Общность интересов стран триады существует в их борьбе за обладание ресурсами России в перспективе, что объясняет их выступление единым фронтом в санкционной борьбе против России. Их объединяет и политика неолиберализма как инструмента эксплуатации трудящихся всех стран, ибо, как известно, капиталисты всех стран делят между собой прибавочную стоимость по капиталу, где бы она ни производилась.

Однако эта же политика неолиберализма привела к обострению противоречий как между ЕС и США, так и в самом ЕС.

Отношения внутри ЕС, по примеру США, строятся на принципах неолиберализма с их приватизацией, представлением о государстве как враге индивидуальной свободы, независимостью центрального банка с целью уменьшения социальной роли государства, где оно есть, посредством финансового ограничения его деятельности, демонтажем общественных служб и жесткой экономией и др.

ЕС представляет собой «малый империализм» с его отношениями подчинения и угнетения.  Здесь есть свой Центр («Север») — наиболее развитые страны (Германия, Франция, Италия) и своя периферия («Юг») – менее развитые страны (Греция, Испания, Португалия, Ирландия и др.). Среди стран Центра главной является Германия, которая превратила ЕС в рычаг германского империализма. Европейский Центральный банк, где доминирует Германия, еще более фанатично, чем американский, придерживается принципов «Вашингтонского консенсуса». В частности, проводимая политика интеграции в ЕС, направленная на открытие рынков и свободу капитала, превратила страны периферии Европы в рынок для сбыта, главным образом, немецких товаров и сделала правительства других стран и миллионы людей должниками немецких банков.

Во время кризиса в 2008 г. Германия еще более усилила собственные экономические позиции за счет своих европейских партнеров, часть из которых оказалась в глубоком кризисе. Это — Греция, Италия, Испания, Португалия, а также Франция, которая была понижена до младшего партнера Германии. Эта зависимость вылилась в проблему долгов, которая в условиях продолжающегося кризиса стала доминирующей, а жесткие требования выплаты этих долгов вгоняют эти страны в долговую яму, грозя разорением и дефолтом. Глубокое противоречие между странами периферии Европы с высоким уровнем долга и бюджетного дефицита и кредитором-Центром вылилось, в частности, в выступлении в 2015 году народа Греции, который на референдуме не согласился с кабальными условиями кредиторов. Хотя этот очаг протеста как возник, так и погас. Все те же принципы неолиберализма действуют и в каждой стране Евросоюза, существенным образом ухудшая положение трудящихся этих стран.

Однако, несмотря на глубокие противоречия между странами ЕС, они образуют единый союз в течении уже больше четырех десятков лет. Пройдя ряд ступеней обобществления в производстве и достигнув высшей ступени экономического и политического союза, эта структура оказалась относительно устойчивой. Эта устойчивость обусловлена тесной взаимосвязью транснациональных компаний этих стран, переплетением их интересов, которые управляют политикой своих государств. Это позволило ЕС предотвратил попытку выхода в 1915 г. из него Греции, хотя, казалось бы, для него выгодно было избавиться от ее долгового бремени. Поэтому неправы те ученые, которые утверждают, что ЕС создан только как орудие угнетения трудящихся этих стран объединенным европейским капиталом. При этом они ссылаются на аналогичный подход Ленина в отношении возможного создания в то время Соединенных Штатов Европы. При всей верности положения о совместном угнетении европейским капиталом трудящихся этих стран, следует иметь в виду, что в то время европейский капитал не был столь концентрирован и переплетен, чтобы доходить до интеграции. Сейчас действие этого фактора является доминирующим. Не выдержала противоречий союза Англия, традиционно находясь ближе по экономическим интересам к США и выполняя роль троянского коня атлантизма.

Европа (ЕС) в отношении к США не раз демонстрировала свою независимость. В частности, Германия еще с 1870 до 1945 была главным конкурентом США. В послевоенное время еще до создания ЕС Шарль де Голль стремился создать неамериканскую Европу, основанную на франко-германском согласии и исключающей Британию (как агента США). Ему же принадлежала идея объединить Европу и Советский Союз против американского проекта мирового господства. В 1971 году ЕС вышел из зоны доллара и создал свою зону евро.

ЕС обладает и достаточно мощным экономическим потенциалом, чтобы противостоять экспансии США. К примеру, из 106 ТНК – крупнейших корпораций мира, у которых объем продаж или ВВП превышает 50 млрд. долларов, 50 мегакомпаний базируются в Европе, 38 – в США, 8 – в Японии (П.С. Ещенко, А.Г. Арсеенко. Куда движется глобальная экономика в XXI веке. Киев. Знание Украины. 2012. С 67.). Стремление к независимости Европы выразилось и в отказе ее, во всяком случае, безоговорочного, от поддержки американцев в их стремлении к бесконечным войнам против стран Юга.

Несмотря на это, Европа в настоящее время фактически оказалась в фарватере США, растворяя свои экономические преимущества и военный потенциал в американском глобализме.

По концепции глобализма накопление и управление первостепенными экономическими факторами – сбережениями и инвестициями – возможно только на глобальном уровне, а не на уровне национальных государств. Национальное отдается в жертву глобальному. Управление миром Америкой на принципах неолиберализма предполагает, что другие страны должны, обречены «делиться» своим прибавочным продуктом с США. На практике это выражается в том, что значительная часть прибавочного продукта, произведенного в Европе, перетекает в Америку. Эта дань глобализму оплачивается в различных формах, в частности, путем инвестирования собственного капитала (то есть сбережений), обеспечивая финансирование американского дефицита (потребления, инвестиций и военных расходов); оседания выручки от экспорта на счетах американских банков и др.

Однако то, что в интересах США — финансировать дефицит их бюджета за счет других стран, не может не противоречить интересам Европы. По сути, европейские страны обеспечивают американское превосходство. В связи с этим известный экономист Самир Амин писал: «Альтернативой для Европы (и всего остального мира) представляется прекращение этих вливаний в экономику США. Прибавочный продукт может быть использован на местном уровне (в Европе), и собственная экономика оживет». (Сборник: Закат империи США. Макс-пресс. М. 2013. С.48.).

Обострение противоречий между империалистическими странами связано и с валютными войнами. Суть такой войны состоит в том, что государства конкурирующих стран стремятся понизить курсы своих валют по отношению к валютам конкурентов, чтобы увеличить свою выручку за счет экспорта (это стало возможным после Ямайской конференции 1976 г., которая отменила фиксированные курсы валют и легализовала их плавание). В результате этих «валютных тараканьих бегов» (Катасонов) курс доллара укрепляется. Это возможно потому, что в распоряжении США «печатный станок» ФРС, что позволяет им паразитировать на других странах. Крепкий доллар позволяет приобретать все и вся за полцены. Поэтому США стараются всячески проводить политику «сильного» доллара. Повышать курс доллара по отношению к другим валютам помогают им центральные банки и казначейства других стран путем искусственного завышения спроса на «зеленую бумагу» под предлогом «наращивания» валютных резервов банками и создания «суверенных фондов» казначействами. Конечно, это происходит под давлением США. Однако это им не всегда удается и тогда доллар слабеет под натиском укрепляющихся евро и йены. Так было, например, в начале 2016 г., когда йена рекордно укрепилась по отношению к доллару, а евро выросло по отношению к большинству (11 из 16) основных валют. Так что валютная война живет и здравствует. Чтобы выиграть в этой войне, США стараются подчинить своему диктату центральные банки других стран. Это является одним из мотивов создания ТТИП, которое позволило бы США решить эту задачу и в отношении ЦБ ЕС.

Нельзя обойти стороной и манипулирование США ценой на золото. В валютной войне важным конкурентом доллара является золото. Как известно, курс доллара обратно пропорционален цене на золото. Поэтому ФРС США стараются – и им это удается с помощью своих вассалов, центральных банков развитых стран – поддерживать в последние годы цену золота на весьма низком уровне: 1100 -1200 долл. за тройскую унцию при во много раз большего спроса на «желтый метал». Это удается США и за счет откровенного обмана о якобы бесполезности золота, на основе манипулирования общественным сознанием, наконец, путем угрозы применения военной силы.

Острота противоречий между ЕС и США похоронила проект создания трансатлантического торгово-инвестиционного партнерства (ТТИП) между этими странами, о котором велись переговоры с 2013 г. Конечно, существует солидарность господствующих групп транснационального капитала членов триады, которая имеет под собой определенную материальную базу в виде производственной интеграции для создания такого рода объединения. Однако, с одной стороны, в этом объединении Вашингтон вовсе не стремился к равному распределению прибылей. Его интересы состоят не только в том, чтобы эксплуатировать периферию ЕС, но и потеснить корпорации на «севере» союза. С другой стороны – жесткое сопротивление и прямое неприятие народами Европы такого рода объединения, которые понимают, что договор серьезно нарушит стандарты в области трудовой занятости, права и экологии в Старом Свете. Поэтому противоречия между ЕС и США, обусловленные неолиберализмом, да еще усиленные продолжающимся финансово-экономическим кризисом, ставят предел такой глобализации, удерживая эти страны в национальных квартирах, и не позволяют США учредить устойчивый мировой капиталистический порядок под своим правлением. Эти противоречия в принципе не позволяют рационально, планомерно регулировать, координировать производственные и экономические процессы в такой мере, чтобы разрешать кризисы, обеспечить бескризисное развитие. Не имея возможности справиться с этими глобальными проблемами, и США и страны ЕС плывут по течению, разрешая свои проблемы в одиночку. В связи с этим развивается тенденция к усилению национальных интересов в противоположность общим, глобальным, усиливается и их протекционистская политика.

Итак, надежды власть имущих в США и в других империалистических странах выйти из кризиса начала 1970-х годов прошлого века посредством неолиберализма и глобализации по-американски не оправдались. Мир вошел в еще более глубокий и масштабный финансово-экономический кризис
(2008 г.). Они не только не смогли предотвратить его, но оказались не в силах с ним справиться из-за глубоких противоречий между ними. Это уже стало «новой нормальностью», в которой явно обозначились пределы современного капитализма.

Так кто же правит этим миром? Где же то мудрейшее «мировое правительство», всемогущий Бильдербергский клуб, которые по убеждению многих экономистов контролируют все и управляют всем. Экономисты все больше задаются вопросом: а существует ли вообще «принципиальная возможность нейтрализовать дисбалансы, уравновешивая глобальный рынок глобальным регулированием» (Журнал: Вопросы экономики. № 4. 2014. С 18). Многие видные экономисты отвечают на этот вопрос отрицательно. Как писал Д. Родрик: «… не существует ни глобального антимонопольного органа, ни глобального кредитора последней инстанции, ни глобального регулятора, ни стабильных гарантий, ни, конечно же, глобальной демократии». (Д. Родрик. Парадокс глобализации. М 2014. С.433). «Проекты создания наднациональных регулирующих органов для глобального финансового рынка пока не обсуждаются» (Журнал: Вестник Московского университета. Серия Экономика, №4, 2014 с. 87). По признанию самих глобалистов, создание транснациональных государственных аппаратов пока находится на начальной стадии. (Сборник: Закат империи США. М. 2013. С.102-103). Известный немецкий теоретик глобализма У. Бек пишет: «…происходящие события, а также их последствия находятся за пределами возможностей предвидения и контроля … на самом деле не поддаются даже контролю специалистов и экспертов». (У. Бек. Что такое глобализм? М., 2001. С. 28); «Сегодня кризис связан еще и с тем, что глобальный финансовый рынок никем не контролируется», — пишет российский либерал Е. Ясин (Ясин Е. Мы идем к мировому правительству. Новые известия, 2009 г. 17 февраля). «…этот кризис, — пишет Люфт Криста, — больше, чем банковский и экономический, это системный кризис. Капитализм демонстрирует свою неспособность решать обострившиеся экономические, социальные, экологические проблемы человечества, проблемы его развития». (Криста Л. Глобальный кризис капитализма и стратегия левых сил. Кризис альтернативы будущего. Под ред. А.В. Бузгалин и П. Линке. М. Культурная революция. 2010. С.155).

Вместо однополярного мира уже вызревают несколько полюсов, кроме США, Китая и России. Так что «концерта стран» не получается, согласия тоже не предвидится. Объединение империалистических стран для общего экономического регулирования остается лишь проектом, «вечной утопией капитала», так же, как и ультраимпериализм, о котором говорят еще с 20-х гг. прошлого века. Как и 100 лет назад, по-прежнему, пророческими остаются слова Ленина: «Не подлежит сомнению, что развитие идет в направлении к одному единственному тресту, всемирному, поглощающему все без исключения предприятия и все без исключения государства. Но развитие идет к этому при таких обстоятельствах, таким темпом, при таких противоречиях, конфликтах и потрясениях, отнюдь не только экономических, но и политических, национальных и пр., и пр., что непременно раньше, чем дело дойдет до ультраимпериалистического всемирного объединения национальных финансовых капиталов, империализм неизбежно должен будет лопнуть, капитализм превратиться в свою противоположность» (Ленин В.И. Соч. Госполитиздат. Т. 22, с. 94, 95).

3.8. Новый тип глобализации и перспективы социализма.

Ослабление империализма под действием раздирающих его противоречий неизбежно привело к кризису всей системы империалистической глобализации. Переломным стал период с конца ХХ – начала XXI веков, когда на почве антиимпериализма (антиамериканизма) восстал «бронзовый гигант» Латинской Америки. Следуя примеру Кубы, по пути народно-демократических преобразований, социалистической ориентации пошли Никарагуа, Венесуэла, Боливия и др. Все эти страны отказались от неолиберализма и, по сути, вместе с социалистическими странами представляют антиимпериалистический (антиамериканский) фронт, в котором главную роль играют социалистические страны – Китай, Вьетнам, Куба и др.

Чтобы противостоять внешним угрозам экономической зависимости, мировым кризисам, эти страны строят между собой отношения на основе равноправия, взаимопомощи и взаимовыгодного сотрудничества. На этих принципах они создают интеграционные союзы, объединения, в частности, БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР), ШОС (Шанхайская организация сотрудничества), Евразийский Экономический Союз, Союз Латиноамериканских стран и др. Важнейшую роль в налаживании отношений равноправия и сотрудничества призваны сыграть, прежде всего, страны БРИКС. На их долю приходится 42% населения мира, территория составляет 26% суши земного шара, а доля в мировой экономике составляет 27%. В последнее время страны БРИКС создали свой банк, что является первым шагом к избавлению от доллара в отношениях между ними. Основной задачей банка является финансирование различных инфраструктурных проектов в странах – членах БРИКС и развивающихся странах. Эти страны формируют «совместное строительство партнерства» во имя «создания общего и прекрасного будущего» (Си Цзиньпин – Председатель КПК), в защиту мира на земле, во имя совместного развития, направленного на развитие «мультикультурной цивилизации» и т.п. Фактически, это означает альтернативу империалистическим союзам.

Антиимпериалистические страны (АИСТ) страны развиваются опережающими темпами. Так, за последнее десятилетие среднегодовые темпы увеличения ВВП в этих странах более чем в 4 раза опережали его рост в экономиках развитых государств. В 2013 г.  они обеспечили около двух третей прироста реального мирового производства, а их совокупная доля в мировой экономике достигла 43,6% (Журнал: Общество и Экономика. № 4. 2014 г., с. 70). Заметно меняется соотношение развитых и развивающихся стран как реципиентов в совокупном объеме инвестиций: если в 2000 г. на развивающиеся страны приходилось 20% всех мировых ПИИ, то в 2009 г. – 50, а в 2012 г. – 60% (там же).

Важнейшим фактором их быстрого роста стала достаточно взвешенная их внутренняя и внешняя экономическая политика. Наученные горьким опытом насильственной неоколониальной интеграции через разрушение их экономики, эти страны первоначально главное внимание уделяют развитию собственной обрабатывающей промышленности, созданию всего комплекса отраслей, позволяющих избежать неэквивалентного обмена с развитыми странами и обеспечивающих независимость страны от мировой конъюнктуры. Это стало уже важнейшей тенденцией в достижении экономической независимости антиимпериалистических стран. Так что часть из них (например, Индия) из аграрно-сырьевых уже превратились в индустриально-аграрные страны. Эта политика идет вразрез с теорией глобализма, согласно которой приоритетными являются интересы глобального (читай, американского) капитала, без которого, якобы, невозможно решить национальные вопросы. С ростом благосостояния населения этих стран их внутренний рынок становится не менее, а более важным для их роста, чем рынки развитых стран.

Второй существенной тенденцией является последовательная реализация системной стратегии расширения международного бизнеса национальных предприятий. Так, в Китае в 2000 г. был провозглашен переход к активной внешнеэкономической стратегии «иди во вне» («Going Globai»), предполагающей, в частности, использование науки, техники и технологий развитых стран. Этому подчинена и политика укрепления корпоративного сектора крупных развивающихся стран, создание своих транснациональных компаний, способных эффективно участвовать в глобальной конкуренции. Так, в 2013 году около 20 тыс. компаний из развивающихся стран имели дочерние структуры за рубежом, причем более100 из них располагали иностранными активами, превышающими 1 млрд. долл., входя по этому показателю в числу ведущих корпораций мира (Журнал: «Общество и экономика», № 4, 2014 г., с. 72). Эти компании все более активно инвестируют, а затем используют в дальнейшем приобретаемые ими технологии и ноу-хау для развития внутренних производств и, таким образом, строят свои экономики на современной инновационной основе. Один из примеров: покупка в начале 2008 г. индийским автоконцерном Tata motors у американской корпорации Ford за 2,8 млрд. долл. двух известных английских компаний Land Rover и Jagguar, включая их исследовательские центры. В результате этой сделки индийская компания получила доступ к современным технологиям по производству двигателей, на самостоятельную разработку которых ей могли бы потребоваться многие годы.

В условиях усиления конкуренции на все виды перспективных ресурсных и промышленных активов все большее количество развивающихся стран используют практику активной государственной поддержки прямых инвестиций национальным компаниям, главным образом, для расширения их доступа к разработке природных ресурсов других государств, особенно, энергетических, а также к иностранным исследованиям и технологическим разработкам. Во многом благодаря целенаправленной государственной политике ежегодный экспорт прямых инвестиций, например, из Китая вырос с 915 млн. долл. в 2000 г. до 67,4 млрд. долл.  в 2012 г, а объем накопленного за рубежом капитала – с 52,76млрд. долл. до 750 млрд. долл. В Китае инвестиции, большая часть которых приходится на отрасли, ориентируемые на экспорт, составили 45% ВВП. (Журнал: Общество и Экономика, № 4, 2014 г., с. 75).

Исключительную роль в борьбе против империализма играют страны Латинской Америки. Их народы, сполна испытавшие на себе за последние 100 лет всю жестокость и цинизм своего северного «благодетеля», впитали в себя традиции антиамериканизма. Поэтому все социальные движения в этих странах, какого бы характера они не были, практически всегда имеют антиамериканскую, антиимпериалистическую направленность.

Таким образом, в отличии от империалистической интеграции, предполагающей полную зависимость периферийных стран от Центра на принципах неолиберализма, интеграция антиимпериалистических стран между собой и в мировую экономику характеризуется следующими отличительными чертами:

1. Проведение антиимпериалистической политики, независимой от неолиберализма.

2. Установление отношений взаимовыгодного сотрудничества и взаимопомощи   между антиимпериалистическими странами.

3. Создание собственной промышленности, прежде всего, обрабатывающей на современной инновационной основе, всего комплекса отраслей, позволяющих поднять конкурентоспособность экономики, избавится от неэквивалентного обмена с промышленно развитыми странами и обеспечить самостоятельность и независимость каждой страны, обеспечить безопасность от мировой конъюнктуры, от кризисных внешних бурь. Сравним с империалистической интеграцией, которая, наоборот, навязывает другим странам узкую, однобокую сырьевую специализацию экономики с подчинением ее Центру и эксплуатацию в т.ч. и на основе неэквивалентного обмена.

3. Направленность развития национальной экономики на первостепенное обеспечение внутреннего рынка, что становится более важным фактором их роста, чем выход на рынки развитых стран.

4. Вытеснение и замена доллара на свою общую валюту и создание собственных общих финансовых институтов, банков, направленных на развитие антиимпериалистических стран. Это позволяет, в частности, избавиться от искусственно заниженного (по отношению к паритету покупательной способности — ППС) курса национальной денежной единицы этих стран по отношению к завышенному курсу стран «золотого миллиарда», как важнейшего средства перераспределения богатств в своих интересах. (дело в том, что, как уже отмечалось выше, в былые времена «золотого стандарта» возможности играть на разнице в валютных курсах были крайне ограниченны. Сегодня страны «золотого миллиарда» завышают (по отношению к паритету покупательной способности — ППС) курсы своих денежных единиц и занижают курсы валют стран периферии. Созданы идеальные условия для грабежа мира «хозяевами денег»).

5. Выход на внешний рынок и интеграция с развитыми странами при наличии тыла – собственного промышленно развитого производства, исключающего диктат империалистического Центра.

Эти новые направления в развитии антиимпериалистических стран, обеспечивающие опережающее развитие материально технической базы на инновационной основе, новый тип интеграции, глобализации в противовес глобализации по-американски – поднимает эти страны на более высокую ступень обобществления производства как основы глобализации нового типа, основанного на отношениях равенства, сотрудничества и взаимопомощи.

Таким образом, происходит тектонический излом в мировой глобализации, вызванный обобществлением производства на антиимпериалистической основе с его новым типом интеграции и глобализации, разрывающей цепи империализма. Глобализация меняет свои полюса: происходит переход от империалистической глобализации к глобализации нового типа — на основе равенства, взаимопомощи и сотрудничества между странами, типа социалистической ориентации. Отпадение на этой основе от системы неоколониализма все новых стран свидетельствует о наступлении третьего общего кризиса капитализма.

Этот процесс является необратимым и основательно подрывает империализм, глобализацию по-американски. Однако, чем больше ударов получает империализм, тем сильнее его сопротивление. В полном соответствии объективной тенденцией к развитию, вытекающей из основного экономического закона капитализма, империализм стремиться к укреплению своей пошатнувшейся гегемонии.

Во-первых, в последнее время США, а вслед за ними и ЕС, все больше противодействуют научно-техническому развитию стран «третьего мира». Так, в США в 2007 г. был принят закон об иностранных инвестициях и национальной безопасности, ужесточающий правила допуска зарубежных инвесторов в капитал американских компаний. В соответствии с этим законом в начале2008 г. китайской компании Huawei Technologies было отказано в приобретении миноритарного пакета акций компании 3Com, занимающейся компьютерными разработками, даже несмотря на то, что по условиям сделки покупатель не получил доступа к секретным разработкам 3Com. (Журнал: Общество и экономика, №4. 2014. с.73.).

Аналогичные законодательные акты активно прорабатываются и в ЕС. Запад жаждет «справедливости» и восстановления «законных прав». Страны метрополии забыли, что сотни лет они строили свое могущество за счет колоний. И сейчас время вернуть должное бывшим колониям и помочь им подняться на мировой уровень. В этом состояла бы историческая справедливость.

Во-вторых, в последнее время США и ЕС взяли курс на реализацию стратегии риформинга – возврата вывезенных за рубеж производств.

В-третьих, США создает различного рода региональные торговые ассоциации, чтобы все больше поставить под свой контроль одни страны и ослабить другие. Так, в 1915 году было создано Транстихоокеанское партнерство под патронажем США (ТТП), куда вошли, кроме США, Канада и Мексика, Перу и Чили, Япония, Малайзия, Бруней, Сингапур и Вьетнам, Австралия и Новая Зеландия. На эти страны приходится 40% мировой экономики и треть мировой торговли. Это соглашение направлено против БРИКС и в первую очередь против Китая, против его растущего экономического влияния. Как заявлял еще президент США Барак Обама, обращаясь в апреле 2015 года к Конгрессу: «Мы должны убедиться, что это США, а не страны вроде Китая пишут правила для глобальной экономики в XXI веке». Без этого, добавил он, «разворот США в Азию не будет полным».

Не оставляет США надежды и на превращение Центральной Азии с ее пятью постсоветскими государствами в полностью подконтрольную территорию и вытеснить оттуда Китай, Иран и Россию.

В-четвертых, по мере того, как усиливается кризис неолиберализма и все больше стран избавляются от этой удавки, империалисты все больше используют силовые методы – военные перевороты, войны, фашизм. И сейчас США не оставляют своих планов расчленить Россию и Китай, разрушить режим Венесуэлы и др.  и превратить их в колонии, делая ставку на «острую» силу (Россия объявлена врагом номер один, а затем, Китай, Индия, Венесуэла и др.).

Таким образом, реквием по империализму отменяется. Империализм хотя и находится в системном кризисе, но он силен, хорошо организован, особенно в военном отношении, и, по-прежнему, стремится к глобальному господству.

Чтобы преодолеть это зло, антиимпериалистическим странам требуется, прежде всего, сохранить ускоренное развитие производительных сил в перспективе, а для этого необходимо выбрать социально-экономическую форму, в максимальной степени способствующей решению этой главной задачи.

Ускоренное развитие производства этих стран наблюдается уже со второй половины ХХ века. До этого соотношение стран Севера и Юга по ВВП на душу населения составляло 6:1. (В. Попов. В поисках новых источников роста. Журнал: Вопросы экономики.2015, №10. с. 30). Первыми из стран, которые догнали Запад (в 1950 – 1980-е годы) и вошли в клуб «богатых» стран, стали Япония, Гонконг, Сингапур, Южная Корея и Тайвань.  Опережающими темпами догонял Запад СССР, особенно в 1930 – 1960 гг. В последние десятилетия ускоренно развиваются страны Юго-Восточной Азии и Китай, Индия и Шри-Ланка в Южной Азии, Тунис на Ближнем Востоке др.

Другие страны развивающегося мира — Латинской Америки, Африки, Ближнего Востока в 1950 – 1970-е годы ускоренно сокращали разрыв в уровнях развития, но затем были отброшены в результате долгового кризиса, вызванного политикой неолиберализма США. Так, 1980-е годы для Латинской Америки и 1990-е годы для Африки стали «потерянными десятилетиями». Сейчас они снова наращивают темпы роста. Таким образом, опережающее развитие стран Юга по отношению к странам Севера свидетельствует, на наш взгляд, о действии тенденции опережающего развития этих стран.

Что же касается выбора социально-экономических отношений, максимально способствующих развитию производительных сил, то антиимпериалистические страны имеют богатую практику перехода от колониального или неоколониального состояния к буржуазно-демократическим преобразованиям, к народно-демократическим, на путь социалистической ориентации с использованием государственного капитализма. Эта практика свидетельствует о том, что та или иная страна, освободившись от империалистического ига и ставшая на путь буржуазно-демократических или народно-демократических преобразований, даже провозгласившая путь социалистической ориентации, как правило, использует, а то и отдает предпочтение буржуазным формам в экономике, политике и идеологии, часто руководствуясь концепцией конвергенции с использованием элементов неолиберализма.

Поэтому при власти социал-демократического типа, по-прежнему, господствуют транснациональные корпорации, которые, как насос, выкачивают их ресурсы, продолжают грабить и тормозить развитие, а то и стараются сбросить народную власть. В Бразилии, например, где ее Президент, которая проводила социально-экономические преобразования в интересах народа, но благодаря использованию элементов неолиберализма, была смещена олигархическими кругами. Нечто подобное произошло в 2018 г. и в Боливии (через год левые вернули власть). Жестокая борьба между народно-демократической властью, проводившая курс на социалистическую ориентацию, и олигархическими кругами происходит и в Венесуэле. ЮАР осуществила переход к свободному демократическому государству, приняла Конституцию, закрепляющую демократические права работников, провела весьма существенные преобразования в социальной сфере, однако огромные запасы полезных ископаемых не используются на благо большинства народа. Они воровским образом удерживаются в руках монополистического капитала и иностранных корпораций. В результате в ЮАР один из самых высоких уровней социального неравенства. Основная часть населения остается в тисках крайней нищеты, убожества и безработицы. В стране, имеющей богатейшие ресурсы, существует океан бедности.

В тех странах, которые избавились от господства ТНК, но сохраняют буржуазный уклад, также стоит проблема его ликвидации. Дело в том, что в условиях информационной научно-технической революции частная собственность является тормозом ее освоения. Отсюда необходимость проведения до конца социалистических преобразований.

Таким образом, становится очевидным, что только решительная ориентация победивших народных сил на социализм, исключение всяких следов либерализма позволит выстоять в борьбе с американским империализмом.

В то же время переход к социализму не исключает, а часто и предполагает переходные ступени, при которых решаются задачи прогрессивных народно-демократических преобразований, противостоящих наступлению империализма. Однако при этом левые должны, как говорят, держать под контролем ситуацию и ограничивать силы, выражающие интересы капитала. Но не только. Главное, усиливая свое влияние, социалисты должны четко и неуклонно держать курс на социализм, используя временные компромиссы и различные переходные формы.

Следовательно, социализм — это не свобода выбора, не дело вкуса того или иного народа или правителя, а объективная необходимость для развития производительных сил, обобществления производства как материальной основы преобразований в обществе в интересах большинства трудящихся.

Главным, ведущим противоречием современной эпохи, таким образом, является противоречие между империалистическими и антиимпериалистическими силами, как выражение на данном этапе главного, коренного противоречия – между капитализмом и социализмом.

3.9. К вопросу о возможности победы социализма в современных условиях в отдельной стране.

Как известно, Ленин открыл закон неравномерного развития и на его основе обосновал неизбежность войн между империалистическими странами, в результате чего образуется слабое звено в капиталистической системе, где может произойти социалистическая революция в одной или в ряде стран. Это полностью подтвердилось в первой половине ХХ века.

Однако во второй половине ХХ века империалистические страны разрешают противоречия между собой без военных конфликтов и выступают единым фронтом против других стран. Следовательно, действие закона неравномерного развития в развитых странах, как условие возможной победы социалистической революции в одной стране, в современных условиях на мировом уровне теряет свою силу. Теперь победа социализма возможна в антиимпериалистических странах на основе закона опережающего развития. Однако, в связи с неравномерностью экономического и политического развития этих стран, революция возможна не во всех антиимпериалистических странах одновременно, а в одной или группе стран.

Следует заметить, что если раньше, со времен Октябрьской революции в СССР «преждевременная» победа социализма в отсталых странах воспринималась как отступление от марксизма, от исторического материализма, то теперь оказалось, что это устойчивая мировая закономерность, действующая уже больше 100 лет. Суть ее состоит в том, что прорыв социализма происходит не в развитых странах с наибольшей зрелостью производительных сил, а в относительно слабых (или среднеразвитых) странах, но с наибольшей остротой классовых, социальных противоречий. Это объективная данность, из которой надо исходить в практике, а не клеймить страны, вырвавшиеся из оков империализма, якобы, в нарушении ложной научности, преждевременности в угоду отжившего, ставшего догматическим положения. Эта закономерность снимает упрек с Ленина в «преждевременности» социалистической революции, который ему предъявляли, начиная с Плеханова и кончая современными критиками советского социализма. Реальная история оказалась не столь прямолинейной как представляли ее ход Маркс и Энгельс, исходя из реалий своего времени. Налицо диалектика: вначале надо взять власть, а затем ее использовать, чтобы ускорить развитие производительных сил, привести их в соответствие с новыми производственными отношениями.

В связи с этим ошибочным представляется прямолинейный взгляд на победу социализма в современных условиях одновременно во всех странах (главным образом в развитых странах) по логике: глобальный капитализм – глобальный социализм. Этот взгляд проводят ряд ученых как в России, так и за рубежом. Так, Бузгалин и Колганов, исходя из того, что «современный мир — это мир глобализации, а не национальных государств», утверждают, что это будет.  «…глобальная революция против тотальной гегемонии капитала…», а субъектами ее станут «… сети новых социальных движений и неправительственных организаций». (Бузгалин А.В., Колганов А.И.  Глобальный капитал. М. URSS. 2014. т.1, с. 60). На той же позиции стоял и Самир Амин, когда писал: «… постепенно продвинемся от глобального капитализма к глобальному социализму… обязательным должно стать достижение взаимного   понимания, где в основе устройства лежит переговорный процесс, а не конфликт». (Сборник: Закат империи США. М. 2013. С. 56.). Эта позиция разоружает коммунистов как в теоретическом, так и в практическом отношении. Они не знают к чему звать народ. К социализму? Но еще «рано», так как далеко еще не созрели условия для всемирной социалистической революции. Возникает опасность «свалиться» к банальному реформизму, что на самом деле и происходит. Однако, эта упрощенность и прямолинейность поборников нелинейного подхода к историческим процессам опровергается реальной практикой. Реальная практика возникновения и успешного строительства социализма в одних странах и переход на путь социалистической ориентации других стран убеждает в возможности в современных условиях победы социалистической революции в одной или в нескольких странах.

Тогда они допускают вторую ошибку, утверждая, что социализм был, например, в СССР случайным, мутантным, или совсем его не было ни в СССР, ни в Китае, ни во Вьетнаме и др. Очевидно, что ради торжества «царства свободы» (вроде «абсолютной идеи») критические марксисты очернили именно тот строй, который был ближе всего к этому же «царству свободы».

В этом трудном вопросе – возможность победы социализма во всемирном масштабе или в отдельной стране следует иметь в виду, что переход к социализму в развитых странах возможно столкнется с намного большими трудностями, чем в менее развитых странах, если учесть степень загнивания современного буржуазного общества, степень развращенности пролетариата, который прикармливается буржуазией из прибыли за счет эксплуатации слаборазвитых стран, а его классовая борьба частью состоит в том, чтобы присосаться к финансовым потокам, из которых кормится буржуазия. По этой причине борьба за социализм в этих странах сегодня не является актуальной. Так надо ли останавливаться перед «незрелостью» предпосылок социализма? Что лучше – незрелое яблоко, но дозревающее в благоприятных условиях, или перезрелое, гнилое, в котором сохранить «рациональное зерно» весьма трудно?

Следует заметить, что в отличии от ленинского периода, когда Советская страна долгое время одна находилась в враждебном окружении, в настоящее время страны социалистической ориентации находятся в среде стран, проводящих революционные преобразования различной степени готовности к социализму, скажем, находятся в преддверии социализма. Это весьма снижает опасность интервенции со стороны империалистов и создает больше возможностей для их выживания. Хотя эта опасность существует, пока существует империализм. Часто можно слышать рассуждения такого рода: Куба добилась успеха и пошла по социалистическому пути, когда был в мире Советский Союз. Но сегодня, едва ли страны Латинской Америки типа Гондураса, Панамы, Сальвадора могут самостоятельно приступить к социалистическому строительству без такого гиганта как СССР. Однако, во-первых, Куба выстояла и после развала СССР и предательства хунты Ельцина; во-вторых, на наших глазах во многих случаях США оказываются бессильными помешать социалистическим и народно-демократическим преобразованиям не только на Кубе, но и в Венесуэле, в Боливии, в Никарагуа и др., не говоря уже о Китае и др. соцстранах.

3.10. Признаки заката капитализма.

Давно прошли те времена, когда капитализм во взаимодействии двух основных тенденций – развития и гибели, преодолевая клубок противоречий, развивался по восходящей линии. Теперь вторая тенденция – к гибели под тяжестью его собственных противоречий основательно «потяжелела» и уже движется по нисходящей линии – к закату. Паразитизм и загнивание неизмеримо усилились и создают угрозы для социальной и физической жизни человечества. Рассмотрим, как это происходит. Загнивание выражается, прежде всего, в торможении и разрушении производительных сил общества. Как и 100 лет назад, о чем писал еще Ленин, монополии тормозят научно-технический прогресс. Они продолжают скупать дорогостоящие патенты по всему миру и консервируют их, чтобы они не попали в руки конкурентов, с одной стороны, а с другой – чтобы не вкладываться в их внедрение и не снижать норму прибыли. Так поступает, например, самая дорогая в мире компания мира «Эппл» (Аррle). Именно тесными взаимными интересами крупнейших западных банков и транснациональных корпораций, особенно нефтяных, объясняется и крайне медленное распространение автомобилей с электродвигателями – наиболее эффективных транспортных средств в условиях сверхурбанизации и жестких экологических требований и т. д. Авторское право, патентное право превратились в универсальный инструмент сохранения крупными компаниями во многих сферах своего господствующего положения.

Ради роста прибыли транснациональных корпораций империалисты уничтожают в зависимых странах целые отрасли, главным образом, обрабатывающую промышленность, в том числе, и наукоемкие, высокотехнологичные производства, науку, образование для подчинения их своему диктату. Наконец, частная собственность, что уже признано в мире, является тормозом в освоении новой информационной революции, а «умная экономика» противоречит частной собственности, то есть это антиподы.

Буржуазия разрушает и рабочую силу наемных работников, истязая его физически и извращая духовно. Узкая профессиональная подготовка работников и такая же ограниченная сфера их деятельности в сочетании с высокой интенсивностью труда, однобокой и монотонной, истязающей тело и душу работой на хозяина, превращают труд в тяжелое бремя. «Общество потребления», которое стало уже образом жизни в буржуазном мире с его идеологией и культом потребления, искусственно насаждает перенасыщение низших материальных, физических потребностей, тягу к чрезмерной комфортности и разврату, к алкоголизму и наркомании, подавляет творческие потенции человека. Порожденный господством частной собственности индивидуализм подталкивает к эгоизму и стяжательству, к отчуждению и духовной деградации, мистицизму и мракобесию. Разрушение духовности — главное, что есть в человеке человеческого, призвано создать послушного работника и аполитичного, безропотного члена общества, лишенного интереса участвовать в решении общих вопросов производства и общества. Создание человека потребителя – это в интересах буржуазии, для которой опасно осознание ими своего подневольного, рабского положения и необходимости борьбы за свое освобождение.

В эпоху неолиберализма все больше миллионов рабочих вместе с ростом безработицы превращаются в «лишних» людей, что сопровождается социальными страданиями, социальными патологиями и социальным отчуждением и завершается для многих из них преждевременным уходом из жизни.

Гниение капитализма выражается и в усилении оппортунизма в рабочем и коммунистическом движении. Если в начале прошлого века Ленин писал, что оппортунизм окончательно «созрел, перезрел и сгнил в ряде стран», то теперь он победил практически во всех развитых капиталистических странах. Пролетариат этих стран, изрядно пресыщенный социальными подачками, особенно в 50-х, 70-х гг. прошлого века в основном за счет эксплуатации «третьего мира», растерял революционный дух и теперь, когда эти подачки буржуазия отобрала, он способен только на борьбу за их возвращение.

Паразитизм капитализма в современных условиях усиливается, прежде всего, с господством финансово-фиктивного капитала, благодаря чему капитализм поднялся на высшую ступень своего паразитизма. Лишенный своего стоимостного содержания, фиктивный капитал присваивает огромные богатства, минуя производство. Приоритетное развитие получают бесполезные для прогресса сектора деятельности такие, как финансы, государственное и корпоративное управление, масскультура и СМИ, военно-промышленный комплекс и т.п.; общество все больше пополняется финансистами и брокерами, охранниками и «моделями», звездами «шоу-бизнеса» и рантье.

Вывоз капитала, который Ленин в свое время назвал паразитизмом в квадрате, с тех пор существенно усилился. Во-первых, раньше, как писал Ленин, государства-рантье жили за счет процентов и дивидендов от вывоза капитала в производственной, торговой и денежной формах. Сегодня же страны «золотого миллиарда», кроме того, паразитируют на странах «третьего мира» за счет того, что живут в долг. Последние передают в Центр свои валютные резервы, часто по внеэкономическому принуждению. Так, Россия при огромной разрухе собственного производства и потребности в капитале регулярно вывозит огромные государственные средства, в первую очередь в США, покрывая дефицит их бюджета, их паразитическое потребление.

Во-вторых, страны «золотого миллиарда» выводят свои капиталы в форме предприятий в периферийные страны не только по причине их дешевых сырьевых и трудовых ресурсов, но, и чтобы избавиться от вредных производств, а также от индустриального рабочего класса как главного классового врага буржуазии.

В-третьих, если раньше во время «золотого стандарта» капитал, вывозимый в другие страны, имел реальное содержание, то сейчас его вывоз, главным образом США, осуществляют за счет эмиссии денег, не имеющих реального обеспечения.

Все более усиливается паразитизм бюрократии. Ее численность и доходы возрастают практически во всех развитых странах даже во время кризисов. В России, например, бюрократия ежегодно пожирает больше одного бюджета страны. Бюрократия, в отличие от буржуазии, не является собственником средств производства и не создает нового богатства, а лишь перераспределяет то, что уже создано в производстве. Все ее могущество основывается на власти в государстве, которую она использует для своего обогащения по различным каналам и в различных формах. Дань, которую бюрократия налагает на все общество, не имеет никакой связи с «реальным сектором» и носит фискальный, скажем, феодальный характер.

Высокие доходы бюрократии формируются и под влиянием законов капиталистического рынка. На политическом рынке бюрократия претендует на относительно равновеликую долю общего пирога, которую присваивает буржуазия, то есть на величину равновеликую средней прибыли. Кроме того, ее доход зависит и от соотношения сил бюрократии и буржуазии. В России, например, где бюрократия исторически по силе своей власти всегда превосходила буржуазию, ее фактические доходы часто превышают доходы последней. Бюрократия является таким же врагом трудового народа, как и буржуазия, если не еще более коварной и алчной. Она доводит паразитизм в обществе до высшей степени искусства. Похоже, нет ничего такого, чтобы остановило алчность бюрократию. Как и буржуазия, ради высокого дохода она готова пойти на любые преступления. По своей властной мощи и богатству, которое она пожирает, бюрократию многие уже называют отдельным классом в обществе. Однако, поскольку она не имеет ни своей собственности, ни политического представительства и т.п., то ее можно назвать фиктивным классом, подобно фиктивному капиталу, который, не имея стоимостного содержания, является господствующей силой в обществе. Высшие слои бюрократии тесно взаимосвязаны с олигархическим капиталом. Они как спрут охватили и паразитируют на всех остальных слоях населения, обостряя социальные и классовые противоречия.

Выражением паразитизма господствующих классов является социальное неравенство, которое все более усиливается в последнее время, как на национальном, так и на международном уровне и которое все более становится главной угрозой для всей капиталистической системы. Нарастающее неравенство, с одной стороны, уже становится структурным фактором торможения экономического роста, с другой – неравенство при достижении критической величины содержит опасность социального взрыва. Принято считать, что такой критической величиной является десятикратный разрыв в доходах между 10% самых богатых и 10% самых бедных членов общества. Этой опасной проблеме в последнее время посвящается все больше публикаций. (См., например, Томас Пикетти. Капитал в XXI веке; Ульрик Бек. Что такое глобализм? М. 2001 и др.). Нарастание социального неравенства в последнее время имеет место как внутри государств, так и между государствами Севера и Юга.

Впрочем, теоретически нового здесь ничего нет. Углубляющееся неравенство прямо вытекает из действия всеобщего закона капиталистического накопления, открытого еще Марксом. Тенденция к интеграции буржуазной собственности ведет к возрастанию буржуазного богатства — на одном полюсе и обнищанию населения – на другом. Отсюда и вытекает тенденция к увеличению социального неравенства. Мировая буржуазия, ее идеологи не на шутку всполошились за судьбу капитализма в условиях резкого обострения его противоречий и увидели главную причину бед в углублении социального неравенства – на деле явление поверхностного порядка, производное от более глубинных причин, которые Маркс вскрыл еще 150 лет назад. Однако углубляться в поисках причин буржуазии весьма опасно, иначе она признала бы неминуемую гибель капитализма и что сглаживание социального неравенства эта лишь мера косметического порядка.

Важным фактором усиления неравенства в современных условиях является возрастание роли фиктивного капитала, когда его огромные массы используются для перераспределения реального богатства в пользу буржуазии. Другим фактором является политика неолиберализма с ее режимом экономии, которая приводит к все тем же результатам – перераспределению доходов от большинства населения к кучке богачей. О фактическом положении дел в этой области свидетельствуют следующие данные. В 2015 г. 1 % населения всего мира владел 50 % мирового богатства. Причем разрыв со временем возрастает. Если в 2010 г. 388 самым богатым представителям «делового мира» принадлежало больше богатства, чем 50% населения всей планеты, то сегодня половина мирового богатства принадлежит уже 62 сверхбогатым. Почти половина (46%) прироста глобальных доходов в 1988-2011 гг. досталась верхней децили (10%) населения мира. В то же время богатство нижней половины населения планеты сократилось на 38%. В наши дни 1% самых богатых людей мира обладают большим богатством, чем остальные 99% обитателей Земли. Расширяется экономическая пропасть между странами «ядра» и «периферии».  Здесь разрыв составляет 80 – 100 раз.

Вместе с тем, следует заметить, что децильный коэффициент, как отношение доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных в обществе, далеко не всегда дает тонное представление о социальном неравенстве. Например, в развитых странах Западной Европы этот коэффициент находится на уровне 1:4, 1:6. Означает ли это, что там торжествует справедливость и нет проблем с неравенством? Конечно же, нет! Здесь он скрывает реальное господство финансовой олигархии, ТНК. Для его выявления необходимо сузить величину крайних групп от 10%, скажем, до 5-3-х, а то и 1%. Тогда картина меняется. Например, в США 3% самых богатых семей владеет около 55% всего национального богатства, а 3% богачей владеют в два раза большим богатством, чем нижние 90% семей. Очевидно, что здесь уже не до социальной справедливости. Главные факторы, определяющие угрожающий разрыв в социальном неравенстве, являются антагонистическое распределение труда и капитала и отношение к власти, где паразитирует бюрократия. Ряд ученых называют и другие факторы, генерирующие социальное неравенство, в частности, в сфере потребления — различия в стиле потребления, образе жизни, различного рода предпочтениях и т. д., которые, по сути, имеют вторичное значение. Однако, их считают главными и делают вывод о наступлении индивидуализации, при которой индивид зависим в большей степени от самого себя. При этом размываются контуры, исчезает деление на прежние классы, возникает тенденция «бесклассового характера социального неравенства». (Журнал: Социологические исследования. №2, 2015). По этой теории индивидуализации социальных неравенств общественные кризисы становятся индивидуальными, безработные должны в одиночку преодолевать трудности, здесь классовая судьба расщепилась на свои самые мелкие составляющие, которые У. Бек называет «преходящие периоды жизни». (Бек У. Общество риска. С. 132). Как видим, здесь кризисы, массовая безработица распределяются по отдельным судьбам и таким образом закрывается путь к классовой борьбе как главного способа избавления от социального неравенства, а главное – от более глубинных причин его порождающих.

В условиях империализма происходит усиление репрессивных мер внутри буржуазных стран: повсеместный полицейский контроль, наблюдения и слежка, гигантские масштабы социального насилия, массовое лишение свободы, а то и отстрелов лидеров рабочих, левых политических движений, запрещение демонстраций, организаций, гонение на левую прессу и т.п. В связи с этим разрастается государственная машина насилия и контроля (затраты капиталистических государств в развитых странах на силовые структуры уже превышают затраты на армию). И все это – вместо социального государства и демократии, о которых постоянно трубят буржуазные идеологи.

Нарастает фашизация современного буржуазного общества. Фашизм является особой, высшей и наиболее агрессивной формой господства олигархии, орудием насилия как внутри страны, так и по отношению к другим странам. (По определению Георгия Димитрова в докладе VII конгрессу Коминтерна, фашизм выступает как тоталитарная, террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических элементов финансового капитала). Его цель – паразитировать на других путем социального насилия и войн. Его идеология строится на превосходстве по весьма различным признакам: по расовому («чистокровная немецкая раса»), национальному (против «москалей», «жидов»), религиозному (исламисты), классовому (антикоммунизм), превосходстве по военной силе («Америка – превыше всего») и др.

Фашизм следует различать по степени организации, конкретным целям и масштабам действий. Это – отдельные отряды фашиствующих молодчиков, а то и целые армии (действующие в рамках отдельных государств, так сказать, для внутреннего пользования), которые создаются отдельными олигархами для подавления выступлений рабочих, против иммигрантов, против восставших регионов и др. Связано это с обострением классовых противоречий, когда буржуазные государства уже не могут обойтись прежними механизмами социального контроля и насилия. Эти силы могут быть политически организованы в партии, движения. Например, во многих европейских государствах Прибалтики, Центральной и Восточной Европы буржуазия организует и финансирует фашистские отряды, объединения, партии, главным образом, для борьбы с пролетарским движением, для предотвращения народных революций.

Это могут быть и целые государства. Они сами могут являться орудием, так сказать, внешнего пользования в руках мировой олигархии для порабощения и угнетения других народов. Например, фашистская Германия — для уничтожения СССР, в наше время Украина – для подрыва и ослабления России в руках империалистов. Однако и среди империалистов «триады» выделяется США, которые являются фашистским государством по признаку военной силы и ее применения для порабощения других народов. США превратились в абсолют зла. Развитие производства средств массового уничтожения в этой стране по масштабам уже достигает уровня основного производства. Особую ветвь фашизма представляет «Исламское государство» (ИГ). Оно является продуктом и инструментом США. Ближайшая цель использования «исламского» терроризма в лице ИГ – дестабилизация экономической, политической и социальной ситуации во всем мире (Ближний и Средний Восток – лишь начало), в частности, для того, чтобы доллар оказался более «конкурентоспособным» по сравнению с валютами других стран. (В. Катасонов.  Мировая финансовая пирамида. М. «Книжный мир». С. 99). Более дальняя цель – использовать его в борьбе против России.

ИГ является побочным и не всегда послушным дитя империализма. Оно возникло из бедности, нищеты, из протеста против ужасов империализма и потому иррациональным образом выражает само его агрессивное, варварское нутро, нередко выходя из-под контроля своих создателей, а то и направляя против них свою агрессию. Как свое порождение США не намерено уничтожать ИГ, а лишь ограничивает его действия (в том числе и отдельными бомбежками), направляя его в русло своих интересов).

В целом же фашизм, сочетая социальное насилие и войны, по мере усиления поляризации общества, обострения кризисных явлений будет усиливаться.

Фашизм – мировое явление. Угроза погибнуть в пожаре мировых войн висит над человечеством как дамоклов меч. Вопрос стоит так: или пролетариат станет могильщиком капитализма, или буржуазия станет могильщиком человечества.

Возрастает опасность экологической катастрофы. Капиталистическая глобализация негативно влияет на окружающую среду, по-варварски разрушает экосистему и среду обитания человека ради снижения издержек производства. Глобальный капитализм действует по принципу: «На наш век хватит, а после нас хоть потоп». Решения Встречи на высшем уровне «Планета Земля» в Рио-де-Жанейро в 1992 году были преданы забвению. С тех пор качество воздуха, воды, почвы и многих других элементов окружающей среды не улучшилось, а еще больше ухудшилось. Деградация флоры и фауны в наши дни приобрела необратимый характер. Засилье ТНК в странах «третьего» мира и с «переходной» экономикой ведет к превращению больших территорий в свалки для опасных производственных отходов во имя максимизации прибыли сильных мира сего.

С середины XIX века средняя температура на Земле выросла примерно на 1 градус по Цельсию. Эксперты связывают это, в частности, с воздействием парниковых газов, которые задерживают на Земле дополнительное тепло. Впервые с 2006 года экологический риск занял первое место в рейтинге угроз, поставив на вторую строчку вероятность применения оружия массового поражения.

3.11. Критика теорий империализма и его периодизации.

Концепция мир-системы. Ее ярким представителем является И. Валлерстайн. Структура мир-системы состоит из ядра, центра и окраинных, периферийных зон мир-системы. Между ядром и периферией располагается полупериферия, которая необходима, чтобы сделать функционирование мир-системы более плавным при прогрессирующем системном расхождении между ядром и периферией. Главное в концепции сводится к борьбе между державами, входящие в ядро, за гегемонию. Так, в частности, перед Второй мировой войной США и Германия стали наиболее могущественными из держав, которым удалось через полупериферию прорваться в «ядро». После войны единственным гегемоном стали США, которые опираются на общемировую систему военных баз, ТНК и институты мирового правления. Что касается социалистических стран — бывших (СССР и др.) и настоящих (Китай, Куба и др.), то их место в настоящее время определено как периферия или полупериферия в капиталистической мир-системе.

Главный порок этой концепции состоит в том, что место и роль каждой страны определяется ее технократическим потенциалом. Гегемония ядра заключается в способности одновременном превосходстве капиталистических предприятий данной великой державы в трех сферах: материального производства (сельскохозяйственного и промышленного, торговли и финансов. Здесь же сосредоточены передовые технологии и фундаментальная наука. Напротив, периферийные регионы, специализирующихся на экспорте зерна, растительного сырья (древесина, хлопок и т.п.), драгоценных металлов и т.п. В таком «разделении труда» мир-система подается как естественное, неизбежное состояние человеческого общества. Таким образом, мир-система представляет собой, по сути, технократическую систему с «разделением труда» между государствами в соответствии с их техническим потенциалом и «способностью» к развитию.

Исключив из рассмотрения социально-экономическую сущность системы, ее сторонники, во-первых, затушевывают, вуалируют ее империалистическую природу (такой термин даже не упоминается), во-вторых, им не под силу определить главные движущие силы общества, законы развития, главное противоречие эпохи, понять неизбежность перехода капитализма к социализму (здесь исключается социалистический финал истории). Поэтому они останавливаются, попадают в тупик, когда встает вопрос об оценке перспектив современного капитализма. В связи с этим Валлерстайн предлагает «интеллектуалам» разрабатывать утопистику – «трезвое предвидение трудностей и открытое придумывание альтернативных институциональных структур» (Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб. «Университетская книга». 2001).

Концепция финансового капитализма представлена известным российским экономистом В. Катасоновым. Автор в известной критике Лениным немецкого социалиста Р. Гильфердинга принимает сторону последнего и повторяет его же ошибки. Подчеркивая, вслед за Лениным, что банковский капитал управляет промышленным капиталом, он, вслед за Гильфердингом, игнорирует при этом определяющую роль в движении финансового капитала обобществления производства, на что указывал Ленин. Более того, он доводит до абсурда выводы, связанные с доминированием банковского капитала в современном капитализме. Он утверждает, что банковский капитал, став синонимом финансового капитала, «добивает… поедает и доедает реальную экономику», в перспективе это означает «полное уничтожение реальной экономики», так что корпорации реального сектора «лишь по инерции называются промышленными, транспортными… Правильнее их было бы называть финансовыми». (Катасонов В. Мировая финансовая пирамида.  С. 14, 16). В. Катасонов – один из наиболее ярких обличителей современного империализма, но, следуя принципам идеалистической философии и не принимая марксистский материализм, оторвавшись от материальной базы и игнорируя обобществление производства. Так, В. Катасонов пишет: «Ленинская теория более или менее адекватно отражала реалии мирового капитализма, а вот явления последних четырех десятков лет явно не вписываются в эту теорию». (В. Катасонов «Мировая финансовая пирамида». С. 17), ограничил анализ современного капитализма финансово-фиктивной сферой, назвав его финансовым империализмом. Эта финансово-фиктивная сфера, якобы, сама по себе призвана решить судьбу империализма. В связи с этим он пишет, что «банковская система США», являясь «миной замедленного действия», «неизбежно взорвется», имея ввиду, конечно, взрыв всей капиталистической системы (там же, с. 96).

Таким образом, для теории Катасонова применимы все те же характеристики, которые Ленин дал позиции Гильфердинга, как ненаучной, неполной и односторонней. Она закрывает возможность анализа ступеней, главных тенденций развития капитализма, основанных на уровнях обобществления производства. Между тем как ключ к пониманию превратностей в финансовой сфере, в конечном счете, лежит в материальном производстве. Катасонов прав, когда пишет, что «денежная пена» все заволокла. Но, несмотря на все могущество и липкость «денежной пены», она остается лишь «пеной», в которой происходит лишь перераспределение стоимости, созданной в производстве, которое движется по своим объективным законам и которое, в конечном счете, и определяет траекторию движения капитализма. Другими словами, империализм, который Катасонов называет финансовым империализмом, не может основываться на «денежной пене», он имеет более прочную материальную базу – обобществление производства. Если финансовый капитал управляет всем мировым хозяйством, то обобществление производства определяет основные направления его развития, в т.ч. и деглобализацию, и поэтому является базовой характеристикой в системе современного капитализма.

Позицию с технократическим подходом представляет академик Глазьев С.Ю., который сводит всю проблему прогресса современного общества к переходу от одного технологического уклада к другому, более высокому, в наше время – от 5-го к 6-ому укладу в соответствии с теорией Кондратьева о длинных волнах, которая уже упоминалась выше. Что же касается фиктивного капитала, то он рассматривает его как спекулятивную среду, которую можно безболезненно убрать мерами государственного воздействия. Такой сугубо технократический подход не продвигает проблему о сути современного капитализма, причинах его появления, развития и преодоления его коренных пороков.

3.12. Критика социал-реформистов по вопросу периодизации современного капитализма.

Так, т.н. критические марксисты Бузгалин и Колганов, отвергая ленинскую методологию при характеристике современного капитализма, вводят новое понятие – «поздний капитализм», который они считают шире по содержанию «монополистического капитализма» (по Ленину – «империализма»). Он делится на три этапа. Первый этап это – «империализм как особая исходная форма (а вместе с тем и как исторический этап) позднего капитализма (первая половина ХХ века), второй этап – социал- реформистская модель «позднего капитализма» (1950-1970 гг.), третий этап «неолиберальная форма позднего капитализма» (от 1970-х до наших дней) (Бузгалин А.В., Колганов А.И. «Империализм как высшая стадия капитализма»: сто лет с спустя. – Вопросы политической экономии, 2015, №4. С. 12.13).

Первый этап они трактуют как «империализм как особая (исходная) форма и исторический этап позднего капитализма» в противоположность ленинской трактовке империализма как высшую и последнюю стадию развития капитализма, имеющую всеобщий характер.

Второй этап выделяется по критерию «поиск модели сознательного регулирования экономики в общегосударственных масштабах», который содержит ростки посткапиталистических (некапиталистических) форм, за счет которых только и обеспечивается прогресс «позднего капитализма». Главным выражением этого этапа является «социальное государство», которое получило распространение в развитых странах Западной Европы, особенно в скандинавских странах в 1950-70-е гг., где в то время к власти пришли социал-демократы, о чем уже говорилось выше.

Однако, во-первых, эти процессы происходили только лишь в ряде стран Западной Европы, представляющих лишь островки в капиталистической системе при нищете подавляющей части населения планеты. Поэтому они не носили «конкретно-всеобщий» характер, как это утверждают авторы. Научный же подход предполагает рассматривать явления, страны с позиции капиталистической системы в целом. Во-вторых, следует также учесть, что повышение благосостояния людей происходило в лучшем случае до уровня стоимости рабочей силы (ведь капиталисты всегда занижали оплату труда ниже стоимости рабочей силы), к тому же в значительной мере из прибыли за счет эксплуатации стран «периферии». В-третьих, данный этап «позднего капитализма» выводится их сферы распределения, за счет перераспределительных процессов, что с позиции требования марксизма о примате производства также представляется ненаучной. В-четвертых, политика социал-реформизм относится к надстройке и не связана с какими-либо существенными изменениями в капиталистическом способе производства. В-пятых, авторы неправомерно возвышают социал-реформизм над советским социализмом, который они или не признают, или считают его мутантным. Не выдерживает критики и вывод о причинах краха этого этапа: в одном случае, по их утверждению, – из-за неправильной политики социал-демократических правительств, в другом – капиталисты убедились, что социальные выплаты им невыгодны. Как говорится, одно объяснение не лучше другого.

Третий этап они характеризуют как господство неолиберализма. Но неолиберализм – это политика империалистов, которая используется ими, наряду с другими средствами их господства на планете, как военные перевороты, войны, фашизм. Действуя во взаимосвязи, то или иное средство в разное время и в разных местах может иметь превалирующее, решающее значение. Например, в настоящее время на Украине решающим фактором является фашизм, хотя и в сочетании с неолиберализмом. В других случаях неолиберализм подкрепляется военным давлением и т. п. Все эти разные элементы политики империалистов имеют общий знаменатель в более глубинных процессах империализма, но, относясь к надстройке, сами по себе не объясняют сути этих процессов. Кроме того, неолиберализм находится сейчас в глубоком кризисе, что выразилось прежде всего, в отходе от него многих стран мира. Далее, представляя современный капитализм как неолиберализм, они, по сути, отрицают его империалистическую сущность (а значит и «империализм как высшую стадию капитализма»), что противоречит не только ленинской теории империализма, но и реалиям современного мира. Наконец, исходя из того, что «В истории капитализма регулярно наблюдаются смены периодов социализации периодами капитализации …» (В.Т. Рязанов «(Не) Реальный капитализм». М. Экономика. 2016, с. 274), они недвусмысленно намекают на то, что в скором времени вместо неолиберализма может вернуться эпоха «государства благоденствия», и таким образом, капиталистический мир вернется на свой магистральный путь постепенного, мирного перехода к «царству свободы».

Главным методологическим «провалом» критиков марксизма является их отрыв от обобществления производства как той материальной основы, на которой происходят все социально-экономические процессы, причем как на национальном, так и на мировом уровне. Они проигнорировали ленинскую методологию исследования империализма, согласно которой каждый новый признак империализма рассматривается как новая ступень в обобществлении производства и капитала, каждая из которых ведет к новым отношениям, а в конечном счете – к новым условиям для революционной борьбы пролетариата за свое освобождение.

Поэтому они «пропускают» тот излом глобализации по-американски, при котором часть стран периферии в борьбе с империализмом выходят из зоны неоколониализма и образуют нового типа глобализацию с социалистической ориентацией. Но именно здесь, в антиимпериалистической борьбе и находится главный эпицентр, очаг революционных взрывов, в которых рождается социализм.

Критики марксизма затушевывают империализм как главную суть современного капитализма, исключая его на втором этапе и лишь в отдельных чертах признавая его на этапе «неолиберализма». Облагораживая его, они утверждают, что капиталистическая собственность и деньги уже исчезают, конкуренция угасает, рыночное хозяйство подорвано и т.п.; они всячески подтягивают капитализм к «царству свободы» через социал-реформизм, выпячивают всякого рода «переходные формы». При этом представители «критического марксизма» игнорируют, отрицают социализм не только в Китае, Кубе и др. странах, но и в СССР, представляя его мутантным, в связи с чем они сами вполне заслуживают названия мутантных марксистов.

Наконец, наиболее распространенной теорией является глобализм как главная характеристика современного капитализма. Несостоятельность этой позиции была обоснована выше. К прежним аргументам добавим новый — излом в империалистической глобализации и выделение глобализации другого типа, основанного на принципах взаимовыгодного сотрудничества и взаимопомощи. Здесь о глобализме вообще уже не приходится говорить.

Однако миф о глобализме как ультраимпериализме сегодня, разговоры о котором ведутся еще с 20-х годов прошлого века, прочно внедрился в сознание людей. Его вредность состоит в том, что: 1) глобализмом пытаются заменить империализм, сгладить остроту его противоречий, завуалировать его колониальную сущность; 2) Америка выставляется как всеобъемлющая и чуть ли ни мистическая сила, насаждающая «катастрофическое» сознание и вызывающая чувство бессилия, а ее господство кажется окончательным и навсегда. Так что любые организационные и солидарные действия революционных сил представляются как бесперспективные и совершенно безысходные, ведущие в никуда. Предполагается как само собой разумеющееся, что Америке должны всем подчиниться и следовать ее стандартам в социальной, идеологической, культурной сферах, позабыв свои традиции, культурные ценности и т.п. И это тогда, когда, на самом деле, она уже катится по наклонной, а кольцо ее господства сжимается как «шагреневая кожа». 3) часть экономистов, зараженных вирусом глобализма, как уже отмечалось выше, поспешили объявить, что социализм может наступить только как глобальный социализм одновременно во всех странах и лишь в результате длительного эволюционного пути развития, и то на основе мирных договоренностей.

В то же время термин «глобализм» созвучен с наиболее всеобщими проблемами человечества, требующих единого регулирования на мировом уровне – экологии, климата, энергетики, безопасности, предотвращения ядерной угрозы и др., перечень которых будет лишь увеличиваться.

Вопросы.

1. Что нового в признаках современного империализма.

2. В чем суть глобализации мирового хозяйства.

3. В чем суть политики неолиберализма как инструмента создания системы неоколониализма.

4. В чем особенность финансово-экономического кризиса (с 2008 г.) и какова его роль в судьбе современного капитализма.

5. Возможно ли создание «мирового правительства», способного предотвращать мировые кризисы.

6. Как происходит деглобализация по-американски и образование глобализации нового типа, социалистической ориентации.

7. Возможна ли победа социализма в одной взятой стране или группе стран в современных условиях.

8. В чем особенности паразитизма и загнивания современного капитализма.

Глава 4. «Ростки социализма» в недрах капитализма.

Современный капитализм не только загнивает и паразитирует, он еще создает предпосылки, условия, элементы зарождения социализма в недрах капитализма.   Рассмотрим главные из них:

I. Со стороны производительных сил капитализм в основном уже достиг такого уровня их развития, при котором в потенциале для большинства населения планеты возможно удовлетворение основных материальных потребностей на рациональном уровне. Однако, учитывая колоссальные паразитические непроизводительные затраты правящих классов и чудовищное неравенство, этот уровень для большинства трудящегося народа при капитализме практически не достижим.

II. Тенденция обобществления (концентрация, централизация) буржуазной собственности уже достигла такого уровня, при котором требуется переход к общественной собственности на основные средства производства, позволяющей избавить общество от кризисов и безработицы и обеспечить непрерывный рост производства и народного благосостояния. Эта тенденция уже прошла путь – от концентрации, централизации капитала при классическом капитализме, до монополий, корпораций в условиях империализма, а ее развитие в современных условиях существенно подрывает капитализм.

III. Планомерное и централизованное регулирование производства уже вышло за пределы отдельных предприятий, частью охватило национальные экономики и мировую экономику и представляет уже готовые формы для социалистического способа ведения хозяйства.  Между тем как антагонизм отношений как внутри государств, так и между ними, как было показано выше, не позволяет регулировать экономику из единого центра. 

IV. В последние десятилетия на основе революционных изменений в средствах производства произошли качественные структурные сдвиги в рабочей силе современного работника, которые по значению равноценны революционным сдвигам в материальных производительных силах. Суть их состоит, прежде всего, в резком возрастании доли интеллектуальных, духовных способностей работника в их общей структуре. Так, за последние 100 лет доля интеллектуальных функций труда работника увеличилась с 30 в конце XIX века до 70% в конце XX века. На этой основе возросла доля и интеллектуальных потребностей их воспроизводства, образующих главную, базовую часть в общей совокупности потребностей человека. Таким образом, набирает силу закон возвышения потребностей, о котором писал еще Ленин.

При этом вместе с возвышением потребностей происходит их возрастание, а удовлетворение этих потребностей является условием повышения материальной заинтересованности к труду. Следовательно, капиталисты объективно вынуждены повышать заработную плату работникам для стимулирования их труда. Кроме того, для удовлетворения таких социальных потребностей как образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение и другие социальные выплаты, капиталисты нередко подключают и свое буржуазное государство. Капиталистам выгоднее и надежнее готовить, обучать, оздоровлять рабочую силу в централизованном порядке, чем отдать это на усмотрение каждого отдельного индивидуума. Эти тенденции, зависимости повышения жизненного уровня трудящихся по мере роста их трудовых способностей и потребностей (на основе роста технической базы производства), которые особенно проявились в 1950 – 1970 гг. в Западной Европе, имеют всеобщее значение и будут существовать и в будущем обществе.

V. Набирает силу тенденция разностороннего развития работника, присущая современному производству. Эта тенденция обусловлена главным образом переменой труда, освоением новых квалификаций, в большей части связанных с безработицей. Она служит предпосылкой всестороннего развития человека – фундаментальной черты будущего общества. Обладая различными квалификациями, знаниями современных технологий и принципов организации производства, революционность современного пролетариата направлена не только на упразднение всего отжившего и гнилого, но заключает потенциал творческого созидания нового общества. Хотя, конечно, в условиях современного капитализма эта тенденция разностороннего развития, конструктивный потенциал пролетариата пробивает себе дорогу, наряду с деградацией личности в самых извращенных формах.

VI. Возвышение потребностей работников современного производства породило новую социальную потребность трудящихся в самоуправлении в форме участия работников в управлении, в решении вопросов производства и распределения.

Мощный толчок развитие самоуправления трудящихся получило во второй половины ХХ века (в послевоенный период) в развитых странах Запада в условиях начавшейся научно-технической революции. Эффект состоял в том, что заинтересованность работников в росте производительности труда в условиях самоуправления значительно выше того уровня, который можно достигнуть только за счет роста оплаты труда и других благ. То есть участие в управлении работника выступает как новая производительная сила труда, присвоение которой капиталистам ничего не стоит. Поэтому они стали повсеместно использовать элементы самоуправления рабочих в организации труда. При этом самоуправление выполняет следующие функции. Во-1-х, — стимулирующую: заинтересованность работников в росте производительности труда в условиях самоуправления значительно выше того уровня, который можно достигнуть только за счет роста оплаты труда и других благ. Например, перевод бригад на самоуправление, которое получило широкое распространение в Японии в 60-х годах прошлого века, позволило в разы повысить их производительность труда и стало важнейшим фактором успешной конкурентной борьбы Японии против США; привлечение работников в ряде стран Запада к участию в решении вопросов управления производством и распределением стало фактором роста производительности труда. Поэтому самоуправление трудящихся представляет собой новую производительную силу и уже превратилось в мировую тенденцию.

Во-2-х, самоуправление работников реализует их общую собственность (на продукты труда – в малых коллективах, на средства и результаты труда – на предприятиях с собственностью работников) и поэтому способствует созданию и расширению общей собственности работников, как условие повышения их мотивации к труду. Словом, самоуправление выступает как способ реализации собственности в этих ограниченных масштабах, на низовом уровне.

В-3-х, работник из фактора производства, из придатка к машине превращается в субъект отношений, выполняя при этом социальную функцию хозяина производства. В этом качестве современный пролетарий выступает могильщиком капитализма не только как носитель классовых противоречий, не только как разрушитель старого строя, но и как созидатель новых отношений самоуправления, отрицающих буржуазные отношения.  По сути, происходит смена эпох: на смену наемного труда идет новая эпоха с работником свободного труда, организующего свою деятельность на основе самоуправления и поэтому более заинтересованного в результатах своего труда, чем наемный работник.

Однако, самоуправление трудящихся в принципе противоречит отношениям частной собственности, а его развитие допускается лишь в тех формах и в той мере, в какой оно не угрожает устоям буржуазного общества.

Вопросы.

1. Каковы источники главных предпосылок, «ростков», которые зарождаются в недрах капитализма.

2. Какова роль «ростков» социализма в развитии современного капитализма.

ЧАСТЬ III. СОЦИАЛИЗМ: ОТ РАССВЕТА ДО РАССВЕТА

История домарксовского периода весьма богата различными социалистическими (коммунистическими) учениями. Общим для них был идеалистический подход, в частности, — достижение идей справедливости, разума и т.п. Марксизм, исходя из материалистического понимания истории, превратил социализм из утопии в науку, в соответствии с которой и при социализме действуют объективные законы, первичным является общественное бытие по отношению к сознанию.

После гибели социализма в СССР, когда началось гонение на марксизм и внедрение идеализма, опять пышным цветом расцвели, по сути, все те же социалистические учения с их утопией достижения справедливости и т.п., в частности, обновленный и новый социализм, поиск «образа будущего» вместо признания научного социализма и т.п.

И опять стоит задача превращения социализма из утопии в науку, исследовать объективные законы и следовать их требованиям на практике.

В дальнейшем рассмотрим систему объективных законов коммунистической формации на различных фазах, этапах ее развития, исходя из теоретического наследства марксизма, практического опыта строительства социализма в СССР и др. странах. Образ коммунизма (социализма) как теоретическое оружие в борьбе за новое будущее необходим как странам, вступившим на… Этот путь, так и уже строящимся социализм.

Классики марксизма, как известно, в коммунистической формации выделили две основные фазы в коммунистической формации: первая – социализм, которая является переходным периодом от капитализма к высшей фазе коммунизма и, собственно, его высшую фазу. В то же время коммунистическая формация, как единая в своей сути, содержит общие и для социализма, и для высшей фазы коммунизма отношения, то есть общекоммунистические отношения

РАЗДЕЛ 1. БАЗОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ СОЦИАЛИЗМА

Общественная собственность на средства производства. Коммунистическая общественно-коммунистическая формация приходит на смену капиталистической в результате естественно-исторического развития (как писал Маркс: «…с естественной необходимостью из одного способа производства возникает и развивается новый способ производства». – См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25. Ч.1 С. 453) путем превращения высококонцентрированной буржуазной собственности на средства производства в общественную собственность на средства производства, разрешая таким образом основное противоречие капитализма – между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения. Ликвидация буржуазной собственности приводит к уничтожению эксплуатации человека человеком и таким образом разрешает основное классовое противоречие между трудом и капиталом. В результате общественная собственность, Разрешая таким образом главные противоречия капитализма, общественная собственность становится экономической основой коммунистической формации, обеспечивая простор для более высокого, чем при капитализме, развития производительных сил.  Это возможно только при господстве общественной собственности, но не коллективной собственности, которую многие левые в форме, в частности, народных предприятий прочат в главное звено социалистической экономики.   

Основной закон коммунистической формации, вытекающий из общественной собственности.  Дело в том, что общественная собственность, ликвидируя буржуазию как паразитическую прослойку между производством и потреблением, устанавливает непосредственную связь между ними, при которой продукт социалистического производства идет трудящимся и только трудящимся (Ленин). В том суть основного закона коммунизма (социализма), который Ленин определил как постоянный рост благосостояния народа и свободное всестороннее развитие всех членов общества.

Не трудно заметит, что в этом определении две разных составляющие: рост благосостояния или максимальное удовлетворение материальных и культурных потребностей населения и свободное всестороннее развитие всех членов общества, – между которыми существует противоречие. По мере развития производства соотношение между ними изменяется. На первых порах задача состоит в удовлетворении материальных и культурных потребностей большинства населения на рациональном уровне. При достижении этого уровня происходит переход на преимущественно всестороннее развитие всех членов общества. Одним словом, начинает действовать закон преимущественно всестороннего развития всех членов общества (следует заметить, что начала всестороннего развития работника имеют место уже при капитализме в форме его разностороннего развития принудительным образом путем перемены работы во время кризисов, переворотов в технике и т.п. При социализме всестороннее развитие человека становится главной целью общества).

Действие основного закона обратным образом воздействует на производство: чем выше удовлетворение потребностей, всестороннее развитие, чем выше производительная сила человека. 

Далее. Из общественной собственности на средства производства вытекает необходимость планомерной организации всего общественного производства, сознательное ведение всего народного хозяйства. С планомерностью мы уже встречались при капитализме. Однако, там она охватывает — вначале предприятия, затем частично может возникать и на национальном уровне, а в отдельных случаях и на мировом уровне. При социализме планомерная организация производства охватывает все общественное производство и таким образом избавляет его от различного рода кризисов, создает наиболее благоприятные условия для развития. Охватывая все общественное производство, планомерность выступает как основная организационная форма реализации общественной собственности.

Планомерность развивается по мере развития общественного производства, повышения уровня его обобществления, все большего охвата производства машинной техникой, его автоматизацией. С развитием обобществления социалистического производства развивается и планомерность. Во-1-х, — вширь, то есть с охватом ранее не охваченных планомерностью сфер производства, и вглубь — с включением в планомерность все большего разнообразия ассортимента производимой продукции. Во-2-х, происходит усиление прямых и обратных связей. Сверху намечаются основные параметры, контрольные цифры, показатели деятельности предприятий, на предприятии же эти цифры корректируются с более точным учетом существующих ресурсов, резервов и возможностей и только потом утверждаются на государственном уровне. В 3-х, развитие планомерных, договорных связей по горизонтали – непосредственно между предприятиями на договорных началах, прежде всего, между производителями и потребителями.

Наконец, из самой природы коммунистической формации вытекает необходимость участие трудящихся в управлении делами производства и общества, то есть, — самоуправление трудящихся. Как уже отмечалось, капиталисты многих стран широко используют элементы самоуправления как стимулы к труду. При социализме эта роль его еще более возрастает. Отношения самоуправления здесь охватывают все общество и являются социальным способом реализации общественной собственности в интересах всех членов общества. С учетом того, что Маркс определял коммунизм как единую ассоциацию свободных самоуправляющихся производителей, а Ленин определял социализм как строй цивилизованных кооператоров, социализм в самой его сути можно определить как общество самоуправления трудящихся.  

Самоуправление трудящихся в условиях общественной собственности является основой возникновения трудовых коллективов. Следует различать кооперацию труда, которая присуща любому общественному труду, как комбинации трудовых функций, и трудовой коллектив при социализме. Последний не только производит материальные ценности, он является наиболее благоприятной средой воспитания высших человеческих качеств и добродетелей, достоинств и дарований, всестороннего развития личности. Только в этой среде возможны отношения сотрудничества и взаимопомощи, соревнования (в отличие от конкуренции при капитализме).  Эти мощные движущие силы, присущие только социализму (коммунизму), содержат огромный, неисчерпаемый потенциал энергии, который поднимает производительность общественного труда на высшую историческую ступень. 

Итак, общекоммунистические отношения представляют собой единую систему органически взаимосвязанных между собой базовых черт социализма. В центре системы в соответствии с основным законом социализма находится Человек. Рост благосостояния и всестороннее развитие всех членов общества является его главной целью. Основой достижения этой цели является общественная собственность на средства производства.   При этом общество выступает главным субъектом отношений. Именно общество сознательно, планомерно регулирует общественное производство на основе самоуправления трудящихся с его коллективизмом, сотрудничеством и взаимопомощью, товарищеским соревнованием. В то же время степень удовлетворения потребностей членов общества, уровень всестороннего их развития является главным показателей реализации общественной собственности в интересах всех и каждого.

В этой системе социализма положение человека коренным образом отличается от его положения во всех предыдущих эксплуататорских обществах. Как писал Ф. Энгельс: «В буржуазном обществе живой труд есть лишь средство увеличивать накопленный труд. В коммунистическом обществе накопленный труд — это лишь средство расширять, обогащать, облегчать жизненный процесс рабочих» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т.4 с. 49). Историческая миссия капитализма состояла в создании материального богатства общества в форме капитала. При этом индивидуум был «…лишен самостоятельности и обезличен» (там же.). Социализм являет собой коренной поворот в истории человечества — переход от предыстории человечества к его истории, когда человек сам сознательно, планомерно управляет всеми процессами своей жизнедеятельности.

РАЗДЕЛ II. СОЦИАЛИЗМ КАК ПЕРВАЯ ФАЗА КОММУНИЗМА

Коммунистическое общество, которое только что выходит из капиталистического общества, сохраняет от капитализма и прошлых эпох остатки обособленности производителей, которые выступают в таких формах как многообразие форм собственности (общенародная, коллективная, частнотрудовая, частно-капиталистическая и др.), товарно-денежные отношения, разделение труда на умственный и физический и др. (Как писал Маркс: « Мы имеем здесь дело не с таким  коммунистическим обществом, которое развивалось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества, и которому по тому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет еще  родимые пятна  старого общества, из недр которого оно выходит» эти отношения определят специфику социализма как первой фазы коммунизма. Таким образом социализм включает общекоммунистические отношения, как свою основу и специфически социалистические отношения. (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т.19, с.18).

В наибольшей мере обособленность, отчуждение содержат отношения частнокапиталистической собственности. Первоочередное их преодоление лежит в основе выделения в социализме двух периодов: переходного периода от капитализма к социализму или, как его обычно называют, ранним социализмом, в течение которого преодолеваются отношения частной собственности, и полный социализм, исключающий эти отношения эксплуатации (переходный период от капитализма к социализму автор не выносит за пределы социализма, как это обычно делают другие авторы. Переходный период является ступенью социализма на его ранней стадии, так как в ее основе находятся общекоммунистические отношения, определяющие глубинную суть этой ступени. Как писал Ленин в работе «Задачи пролетариата в нашей революции (апрель 1917 г.). «от капитализма человечество может перейти непосредственно только к социализму, т.е. общему владению средствами производства и распределению продуктов по мере работы каждого». (Ленин В.И. ПСС, т 31, с. 179).

Преодоление специфических отношений социализма на каждом его этапе составляет одну из главных задач социализма. Это преодоление происходит путем наполнения и вытеснения специфических отношений обще коммунистическими отношениями по мере развития производительных сил, обобществления производства.

Рассмотрим каждый из этих периодов.

Глава 1. Переходный период от капитализма к социализму.

Главными задачами переходного периода являются создание основ, развитие социалистических отношений и ликвидация частнокапиталистических отношений как основы эксплуатации человека человеком.

Говоря о переходе от капитализма к социализму, сразу возникает вопрос о «зрелости» производительных сил, материальных предпосылок для социализма, при которых, образно говоря, пролетариат может браться за оружие в борьбе за власть.  От Плеханова и до наших дней многие утверждают, что «яблоко должно созреть», то есть производительные силы общества должны достигнуть уровня, соответствующего новым производственным отношениям, что Россия еще не настолько промышленно развитая и культурная страна, чтобы совершать социалистическую революцию. В связи с этим Ленин писал: «А если у нас при тех условиях отсталости, при которых мы вошли в революцию, сейчас нужного нам промышленного развития нет, то, что же мы – откажемся? Упадем духом? Нет. Мы перейдем к тяжелой работе, потому что верен путь, на котором мы стоим». (В.И. Ленин. ПСС, т.44, с.310).

Конечно, внутри страны должна быть, по словам Ленина, «известная степень зрелости», без которой «никакие шаги к социализму… были бы технически невыполнимы» (В.И. Ленин. в 3-х томах т.2. М. 1970. С.181). Исходя из этого минимума материальных условий и используя свою власть, пролетариат ускоренными темпами развивает производительные силы, вбирая в себя новейшие достижения науки и техники, в т.ч. и уже существующие в развитых странах мира. Противоречие   между исторически прогрессивной надстройкой – властью пролетариата и относительно отсталыми производительными силами являются мощной движущей силой в преобразовании общества 

Однако, для решения этих задач требуется государство особого типа – диктатура пролетариата. Значительная отсталость в развитии производительных сил, в образовательном, культурном отношении населения служит благоприятной почвой для упорного и ожесточенного сопротивления эксплуататорских классов. Сломать особо ожесточенное сопротивление   эксплуататорских классов в их союзе с внешним врагом, ускоренными темпами преодолеть отсталость в развитии производительных сил, в грамотности, культурном отношении населения и т.п. определяет главные функции диктатуры пролетариата — насилия и созидания.

Действия в интересах большинства трудового народа делает ее диктатурой особого рода. Она возникает не как возмездие за вековое угнетение, не как зеркальное отражение диктатуры буржуазии, а как щит, ограждающий попытки возврата к временам угнетения, как орудие развития человека и общества во всех проявлениях их жизни, для уничтожения классов вообще. Ее главная основа – союз рабочих и крестьян, составляющих подавляющее большинство населения и наиболее заинтересованных в революционных преобразованиях. В этом историческая оправданность, сила и неотразимость диктатуры пролетариата  (Ленин писал. что  необходимость диктатуры пролетариата порождается тремя обстоятельствами: 1) в переходный период свергнутый эксплуататорский класс продолжает оказывать сопротивление и сломить его, кроме диктатуры пролетариата, «больше некому и иным путем нельзя» (См.: Ленин В.И. ПСС, т 33, с.88.); 2) определенную часть населения приходится принуждать к соблюдению социалистических правил общежития в течение данного периода (Там же; с.90); 3) в рамках последнего государственная власть используется пролетариатом не только для подавления и принуждения, но и для «руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле «налаживания» социалистического хозяйства» (Там же, с 26). В другом месте Ленин определял диктатуру пролетариата как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающаяся власть. См.: Ленин В.И.  ПСС, т. 41. С. 383).

После завоевания пролетариатом государственной власти задача создания новой экономической базы ставит на первое место вопрос о собственности на средства производства. В «Манифесте коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса этот вопрос решается путем «уничтожения частной собственности». В других работах они пишут о «снятии» частной собственности, то есть постепенном и долгом ее преодолении. В связи с этим ряд экономистов, главным образом социал-реформистского толка, ссылаясь на, якобы, неправильность перевода «Манифеста…», настаивают на «снятии» частной собственности, исключающей радикальные шаги по революционному преобразованию буржуазной собственности (См, например, Бузгалин А.В. и Колганов А.И. Глобальный капитал. т.1. с. 27, 40). В реальной действительности имеет место и то и другое: «уничтожение частной собственности» относится к монополистическому крупному капиталу, а ее «снятие» — к среднему и мелкому частнику. 

Так, по Ленину, после завоевания власти пролетариат делает «первые шаги коммунизма», включая передачу главных высот экономики в общенародное достояние. Следуя этой практики, во всех случаях необходимо немедленно провести национализацию предприятий монополистического капитала – собственности на сырьевые, топливно-энергетические ресурсы, транспорт, связь; крупных наукоемких, высокотехнологичных производств; земли, банковской системы и др. Это, по сути, — уничтожение собственности крупного капитала, которое необходимо по следующим причинам.

Во-1-х, установление общенародной собственности в качестве господствующей разрешает основное противоречие капитализма, избавляет общество от экономических кризисов и потрясений и создает условия для планомерной организации производства и непрерывного его развития в интересах всех трудящихся.

Во-2-х, этот капитал существует в форме транснациональных корпораций, представлен компрадорской буржуазией, которая крепкими узами связана с мировой буржуазией и имеет мощный набор средств (экономических, организационных, политических, информационных, пропагандистских и т.п.), чтобы общими усилиями задушить революцию еще в колыбели.  Поэтому, промедление, оставаясь в плену представлений о священной природе буржуазной собственности, буржуазной демократии, или постепенности и «снятия», смерти подобно. 

После национализации главных высот экономики встает задача о переходе от формального обобществления производства к реальному, то есть, по словам Ленина, – к обобществлению на деле. Для этого необходимо, прежде всего, во-1-х, ввести на предприятиях всех форм собственности  рабочий контроль, а также участие рабочих в управлении производством и распределением продукции; во-2-х, организовать всеобщее участие трудящихся в органах государственной власти и контроля за их  работой  в тех или иных формах, что существенным образом повышает творческую активность широких масс трудящихся и является  наиболее действенным средством борьбы с бюрократизмом. Всеобщий учет и контроль позволяет сформировать развернутую планомерно функционирующую систему организационно-экономических отношений социализма, прежде всего, в той части производства, где оно базируется на машинной технике. Планомерные связи между предприятиями в их всеобщей связи позволяют избежать кризисных явлений, издержек в связи с различного рода диспропорциями, обеспечивает экономию общественного труда. В то же время необходимо овладеть наукой и искусством управления народным хозяйством

Новая, прогрессивная система социалистических производственных отношений открывает широкий простор, стимулирует ускоренное развитие производительных сил, создании материально-технической базы в соответствии с новыми экономическими отношениями ( «…вот какой дорогой лежит наш путь: через республику Советов, через национализацию банков и синдикатов, рабочий контроль, всеобщую трудовую повинность, национализацию земли, конфискацию помещичьего инвентаря и проч., и проч. В этом смысле программу переходных мер к социализму мы дали»: –См.: Ленин В.И. ПСС, т. 34, с. 373).

В то же время, наряду с господствующим  социалистическим  укладом, играющего роль стержня, сердцевины экономики и определяющую социалистическую суть общества в переходный период, сохраняются и другие уклады несоциалистического типа — частнокапиталистический, мелкотоварный, государственно-капиталистический и патриархальный, главным из которых является частнокапиталистический уклад (в основном, средний и мелкий капитал),  который подлежит постепенному преодолению, «снятию», так как он сохраняет глубокие корни, как в материальных условиях, так и в психологии людей.

Отсюда — главное противоречие переходного периода между социалистическим и частнокапиталистическим укладами, борьба между которыми разгорается по принципу «кто-кого». На этом пути пролетарское государство решает две главные взаимосвязанные задачи: первая состоит в том, чтобы частный сектор использовать, направлять в русло общенародных интересов; вторая, — в создании условий для его постепенного преодоления, «снятия». При этом в частном секторе следует различать частнокапиталистические хозяйства и частнотрудовые (без наемного труда). Частный капитал, антагонистически противостоящий социалистическим отношениям, в своем развитии, своей силой связей и накоплением капитала представляет явную угрозу реставрации капитализма и поэтому при всей правовой лояльности государства к нему, его следует экономически ограничивать и вытеснять.

Противоречие, хотя и менее острого порядка, существует с мелкотоварным укладом. Это – главным образом крестьянские хозяйства, мелкие ремесленники и т.п. Их особенность состоит в том, что они имеют двойственную природу.  Крестьянин, например, с одной стороны является тружеником и тяготеет к рабочему классу, с другой, – собственник и тяготеет к буржуазии. В большей мере к буржуазии тяготеют крепкие крестьяне, а к рабочему классу – беднейшее крестьянство.

Задачи использования и «снятия» мелкой и средней частной собственности в интересах социализма — этот следующий шаг революционных преобразований после уничтожения монополистической собственности является более трудным и более сложным. Если монополистическую собственность как достаточно концентрированную и управляемую из единого центра можно передать государству одним законодательным актом новой власти, то в другом случае мы имеем дело в большей части со средне или мелкотоварным производством – раздробленным и не поддающимся контролю и централизованному регулированию.

Задача состоит в том, чтобы втянуть море мелких хозяйств, не поддающихся контролю и централизованному регулированию и постоянно рождающих буржуазию, в русло социализма. Здесь возможны два основных пути. Первый, традиционный путь, по которому развивался капитализм на Западе, предполагает стихийное развитие мелких хозяйств, когда оно за долгие десятилетия дойдет до необходимого уровня концентрации и создаст условия, накопления для создания и развития социалистических форм хозяйствования. За этот путь в России выступали в 1920-х годах часть коммунистов, в частности Бухарин. Другой, более короткий путь, по Ленину, состоит в нахождении таких переходных форм отношений, которые бы сократили этот переход, сделали бы его всего менее конфликтным.

В России в 1920-х годах  со средним уровнем развития  промышленного производства, с населением на  ¾ неграмотным, морем мелких крестьянских хозяйств, с недостатком своих специалистов и управленцев  во время проведения новой экономической политики (НЭП) были использованы различные формы: государственный капитализм: капиталистические предприятия под контролем государства, совместные государственно-капиталистические предприятия, концессия, кооперация  и др. Главной  формой,  по Ленину, была  кооперация. Социализм, по его определению, — это строй цивилизованных кооператоров. Кооперирование крестьянства в России стало одной из главных составных частей революционных социалистических преобразований в СССР. Возможны и другие формы. Продвижение вперед – это искусство нахождения переходных форм, которые не являются постоянными, а изменяются вместе с обстоятельствами. Чаще всего, наиболее прочные из них рождаются самими трудящимися. Ведь социализм, по Ленину, это – творчество масс (В.И. Ленин писал: «Самая трудная задача при крутых переходах и изменениях общественной жизни – это задача учесть своеобразие всякого перехода. Как бороться социалистам внутри капиталистического общества – это задача не трудная, и она давно решена. Как себе представить развитое социалистическое общество – это тоже не трудно. Эта задача тоже решена. Но как практически осуществить переход от старого, привычного и всем знакомого капитализма к новому, еще не родившемуся, не имеющему устойчивой базы, социализму – вот самая трудная задача. Этот переход займет много лет в лучшем случае. Внутри этого перехода наша политика распадается на ряд еще более мелких переходов. И вся трудность задачи, которая ложится на нас, вся трудность политики и все искусство политики состоит в том, чтобы учесть своеобразные задачи каждого такого перехода».  См.: — Там же, т.40, с. 104).

С наличием различных укладов в экономике товарного характера тесно связан вопрос о товарно-денежных, рыночных отношениях в переходный период. В условиях относительно низкого уровня производительных сил для них существуют глубокие корни, не позволяющие отказаться ни от рынка, ни от денег.

В то же время господство общенародной собственности на средства производства предполагает планомерную организацию производства с охватом всего народного хозяйства. Планомерность связей между предприятиями является условием бескризисного их развития, экономии общественного труда и роста его эффективности. Это относится, прежде всего, к предприятиям общенародной (государственной) собственности, отношения между которыми строятся главным образом на планомерных началах с использованием рыночных отношений. Последние играют главную роль в отношениях между частными предприятиями, хотя в значительной мере испытывают и воздействие планомерных отношений.

Велика опасность в переходный период прельститься лживыми прелестями буржуазной демократии и увлечься иллюзией о рынке с его, якобы, справедливыми ценами и честной рыночной конкуренцией и потерять главную нить развития социализма — преодоление частной собственности и отчуждения труда. В этом отношении особую опасность представляет следование т.н. теории конвергенции. Эта теория предполагает соединить лучшее от капитализма (рыночные отношения) и социализма (планомерность). По мнению ее сторонников  здесь все уклады равноправны и должны развиваться свободно, а государство должно создавать для этого равные условия, т.е. стоять над ними, занимая нейтральную позицию  (В России теорию конвергенции довел до логического абсурда экономист Цаголов Г.А., который представил современное общество, во-1-х, как интегральное, конвергентное общество  с двоичной клеточкой (план-рынок); во-2-х, — как самостоятельную, «седьмую общественно-экономическую формацию» (после известной «пятичленки» и азиатского способа производства).

Такая модель в принципе быть не может уже потому, что качество любой системы предполагает одно главное ядро, один стержень, основной закон, вокруг которого располагаются остальные звенья единой системы. Главный порок теории конвергенции состоит в том, что ее авторы не учитывают борьбу между частным и социалистическим укладами, во-1-х, и, во-2-х, что в борьбе двух укладов в соответствии  с законом единства и борьбы противоположностей один из  этих двух укладов  – социалистический  является ведущим и, в конечном счете, определяет основное направление развития  всей системы и ее основное качество.  Поэтому в смешанной экономике с ее социалистическим и частным укладами они не могут быть равны, равноправны. Приоритетная роль всегда остается за социалистическим укладом с его основным законом. Поэтому и в переходный период от капитализма к социализму, несмотря на его многоукладность, общественный строй по главной сути является социалистическим, хотя и на ранней, начальной ступени развития. В связи с этим вполне правомерно переходный период часто называют «ранним социализмом».  

Если же разные уклады принимать за равноправные, как это требует конвергенция, то социалистические ориентиры размываются, а частный сектор получает полный простор для своего развития.  И вдвойне опасно, если эта теория окажется на вооружении   всякого рода   социал-демократов, социалистов, буржуа, входящих в правящую коалицию. Под флагом демократии и свободы они всегда пытаются протащить, закрепить и развить буржуазные формы (Фатальной ошибкой многих социалистов, а то и коммунистов является их поклонение лживым ценностям буржуазных свобод, убеждение в священной силе частной собственности на средства производства, в вечности рыночных отношений. Они не учитывают того, что частная собственность, пусть и мелкая, постоянно и ежеминутно порождает крупную собственность, а крупная – монополистическую, олигархическую, а вместо долгожданных свобод – репрессии, а то и фашизм, как это уже произошло в Украине. Ценой поклонения буржуазным ценностям стала, например, в последнее время потеря власти коммунистов в Молдавии в 2008 году после восьмилетнего правления).

Поэтому Ленин неизбежность победы социализма всегда связывал с государством диктатуры пролетариата. Его главная задача состоит в формировании главного стержня экономики – социалистического уклада, который в отличие от частного сектора, сильного своими средствами, связями и традициями, нуждается во всемерной поддержке пролетарского государства.

Использование частного сектора пролетарским государством подчинено задачам развития социалистических отношений. Поэтому с переходом к новой экономической политике Ленин главную задачу видел в превращении России нэповской в Россию социалистическую (Ленин писал: «Мы не претендуем на то, что Маркс или марксисты знают путь к социализму во всей его конкретности. Это вздор. Мы знаем направление этого пути, мы знаем, какие классовые силы ведут по нему, а конкретно, практически, это покажет лишь опыт миллионов, когда они возьмутся за дело» См.: там же, т.34, с.116).

В этом наше главное отличие от конвергентов и ревизионистов, которые через равноправие социалистического и частного укладов прокладывают путь к победе частного уклада, как более сильного по своим корням, связям, средствам и т.п.

Важнейшей проблемой для строителей   социализма является проблема определения границ развития частного буржуазного сектора, задача — не перейти ту опасную черту, за которой следует перерождение социалистических отношений. Это тот предел, при котором частный капитал по своей величине и по политическому, идеологическому и нравственному влиянию уже достиг той критической массы, при которой появляется угроза для социалистической перспективы.

Какова же может быть продолжительность переходного периода? С 1-ой стороны, отмирание корней частной собственности – процесс длительный, в том числе и психологически, и он может затянуться, по прогнозам классиков, на 50 и 100 лет.  Как писал К. Маркс: «Между тем как мы говорим рабочим: вам, может быть, придется пережить еще 15, 20, 50 лет гражданских войн и международных столкновений не только для того, чтобы изменить существующие условия, но и для того, чтобы изменить самих себя и сделать себя способными к политическому господству» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т.8, с.431). Такой длительный период «снятия» частной собственности Маркс «отводит» пролетариату, предполагая, то пролетарская революция произойдет одновременно во всех или главных развитых странах. В случае победы революции в одной взятой стране, как это реально происходит в действительности, этот период долен быть сокращен до минимума, чтобы не дать возможность внешним и внутренним силам буржуазии объединиться и не похоронить результаты победы пролетариата. К тому же следует учесть предупреждение Маркса, что, если переходный период затягивается, то возникает угроза перерождения социализма в различных формах, в т. ч. и в форме авторитаризма. 

Конечно, сокращение переходного периода в значительной мере зависит от конкретных условий, глубины залегания корней частной собственности. Ленин рассматривал НЭП как явление временное, как компромисс с частником, необходимый в виду слабости предпосылок для социализма. Ускоренное развитие производительных сил с использованием переходных форм призвано было сократить переходный период.

Однако, практика ликвидации частнокапиталистических укладов, перехода к обществу без буржуазии и эксплуатации знает не только постепенные, ненасильственные пути этого перехода, как наиболее желательные, но и крутые повороты с применением насильственных методов.  Их использование   предполагает ликвидацию буржуазии как класса.  Но ее корни остаются, а их ростки еще долго будут расходиться трещинами в новых социалистических формах, в сознании людей и сохранять, а моментами при наступлении благоприятных условий и углублять их. Примером такого перехода и с такими же негативными последствиями был СССР. Однако в таких чрезвычайных ситуациях, в каких оказался СССР, надо было выбирать, что теряет пролетарское государство, а что приобретает. Небывало быстрое продвижение СССР по пути социализма было лучшим доказательством правильности выбранного пути, несмотря на известные издержки. 

Переходный период от капитализма к социализму следует отличать от переходных форм в виде «ростков социализма» под видом социализации капитализма. Если последние используются с целью получения прибавочной стоимости и укрепления буржуазного строя, то переход от капитализма к социализму существует в условиях, когда государственная власть и главные высоты экономики находятся в руках пролетарского государства, а его основными задачами является уничтожение эксплуатации человека человеком и создание социалистического общества. 

В то же время следует различать и переходный период от капитализма к социализму стран, которые впервые выходят из капитализма, и стран, которые уже строили социализм (например, Россия и другие страны Восточной Европы), и, совершив новую социалистическую революцию, вновь возвращаются к его строительству. В этом случае переходный период можно рассматривать как восстановительный период после временного разрушительного правления буржуазии (как после Великой отечественной войны) и немедленно приступить к наведению социалистических отношений во всех сферах общества, исключая всякого рода уступки частному капиталу.

Переходный период заканчивается, когда, во-1-х, происходит ликвидация эксплуатации человека путем уничтожения или «снятия» частной собственности на средства производства; во-2-х, когда материально-техническая база достигает уровня, при котором обеспечивается удовлетворение необходимых потребностей большинства населения на рациональном уровне.  Как показывает практика, такой базой является уже индустриальное машинное производство, охватывающее все его звенья.  В то же время в современных условиях новой научно-технической революции требуется   своевременный переход к новой индустриализации производства с учетом ее достижений; в-3-х, когда ликвидируется неграмотность и проведена культурная революция на пролетарской основе.

Глава 2. Полный социализм.

После ликвидации, преодоления частнокапиталистической собственности и связанных с ней отношений эксплуатации человека человеком при социализме сохраняются, как уже отмечалось, такие специфические отношения как многообразие форм собственности (государственная, коллективная, частнотрудовая и др.), распределение по труду, товарно-денежные отношения и др.  Преодоление этих отношений, содержащих остатки обособленности производителей, отчуждения труда составляет одну из главных задач социализма как первой фазы коммунизма. Еще раз напомним, что Это преодоление происходит путем наполнения и вытеснения специфических отношений общекоммунистическими отношениями, так что все категории социализма в своем движении находятся в переходном состоянии, развиваясь в сторону высшей фазе коммунизма.

Следовательно, социализм не может быть самостоятельной, отдельной от коммунизма общественно-экономической формацией, как это утверждают некоторые марксисты, делая из этого ложный вывод о естественной природе гибели социализма в СССР как формации, которая исчерпала свой ресурс. На деле социализм представляет собой переходный период от капитализма к высшей фазе коммунизма, содержащий в своей основе общекоммунистические отношения (Все эти отношения социализма — и базовые, и специфически-социалистические — являются общими для всех стран, ставших на путь социализма. Различия разных видов социализмов – китайского, арабского, русского, американского и др. находятся в механизмах реализации сущностей отношений.  Эти механизмы вбирают в себя факторы самого различного порядка – национальные, исторические, природные, психологические и т.п., то есть включает элементы и цивилизационного порядка. Поэтому различия, окраска социализма в разных странах вполне обоснована. Однако часто эту специфику, окраску выставляют на первый план и как бы незаметно протаскивают ее, как правило, в виде цивилизационного подхода, в качестве главной характеристики социализма, затемняя его формационную сущность, а вместе с тем и марксизм. Отрыв от формационного подхода порождает такие уродливые представления о социализме, вроде христианского социализма и т.п.)

Таким образом, если в переходный период от капитализма к социализму, то есть на раннюю стадию социализма, решались задачи становления и укрепления социалистического уклада в его борьбе и вытеснении несоциалистических укладов, то при социализме решается задача созревания социалистических отношений, приближения их к высшей фазе коммунизма. Рассмотрим, далее, как это происходит.

1. Общественная собственность на средства производства при социализме по уровню обобществления развивается в двух основных формах: общенародной собственности (в форме государственной) и кооперативной, групповой собственности.  

1). Общенародная (государственная) собственность включает главные высоты экономики: отрасли, связанные с добычей и использованием природных ресурсов, энергетику и транспортные системы, связь; крупные высокотехнологичные, наукоемкие производства в различных отраслях народного хозяйства; машиностроение, станкостроение, текстильную, пищевую промышленность   и т.п. 

Новые социалистические отношении, стимулирующие «творчество масс» (В.И. Ленин), являются основой для проведения широкой культурной пролетарской революции, предполагающей сплошную грамотность населения, доступность к очагам культуры и искусства, формирование активного здорового образа жизни, всестороннее развитие человека и его творческих начал и т.п.

Общенародная собственность способствует развитию материальных производительных сил по следующим направлениям. 1. изменение структуры общественного производства в сторону увеличения удельного веса промышленности по сравнению с сырьевыми, топливно-энергетическими отраслями; 2.  повсеместное внедрение машинной техники, в т.ч. и для вытеснения ручного труда; 3. переход от традиционной  индустриализации к новой индустриализации с внедрением и достижений новой информационной научно-технической революции, наконец,  повсеместный переход на высший технико-технологический уклад, включающий всецело достижения новой информационной НТР; 4. развитие единого народнохозяйственного комплекса с его главной сердцевиной — станкостроения, электроники, тяжелого машиностроения и т.п., обеспечивающего самодостаточность экономики с целью максимально оградить национальную экономику  от мировых кризисов; 5. в структуре общественного производства — увеличение доли занятости в  творческих видах деятельности (научные исследования  и опытно-конструкторские разработки, генетика, педагогика, искусство и т.п.) в русле тенденции  сокращения сферы  материального производства и развития  сферы творческой деятельности; 6. развитие производства предметов потребления как средств всестороннего развития человека в свободное время, в т.ч. культурных благ и средств их освоения и т.п.;  7. оптимальное размещение производительных сил по территории страны как с целью сокращения затрат обращения, так и обеспечения занятости по месту жительства.

На основе развития материальных условий производства происходит и развитие работника, «накопление» его способностей (вместо накопления капитала при капитализме) путем: 1. обогащения  содержательности  труда по мере его интеллектуализации  (увеличения доли умственных функций  и сокращения  физических), развития творческих начал работника в труде как сферы удовлетворения его интеллектуальных потребностей (Сноска: Говоря об источниках творчества в труде, часто указывают лишь на технические предпосылки, рост интеллектуальных трудовых функций. При этом упускают социальный источник, который мотивирует творчество и в индустриальной системе. Пример тому – советское время, когда в условиях общественной собственности, имело место массовое творчество и трудовой героизм советских тружеников. И, наоборот, при капитализме, на тех участках производства, где используется автоматика, «умная» техника, мало где можно найти творческие порывы). В связи с этим повышение содержательности труда становится при социализме важнейшим критерием эффективности внедрения новой техники и организации труда; 2.  увеличения свободного времени за счет сокращения рабочего дня как пространства для развития человека;  3. смены трудовых функций, совмещения профессий, их разнообразия;  4. развития коллективных начал в организации труда (например, смена конвейерной организации труда на коллективную организацию  с элементами самоуправления); 5. облегчения  и гуманизации труда, снижения зависимости работника от разделения труда на физический и умственный, управленческий и исполнительный, индустриальный и сельскохозяйственный.

В рамках общенародной (государственной) собственности на средства производство государство закрепляет за предприятиями средства производства, и, исходя из программных установок, определяет основные направления их деятельности путем доведения до них плановых заданий производства, нормативов затрат и распределения доходов и т.п., и таким образом включает их в русло общенародных интересов. При этом   предприятиям предоставляется относительная хозяйственная   самостоятельность в выборе наиболее эффективных путей решения поставленных задач. Это означает, что трудовой коллектив строит свою деятельность на основе самоуправления, при котором он через общее собрание, выборный орган, рабочий контроль, участие работников в органах управления определяет основные задачи внутренней жизни предприятия и участвует в их выполнении, а администрация на основе единоначалия организует выполнение конкретных задач под контролем трудового коллектива и опирается на творческую самодеятельность работников. 

В перспективе по мере повышения квалификации, интеллектуализации труда большинства рабочих, освоение ими искусства по организации и управления труда будет происходить расширение полномочий рабочих за счет сужения полномочий администрации. Наконец, исчезнут призрачные тайны управленческого труда, как дело избранных, исключительное и недосягаемое для простых смертных, когда руководитель уже не будет   облечен властью управлять людьми, а превратится в координатора, организатора производственных процессов.  Однако путь к этому лежит через стирание различий между умственным и физическим, управленческим и исполнительным трудом, наведение строжайшего учета и контроля за использованием материальных, трудовых и финансовых ресурсов, как в сфере производства, так и при их распределении.

Кроме хозяйственной самостоятельности государственные предприятия имеют и относительную экономическую обособленность: они возмещают свои расходы своими доходами и за счет полученного дохода развивают производство и поощряют своих работников. Вытекающий отсюда экономический интерес коллектива предприятия может вступать в противоречие с общегосударственным интересом, в частности, — в выборе профиля деятельности, в распределении доходов между государством и предприятием и т. п. Однако, государство как собственник средств производства имеет возможность разрешать эти противоречия своевременно и эффективно.

2) Предприятия коллективной формы собственности находятся на более низкой ступени развития обобществления производства, имеют юридически абсолютную экономическую обособленность и не могут в полной мере включиться в планомерно организованный общехозяйственный процесс. Кроме того, государство при более низкой производительности труда на коллективных предприятиях не имеет возможности оплачивать труд их работников на общегосударственном уровне и это становится делом коллективных хозяйств. Отсюда и более острые противоречия между коллективными и государственными интересами. С целью ограничения, устранения этих тенденций и все большего вовлечения коллективных хозяйств в русло общехозяйственных процессов государство частично формирует заказы на поставку продукции, устанавливает нормативы по минимальной заработной плате, распределению дохода, накопления и потребления и т.п., участвует в решении вопросов их развития и т.п.

В коллективных предприятиях управление в целом строится на основе самоуправления трудовых коллективов. Высшим органом является собрание трудового коллектива, на котором определяются основные направления деятельности предприятия, коллектив выбирает руководителей и т.д. Однако здесь более острыми являются противоречия между управленческим и исполнительным трудом, между высшим руководством и остальными рядовыми членами коллективов. Связано это, прежде всего, с рыночными отношениями, в которых функционируют коллективные предприятия. Здесь успех предприятия в решающей степени зависит от квалификации, предприимчивости его руководителей. Эту своего рода монополию они нередко реализуют в неоправданно завышенных доходах, привилегиях, что порождает мелкобуржуазные, паразитические тенденции во внутриколлективных отношениях.    

Очевидно, коллективные предприятия в условиях замкнутости, обособленности коллективной собственности, ограниченности материальных условий для развития не могут самостоятельно избавиться от отсталости, от внутренних противоречий. Поэтому по мере повышения технического уровня производства и квалификации работников эти предприятия будут все более вовлекаться в той или иной форме в единый планомерно регулируемый хозяйственный процесс общенародной собственности, при которой существуют значительно больше условий для развития производства и повышения жизненного уровня людей. Будет осуществляться превращение коллективных хозяйств в общенародные. Ленин ставил задачу: «найти практически осуществимые, удобные, подходящие для нас формы перехода от частично раздробленных кооперативов к единому всенародному кооперативу» (Ленин В.И. Полн. Собр. соч., т. 36, с.161.) Одной из таких переходных форм могут быть государственно-коллективные предприятия, которые получили широкое распространение, например, в Белоруссии в форме агрогородков.  Переход коллективных хозяйств в общенародную собственность является одним из главных направлений обобществления социалистической собственности на деле.

3) При социализме сохраняются в ограниченных размерах и частно-трудовая собственность, исключающая наемный труд, которая будет постепенно вытесняться экономически социалистическими формами хозяйствования. Главной сферой этой формы собственности может быть, прежде всего, сфера услуг, где существует непосредственная связь с мелким, раздробленным, индивидуальным потребителем, где крупное специализированное производство не имеет своих преимуществ. Такие мелкие предприятия с частной трудовой собственностью могут добровольно объединяться в небольшие кооперативы, ассоциации, что наиболее экономически выгодно в сфере сбыта, обслуживания, закупки средств производства и т.п. Через такие кооперативы государство может вовлекать мелких производителей в более эффективную систему (программы) общегосударственного планирования и регулирования, идя по пути реального обобществления социалистического производства.

4). При социализме сохраняется и индивидуальная собственность на средства и продукты труда, связанная с интеллектуальной деятельностью людей особо одаренных, выдающихся способностей, создающих уникальные, неповторимые произведения. Она отомрет, очевидно, вместе с остатками обособленности производителей.

2. Отношения распределения при социализме

Распределение при социализме происходит таким образом, что из совокупного продукта, вычитается то, как пишет Маркс, что требуется для возмещения потреблённых средств производства, что необходимо на расширение производства, и резервный фонд для страхования от несчастных случаев, стихийных бедствий и т.п. После этого остаётся та часть совокупного продукта, которая предназначена для потребления. Но до того, как пускать её на индивидуальное потребление, из неё надо вычесть, во-первых, общие, не относящиеся непосредственно к производству издержки управления; во-вторых, фонды для нетрудоспособных и пр., короче — то, что теперь относится к так называемому официальному призрению бедных» («социальному обеспечению», на языке советской эпохи); в-третьих, то, что предназначается для совместного удовлетворения потребностей, как-то: школы, учреждения здравоохранения и так далее»; в-четвертых, общественные фонды потребления, предназначенные для всестороннего развития всех членов общества и распределяются на бесплатной основе.

Оставшаяся часть идет на индивидуальное потребление и распределяется по труду, то есть «каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему» (К. Маркс). каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему». Такое формально «равное право» остаётся всё ещё правом буржуазным, фактически неравным, так как работники не равны: один сильнее — другой слабее, один квалифицированнее и сноровистее другого, один холост — у другого дети, число детей неодинаковое.». («Это равное право есть неравное право для неравного труда… оно молчаливо признает неравную индивидуальную одаренность, а, следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями…». (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, с 18-19.) Здесь сохраняется тот же принцип, о котором писал Маркс, «что и между товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой».

Однако, сохранение принципа эквивалентности еще не означает, что здесь распределение происходит на основе отношений товарного производства. Между ними есть существенное различие. При товарном производстве распределение происходит по стоимости рабочей силы. Между тем как при социализме под действием основного закона социализма величина продукта, подлежащая распределению, определяется только возможностями, абсолютными границами социалистического производства (за вычетом части продукта, предназначенной для общих нужд общества). Чем больше производство, тем больше продукт, подлежащий распределению по труду.  Здесь стимул к повышению производительности общественного труда существенно выше, чем при распределении по стоимости рабочей силы. Поэтому распределение по труду, исходя из возможностей производства и необходимости стимулирования труда, является высшей справедливостью при социализме.

При распределении по труду критерии и оценки трудового вклада отдельных работников могут быть различными (по вложенному труду, по рабочему времени, по результатам и т.п.). Но главное здесь состоит в том, что распределение происходит по вкладу живого, текущего труда, а не прошлого, овеществленного труда, что означало бы распределение по капиталу со всеми вытекающими отсюда последствиями паразитизма и эксплуатации. Дело в том, что в последнем случае индивидуальные части дохода, полученные в форме овеществленного труда (например, при распределении имущества предприятия между работниками в виде индивидуальных долей (акций), в конечном счете, так или иначе по различным каналам окажутся в руках немногих, т.е. будут концентрироваться, а затем использоваться для присвоения, эксплуатации чужого труда. То есть здесь справедливо положение марксизма: если производитель теряет контроль над продуктом своего труда, то этот продукт в конечном счете превращается в орудие его порабощения. Социализм решает эту проблему таким образом, что общество концентрирует в своих руках прибавочный продукт и оптимально использует его в интересах всех трудящихся. Поэтому всякого рода формы распределения по прошлому труду подрывают основы социализма и создают угрозу реставрации капитализма

Закон распределения по труду взаимодействует и с законом возвышения потребностей. По этому закону   потребности работника по мере развития его способностей возрастают лавинообразно, особенно в области интеллектуальной, духовной сферы. Поэтому оплата по труду работника с учетом этого фактора должна увеличиваться не прямо пропорционально росту квалификации, как это обычно принято считать, а в возрастающем порядке – по траектории параболы. Это означает, что разрыв в оплате низкой и высокой квалификации должен быть не в 3-4 раза, как бы, «по справедливости», а, скажем, в 6-8 раз. (В советское время дифференциация в оплате труда официально была значительно занижена, что соответствовало ложному пониманию социальной справедливости, и снижала мотивацию к эффективному труду. Так как объективный закон всегда требует своего, то для высшего управленческого персонала существовали доплаты по множеству показателей (свыше 10), которые носили скорее формальный характер, чем   стимулирующий по конкретным показателям. Поэтому в будущем обществе в соответствии с объективными требованиями шкала дифференциации в оплате труда различных категорий работников должна будет существенным образом (в разы) раздвинута на основе научных критериев, чтобы обеспечить необходимую заинтересованность работников по всем уровням квалификации).

В целом, эффективность действия закона распределения по труду во взаимодействии с другими законами социализма предполагает, во-1-х,  всеобщность труда по принципу «кто не работает, тот не ест», так как при нетрудовых доходах других членов общества  мотивация к эффективному  труду  работающих снижается; во-2-х,  дифференциация в оплате определяется не административно, а научными нормами труда и оплаты; в-3-х, всенародный  контроль за мерой труда и мерой потребления.

С законом распределения по труду непосредственно связана такая особенность социализма как наемный труд. Прием на работу осуществляется в форме найма рабочей силы. Это создает ложное представление, что и при социализме рабочая сила является товаром, а значит, существует и эксплуатация труда, как и при капитализме.  Это дало повод для противников социализма утверждать, что в СССР не было реального социализма, а был в лучшем случае государственный капитализм.

Однако, форма найма и оплаты труда в условиях относительной обособленности производителей, существования товарно-денежных отношений скрывает, извращает истинное содержание вещей.  Главное здесь определяется тем, что, во-первых, трудящиеся, как собственники общих средств производства, могут соединяться со средствами производства, прежде всего, непосредственно-общественным путем, а не через куплю-продажу рабочей силы. Отсюда, во-вторых, произведенный в обществе продукт идет только трудящимся, а оплата их труда не ограничивается стоимостью их рабочей силы и определяется производительной силой общества; в-третьих, присвоение этого продукта происходит на основе участия производителей в управлении как непосредственно, так и опосредованно.   Необходимость материально стимулировать труд при наличии товарно-денежных отношений придает непосредственно общественному способу соединения работника со средствами производства форму найма труда.

Другая часть продукта распределяется через общественные фонды потребления (ОФП) – бесплатно (за счет государства) или на льготных условиях, это, — прежде всего, бесплатное образование, здравоохранение, жилье, доступность к очагам культуры, искусства и т.п. Если распределения по труду является выражение основного закона социализма в его специфически социалистической форме, то распределение на основе общественных фондов потребления является общекоммунистической формой его выражения. По мере насыщения материальных потребностей на рациональном уровне и перехода к всестороннему развитию членов общества относительная доля общественных фондов потребления будет увеличиваться. Вместе с тем следует заметить, что пока существует необходимость стимулирования труда, развитие ОФП, наряду с распределением по труду, в значительной мере будет подчинено этой задачи, хотя и в косвенной форме, и в конечном счете.

3. Товарно-денежные отношения (ТДО) при социализме. Наряду с планомерным регулированием производства при социализме сохраняются и товарно-денежные отношения (ТДО).  О важности этого вопроса свидетельствует тот факт, что дискуссии о судьбе ТДО при социализме в весьма острой форме велись в СССР, начиная еще с 1920-х годов, и не затихают до сих пор. Противники ТДО – «нетоварники» выступали за отмену их сразу после победы социалистической революции, тогда как их сторонники –«товарники» ратовали за их сохранение и свободное развитие при социализме. Так как ТДО всегда сохраняют корни, гены паразитизма, потенциал перерождения социалистических отношений в буржуазные, то проблема план-рынок   представляется как проблема выбора между социализмом и капитализмом. Социалистическое государство в своей экономической политике объединяет эти два противоположных начала — план и рынок – при определяющей роли плана следующим образом.

Как известно, при обмене товаров происходит, во-1-х, возмещение   общественно-необходимых затрат труда (ОНЗТ) производителей, как условие возобновления, мотивации и развития производства; во-2-х, возникает конкуренция, которая, с 1-ой стороны, стимулирует развитие производства на основе отклонения индивидуальных затрат от ОНЗТ, а, с другой, – сопровождается кризисами производства, разорением производителей, безработицей и нищетой.

Государство в своей экономической политике не может ни отменить обмен товаров по ОНЗТ, ни изменить волевым путем эту величину, так как стоимость товара является величиной объективной, имеет общественную природу и будет существовать всегда, пока будут сохраняться причины их использования, в том числе и необходимость в стимулировании труда производителей.

Однако, государство в своей экономической политике может изменить форму проявления этой стоимости: вместо стихийного обмена товаров может сознательно, расчетным путем устанавливать цены на товары, то есть плановые цены, отсекая таким образом стихийный характер обмена с его кризисами, разорением производителей и т.п.  При этом плановые цены ориентируются на возмещение ОНЗТ, хотя никогда не совпадают с ними.  Но цена, как известно, также отклоняется от стоимости и на стихийном рынке. Более того, она сознательно и весьма значительно отклоняется монополиями на стадии империализма для извлечения ими монопольной прибыли.  В известном смысле можно сказать, что монопольные цены — это уже плановые цены, хотя и ограничены временем, пространством и целью их установления.

Потери от отклонения плановых цен от ОНЗТ в плановой экономике несравненно ниже, чем в условиях их формирования при рыночной стихии. В плановом хозяйстве цена все больше приближается к стоимости по мере развития планового начала, развития информационных и автоматизированных средств вычисления и управления. Поэтому вопрос состоит не в том, чтобы развивать товарный обмен, а в том, чтобы максимально приближать плановые цены к ОНЗТ, как условие повышения заинтересованности производителей в труде.

Что же касается стимулирования производителей, то для этого вместо конкуренции, так милой сердцу буржуа, с ее разорительными последствиями, государство организует соревнование между предприятиями с использованием системы различных форм стимулирования: надбавок и скидок, премиальных выплат и т.п. следует заметить, что соревнование, в конечном счете, обладает более высоким стимулирующим потенциалом, чем конкуренция, так как соперничество здесь сочетается с сотрудничеством и взаимопомощью.

Таким образом, ТДО сохраняются при социализме, поскольку существует необходимость обмена продуктов производства в соответствии с ОНЗТ, а отмирают они в том смысле, что вместо стихийных форм обмена и формирования цены государство сознательно использует плановые цены, отражающие ОНЗТ, «отсекая» стихийность рынка с его кризисами и безработицей. Эта политика государства обеспечивает определяющую роль планового начала. Поэтому производство при социализме по своей сути является планово-регулируемым, а не товарным производством, как это утверждают «товарники» (Определяющая роль планового начала в функционировании ТДО означает новое их содержание при социализме. Однако, это новое содержание не означает, что и в условиях господства общественной собственности на средства производства, но при ослаблении планового начала, не возродится «старое» содержание со всеми присущими ему негативными последствиями, в частности, в форме рыночно-капиталистических отношений. Советская практика показала, что это возможно).

Следовательно, безосновательны требования «нетоварников» об отмене товарно-денежных отношений. Ведь корни ТДО сохраняются, а вместе с ними и необходимость обмена с учетом ОНЗТ, как условия воспроизводства хозяйствующего субъекта и заинтересованности работников в труде. Другое дело, как происходит этот обмен – стихийно или на основе плановых цен, учитывающих ОНЗТ. Исторически ряд стран, в т. ч. Россия, Китай, Куба и др. начинали строить социализм именно с отмены рыночных отношений, по существу, и переходили на натуральный продуктообмен без учета ОНЗТ, а затем вынуждены были вернуться к использованию рыночных отношений при определяющей роли планового начала.

Не правы и «товарники», которые утверждают, что если сохраняются корни рыночных отношений, то они должны получить полную свободу и при социализме. А так как социализм и рыночные отношения, по их убеждению,  несовместимы, то, исходя из слабости, а то и отсутствии рыночных отношений в советском социализме, делается вывод, что социализма в СССР не было (Следует заметить, что позиция о свободе рынка при существовании его объективных корней, требующая полного соответствия его сути и формы,  является изначально ложной. Экономическая политика государства всегда направлена на согласование интересов всех субъектов отношений. Поскольку плановое и рыночное начала противоположные, то эта политика не может обеспечить полную реализацию тех и других. Поэтому отклонение реальных форм от объективных основ, в данном случае рынка, неизбежно).

Вся проблема рыночных отношений при социализме состоит не в том,  чтобы изгнать их или, наоборот, дать полный простор их развитию, а в том, чтобы там, где они сохраняются, обеспечить принцип эквивалентности при обмене различных видов деятельности, как условие мотивации труда путем сознательного регулирования связей между предприятиями  хозяйственными органами, включая центральные и местные, с использованием самых различных форм и методов, исключающих стихию рынка (Поэтому нельзя согласится с утверждением о «…сохранении централизованных плановых заданий лишь для ядра экономики (естественные монополии, инфраструктура, крупнейшие оборонные предприятия и т.д.) и к кардинальному  расширению свободы других предприятий, к усилению товарно-денежных и рыночных отношений в сочетании с освоением и развитием методов  централизованного  и планового регулирования рынком.  См.: Д.Б. Эпштейн. Социализм XXI века. М. Ленанд. 2016. С. 161. Этой позиции придерживался и ряд руководителей государства в конце 80-х – начала 90-х. г., в частности, в то время премьер-министр Рыжков Н.И. и др. Этот путь тогда, как известно, привел к реставрации капитализма. Современные экономисты-марксисты, похоже, не извлекли уроки из той трагедии. Они не учитывают, что при всех клятвенных заверениях о поддержки планового начала расширение свободы предприятий на деле означает расширение свободы высшего руководства предприятий накапливать личные капиталы (при фактическом  отсутствии контроля снизу), а кроме того,  конкуренция между предприятиями  ведет к разорению одних и обогащению  ругих, — все это вместе неотвратимо ведет к перерождению социалистической экономики в капиталистическую, как это уже случилось в СССР).

Поэтому не лишнее еще раз подчеркнуть несостоятельность т.н. теории «рыночного социализма» (или «народного капитализма», «демократического социализма»), согласно которой главным звеном в экономике являются коллективные предприятия (народные предприятия, предприятия с собственностью работника и т.п.) с рыночными связями между ними.  Главный порок этой теории состоит в том, что в условиях рыночной конкуренции между предприятиями, всегда существует тенденция к разорению одних предприятий и обогащению других, а значит эксплуатация одних другими. В этих условиях кооперативы, как правило, являются по сути буржуазными и служат тем мостиком, по которому социалистические отношения переходят в буржуазные (Величайшим искажением основных начал Советской власти полным отказом от социализма является всякое прямое или косвенное узаконение собственности рабочего отдельной фабрики или отдельной профессии на их особое производство  или их права ослаблять или тормозить распоряжения общегосударственной власти». См.: В.И. Ленин. О демократизме и социалистическом характере советской власти //ПСС. Т. 36.с.481).

В связи с этим сторонникам «рыночного социализма», «народного капитализма» следует избавиться от   иллюзий о возможном цивилизованном, справедливом рынке, честной конкуренции, его социальной ориентации. Достаточно вспомнить, что в кооперативном движении, которое развернулось в конце 80-х годов прошлого века в СССР, как показали исследования, практически во всех кооперативах их руководители снимали основные сливки за счет рядовых работников, а значит были, по сути, буржуазными.  Причем, в рыночном хозяйстве это объективно и неизбежно (Часть сторонников «рыночного социализма», понимая его негативные последствия, все же склоняются к нему, чтобы избавиться от бюрократизма «сверху», от которого, как им кажется, можно избавиться лишь через развитие горизонтальных, рыночных отношений. Однако, суть социализма и состоит в самоуправлении трудящихся как единой системы, единой ассоциации, включающей все уровни управления при всеобщем контроле, действии прямых и обратных связей, подотчетности верхов низам).

Нередко ссылаются на ленинское определение социализма   как «строй цивилизованных кооператоров». Однако, Ленин различал буржуазные кооперативы и рабочие. При этом он ставил вопрос, который обычно остается незамеченным, несмотря на его фундаментальность, — как превратить буржуазные кооперативы в рабочие. А в этом то и состоит весь гвоздь вопроса. 

Полным отказом от социализма является, конечно же, и представление о социализме, где количественно преобладает частная собственность, при наличии классов и слоев крупных и мелких предпринимателей (Д.Б. Эпштейн. Социализм XXI века с. 41).

Роль ТДО и характер их использования в социалистической экономике в решающей степени зависит от уровня обобществления производства, степени и глубины охвата его планомерными связями.

В полной мере государство может сознательно, планомерно использовать ТДО в государственном секторе с высоким уровнем обобществления производства, например, в сфере военно-промышленного комплекса, высокотехнологичных и наукоемких производств и т.п.  В меньшей мере — в сфере услуг и других средних и мелких хозяйств, где производство менее обобществлено, а продукция связана с индивидуальными запросами и вкусами людей. Наконец, в сфере отношений коллективных хозяйств и личного подсобного хозяйства роль планового регулятора существенно ослабевает, а роль рынка в регулировании производства существенно усиливается.

Здесь существует противоречие между необходимостью рыночных отношений в той части, где необходимо своевременное удовлетворение разнообразных потребностей, связанное с возрастанием ассортимента предметов их удовлетворения, производство которых невозможно централизовано своевременно спланировать, с одной стороны, и возможностью развития буржуазных отношений в связи с рыночными отношениями, – с другой.

Одним из направлений разрешения этого противоречия является развитие, наряду с вертикальным управлением, горизонтальных связей между производителями и потребителями на договорных началах, призванных повысить степень удовлетворения потребностей населения.

В перспективе вытеснение рыночных отношений будет происходить, прежде всего, на основе перехода производства на комплексную автоматизацию и компьютеризацию, на организацию интеграции производства – от производства сырья до выпуска готовой продукции. По мере развития планомерных связей, в том числе за счет развития автоматизированных систем управления (АСУ) и информационных систем, когда общественное производство все больше будет превращаться в единую фабрику, работающую по единому плану, товар все больше будет переставать быть товаром, превращаясь в не-товар (Ленин), а рынок с его фетишизацией отношений все больше будет уступать место прозрачным непосредственным отношениям между людьми. Вместе с тем будет ослабевать и так милая сердцу буржуа, да и многим нашим доморощенным социалистам, конкуренция между предприятиями. На смену конкуренции придет соревнование между предприятиями за снижение издержек производства, повышение производительности труда, социальное развитие и т.д. (Любители критики Маркса и Энгельса, как бы, «ловят» их на слове, что они отрицали товарно-денежные отношения при социализме. И это правда, но правда есть и в другом — Маркс оказался прав по методу.  Суть этого метода состоит в следующем. Из признания принципа распределения по труду при социализме логически вытекает и необходимость в ТДО. Логика такова. Если существует необходимость материально стимулировать отдельных индивидуумов, то, следовательно, существует необходимость и в создании заинтересованности для трудовых коллективов предприятий. Так как это достигается на основе возмещения своих расходов своими доходами, то на деле они экономически обособлены. А, как известно, экономическая обособленность предприятий является главной причиной товарно-денежных отношений между ними. По мере ослабления, отмирания корней экономической обособленности производителей вначале будут отмирать товарно-денежные отношения при еще долгом сохранении распределения по труду. Здесь-то и окажется прав Маркс не только по методу, но и на деле. Почему же Маркс отрицал рыночные отношения при социализме? Вполне справедливо предположить, что он, исходя из того, что пролетарские революции произойдут в развитых странах, причем одновременно, и объединенный пролетариат этих стран, планомерно организуя общественное производство, обойдется без использования товарно-денежных отношений, используя деньги как счетные единицы, но при сохранении принципа распределения по труду. Так как в действительности революции происходили в среднеразвитых странах с относительно низким уровнем производства, а, следовательно, и высоким уровнем обособленности производителей, то неизбежно на известное время сохранялись и условия для рыночных отношений).

4. Самоуправление и бюрократия при социализме.  Самоуправление трудящихся при социализме, как уже было показано, является способом реализации общественной собственности и выступает как единая система, охватывающая все общество. В этой единой системе самоуправление реализуется по двум основным направлениям: опосредовано через работников, выполняющих функцию управления собственностью («сверху»), и непосредственно — через непосредственных производителей, трудовые коллективы и др. органы самоуправления на местах («снизу»). И управляющие, и непосредственные производители имеют одинаковое отношение к общественной собственности, то есть являются сособственниками. В то же время при социализме сохраняется противоречие между умственным и физическим, управленческим и исполнительным трудом, представители которых различаются между собой по содержательности труда, по ответственности, по интересам.  Это противоречие состоит в том,  что  представители управленческого труда стремятся монополизировать функцию управления и использовать свое властное положение, а то и орудия государственной власти, для получения всякого рода  материальных ценностях, начиная от легального завышения своих доходов и получения различного рода льгот и привилегий и кончая взятками, коррупцией и т.п. Здесь буржуазное право, которое заключено в принципе распределения по труду, используется и гипертрофируется  до скрытого или явного паразитизма.  Эти гены паразитизма особенно легко проникают в высшие сферы государства и управления, которые меньше всего могут быть подвержены контролю со стороны общества и больше, чем другие ограждены такими орудиями власти как армия, полиция, суды и т.п.

Эти явления приобретают не меньшую остроту в коллективных предприятиях, которые наиболее обособлены от контроля со стороны общества коллективной собственностью на средства производства. Наряду с рыночными отношениями, различия между управленческим и исполнительным трудом, которые здесь значительно выше, чем на государственных предприятиях, являются, как уже отмечалось выше, существенным фактором обуржуазивания отношений в коллективных предприятиях и одним из главных препятствий для превращения буржуазных кооперативов в рабочие, социалистические на деле. 

Бюрократия является не менее злостным и опасным для социализма врагом, чем буржуазия, а противоречие между бюрократией и всем остальным трудовым народом может выступать в антагонистических формах. При этом социализм может приобрести черты государственного, бюрократического социализма. В той мере, в какой происходит обюрокрачивание госаппарата, государственная форма общественной собственности становится все более самодовлеющей, существенной, а содержание общенародной собственности все более формальной. Так возникает эффект «ничейной» собственности, когда на деле она используется в интересах чиновников, а рядовые работники в определенной мере становятся формальными сособственниками.

Как показал советский опыт, установление общественной собственности автоматически не обеспечивает ее реализацию в интересах всех членов общества. Во многих случаях она использовалась в интересах бюрократии. В связи с этим встает вопрос — или самоуправление трудящихся или паразитизм бюрократии. Третьего не дано.  Самоуправление трудящихся является противоядием бюрократизму и может выступать в самых различных формах. На предприятиях — в таких формах как рабочий контроль за деятельностью администрации, участие рабочих в органах управления предприятий, кружков качества и совещаний по передаче передового опыта и др. На территориях – путем вовлечения широких масс населения в работу органов власти (в форме, например, различного рода постоянных комиссий от общественности при органах власти.) всех уровней и контроля за их деятельностью, когда, говоря словами Ленина, трудовая масса должна подняться до самостоятельного участия не только на выборах, но и повседневно участвовать в управлении хозяйством. Кроме того, пролетарское государство может применять против бюрократизма жесткие меры, уголовные преследования. Между паразитизмом бюрократии и самоуправлением трудящихся существует жесткая обратная зависимость: чем больше самоуправления, тем меньше бюрократизма и наоборот.

Главное направление борьбы с бюрократизмом на длительную перспективу является стирание граней между умственным и физическим трудом, между управленческим и исполнительным, индустриальным и сельскохозяйственным. Этот процесс будет происходить как за счет сближения квалификационных уровней работников, так и на основе повышения жизненного уровня людей, их духовного развития, что также ведет к сглаживанию их социального положения.

В той мере, в какой самоуправление трудящихся охватывает отношения, как по горизонтали, так и по вертикали управления, социалистическая собственность из формальной становится реальной. Другими словами, в той мере, в какой социалистическая собственность реализуется для всех и каждого, происходит реальное ее обобществление, как показатель уровня ее зрелости. (подобно тому, как мы говорим об обобществлении производства (на деле), как о степени его развития, так уместно говорить и об обобществлении общественной собственности при социализме как уровне ее зрелости). Противоречие между формальным и реальным обобществлением социалистической собственности является важнейшим противоречием социализма, а его разрешение является одним из главных показателей степени его зрелости.

Только на основе самоуправления трудящихся, взаимодействия отношений «сверху» и «снизу» достигается противоречивое единство интересов отдельных работников, коллектива и общества в целом, исключающее бюрократизм. Это единство интересов является новой движущей силой, способной поднять производительность труда на качественно новый исторический уровень

5. Диктатура пролетариата при социализме. По своей главной сути диктатура пролетариата является орудием защиты, реализации коренных интересов пролетариата, ядром которого является рабочий класс. 

Диктатура пролетариата выполняет при социализме две основные функции – насильственную и созидательную. 

Насильственная функция связана с продолжением классовой борьбы и преодолением сопротивления различного рода антисоциалистических сил. Назовем главные из них.

Во-первых, буржуазия, лишенная политического и экономического господства, собирает свои силы, используя свой  опыт политической и военной организации, живучесть буржуазной и мелкобуржуазной психологии и морали, особенно националистические и индивидуалистические предрассудки в непролетарских слоях; во-вторых, бюрократия и высшие управленцы  на госпредприятиях, которые стараются извлечь сверхдоходы для личного обогащения, а то и для рыночного роста; в-третьих, часть интеллигенции, пробуржуазной по взглядам и выступающей против  пролетарского строя.

Все эти группы по своим интересам так или иначе образуют антисоциалистическую силу.  А наиболее отъявленные из них смыкаются тысячами нитями, явными и неявными способами с мировой буржуазией в борьбе против социализма. Борьба с этими силами, бесспорно, носит классовый характер. Поэтому, пока существует капитализм как мировая система, она не затухает, а периодами вспыхивает все с новой силой. В этой борьбе, жестокой и бескомпромиссной, главным оружием победившего пролетариата является государство диктатуры рабочего класса, проводящее политику в коренных интересах всех трудящихся с использованием средств насилия и принуждения по отношению к врагам и противникам революции. И нет другого пути к социализму, как только через диктатуру пролетариата (Маркс в «Критике Готской программы» писал: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду ответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата» — См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т.19. с. 27). Всякое ее ослабление ведет к компромиссам и соглашательствам, а затем и к неизбежной гибели.

Борьба против противников социализма ведется не только и не столько насильственными, сколько созидательными методами, направленными на создание условий, которые исключали бы мотивы их сопротивления. (Ленин писал: «Диктатура пролетариата не есть только насилие над эксплуататорами и даже не главным образом насилие. Экономической основой этого революционного насилия, залогом его жизненности и успеха является то, что пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда по сравнению с капитализмом. В этом суть. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма. См.: там же, т. 39, с.14).

Главными направлениями созидательных действий пролетарского государства являются, как писал Ленин, охрана общественной собственности на средства производства (она необходима, так как люди сразу не могут научиться «работать на общество без всяких норм права), охрана равенства труда и равенства распределения. «Учет и контроль – вот главное, что требуется для «налаживания», для правильного функционирования первой фазы коммунистического общества» (там же, т. 33, 101).  На начальных этапах социализма, когда сил самоуправления трудящихся вследствие их незрелости еще недостаточно, чтобы задействовать в полной мере движущие силы социализма, использование рыночных отношений в качестве движущих сил за определенными границами содержит опасность перерождения социалистических отношений в буржуазные, пролетарское государство сознательно, волевым путем дерегулирует хозяйственный механизм, повышая эффективность его действия. В то же время государство активно организует самоуправление рабочих на предприятиях и населения на территориях, которое сразу после взятия власти не может развиться в полную силу по объективным и субъективным причинам. Для этого требуется определенное время, длительность которого зависит от зрелости исходных материальных и культурных предпосылок самоуправления, от подготовки к этому рабочего класса и его авангарда.

По мере развития самоуправления трудящихся на предприятиях и территориях в качестве полновластной силы диктатура пролетариата будет наполняться своим главным содержанием — рабочей демократией. При этом органы советской власти формируются по следующим основным принципам:

Во-первых, — по принципу «снизу-вверх»: от советов трудовых коллективов на предприятиях (т.е. по производственному признаку) и советов территориального самоуправления до Верховного Совета страны. При этом выборы по производственному принципу являются главными, определяющими.

Во-вторых, во всех выборных органах власти большинство должно составлять рабочие или их представители.

В-третьих, депутаты всех уровней власти периодически переизбираются и могут отзываться в любое время по требованию выборщиков. При этом они несут полную ответственность в т.ч. и уголовную за свою работу.

В-четвертых, полномочия выборного и исполнительного органов должны быть разграничены. На всех уровнях управления Советы на договорной основе формируют исполнительные органы – администрацию, которой они руководят и которую контролируют. В то же время администрация в рамках договорных отношений осуществляет свои исполнительные функции на основе единоначалия.

В-пятых, взаимодействие между вышестоящими и нижестоящими органами власти строятся на принципах демократического централизма, прямых и обратных связей, контроля и сменяемости в любое время выборных работников, что позволит обеспечить характер прямого и непосредственного участия работников, граждан в управлении (в том числе через различные комиссии от населения при органах власти) общими делами на всех уровнях управления.  Это выгодно отличает советы от   участия людей в формировании представительных органов власти, основанное на парламентаризме, когда это участие сводится к голосованию раз в пять лет за депутатов, которые после выборов используют тепленькие места в своих интересах.

Наряду с государством диктатуры пролетариата при социализме все большее развитие будет получать гражданское общество, состоящее в большей части из самоуправляющихся общественных организаций и выполняющих на добровольных началах различные общественные функции. По мере развития общества в целом и гражданского в частности полномочия государства, в том числе и функции принуждения, карательные, постепенно будут переходить к гражданским институтам, органам самоуправления. В этом суть постепенного отмирания государства и перехода к обществу полного, прямого и непосредственного самоуправления всех членов общества.

Итак, главное в диктатуре пролетариата это — действия государства в коренных интересах рабочего класса, как главного носителя интересов прогрессивного развития общества, которые дополняются участием народа во всех делах общества, в т.ч. и через различного рода самоуправляющиеся общественные организации, во всех делах общества.  Другими словами, это — деятельность государства во взаимодействии со всеми слоями населения, направленная на развитие экономики, роста благосостояние всех членов общества с перспективой достижения высших ступеней социализма и коммунизма. При этом насильственная функция пролетарского государства осуществляется в той мере, в какой существует угроза реставрации капитализма как со стороны внутренних, так и внешних врагов.

Критики марксизма, находясь в плену буржуазных свобод и демократии, в качестве главных критериев демократичности политической системы при социализме считают многопартийность и парламентаризм. Огромная практика строительства социализма свидетельствует о том, что как однопартийная (в СССР, например), так и многопартийная система (например, в Китае) при социализме может обеспечивать развитие общества в коренных интересах трудящихся и проявлять решительность и жесткость действий в условиях посягательства на основы социализма со стороны его противников как внешних, так и внутренних.

В то же время многопартийность в буржуазном обществе не только не гарантирует права и свободы граждан, а, более того, служат ширмой для диктатуры, авторитаризма и вопиющих нарушений прав и свобод человека, а то и террора явного и скрытого.

Очевидно, многопартийность и парламентаризм далеко не главное требование демократичности системы. Главное — чьи интересы она реализует: коренные интересы трудящихся или паразитических слоев общества.

Глава 3. Практика социалистической глобализации.

Социализм показал свои преимущества не только в отдельных странах, но и в условиях их интеграции, или, говоря современным языком, глобализации по-социалистически в противоположность глобализации по-империалистически. Накоплен бесценный опыт интеграции как внутри СССР между союзными республиками, так и между социалистическими государствами. Рассмотрим эти два направления.

   В СССР входило большинство республик, которые до Октябрьской революции были   колониальными или полуколониальными окраинами царской империи и находились на низком экономическом и социальном уровне развития. Так, в Средней Азии и Казахстане почти не было промышленного производства и транспортных средств, а в сельском хозяйств использовались примитивные орудия труда. Подавляющая часть населения не знала грамотности, практически отсутствовало медицинское обслуживание. Та же отсталость была характерна и для ряда регионов Закавказья, Молдавии, Белоруссии.

Главная задача состояла в том, чтобы добиться равенства наций на основе выравнивания экономического и социального их развития путем ускоренного развития отсталых стран. В 1930-х гг. в результате успешно проведенной в стране индустриализации все республики превратились в высокоразвитые промышленно развитые регионы, участвующие в общесоюзном разделении труда. Произошло выравнивание экономического развития ранее отсталых национальных окраин. Если в целом промышленное производство в СССР за годы советской власти увеличилось по сравнению с 1913 г. в 1987 г. в 213 раз, то в Армении – в 576 раз, Киргизии – в 494 раза, Молдавии —  в 419 раз, Белоруссии – в 338 раз, Казахстане – в 318 раз. В странах Балтии (со средним уровнем развития) промышленное производство за 40 лет после 1945 года увеличилось в 58 раз, а в Литве в 78 раз, тогда как до 1940 оно увеличилось в Литве по сравнению с 1913 годом в 2,6 раза, в Эстонии  — в 1,3 раза, а в Латвии даже сократилось на 10%.

В результате интеграционных процессов в СССР бал создан единый народнохозяйственный комплекс, действующий на принципах централизованного управления и планирования. Следует заметить, что уровень межреспубликанского обмена и уровень экономической интеграции был количественном и качественном отношении намного выше, чем сейчас в ЕС. Все это давало Советскому Союзу весомые экономические и политически преимущества.

Интеграция СССР с другими странами, прежде всего, Восточной Европы происходила после Великой Отечественной войны, когда была образована мировая социалистическая система. До этого эти страны были экономически сориентированы на высокоразвитые страны Западной Европы. На них приходилось до Второй мировой войны 86% внешнеторгового экспорта Болгарии. Венгрии, Польши, Румынии и Чехословакии.

Из всех стран только ГДР и Чехословакия, кроме СССР, имели сильную экономику, Польша и Венгрия — средний уровень индустриального развития, остальные – весьма отсталые. Задача социалистической интеграции, которая базировалась на принципах братской взаимопомощи и сотрудничества, состояла в выравнивании экономического и социального развития социалистических стран. Здесь утвердился закон выравнивания уровней экономического развития стран социализма.

Для экономической координации производственной деятельности СССР и других соцстран был создан международный орган — Совет экономической взаимопомощи (СЭВ). Его деятельность строилась на основе согласованного планирования и прогнозирования, разработке и выполнении долгосрочных целевых программ. Первый опыт перспективного планирования по международной специализации и координированию производства связан с составлением пятилетних планов на 1956-1960 гг. В 1961 г. были приняты «Основные принципы международного социалистического разделения труда». В 1969 г. были разработаны основные направления программы социалистической экономической интеграции, рассчитанной на длительную перспективу – до 1985-1990 гг., а затем и до 2000 г. Научно-техническое сотрудничество стран СЭВ осуществлялось на основе 120 соглашений по 290 проблемам.

Главную роль в развитии мирового социалистического хозяйства играли широкая специализация и кооперирование производства ведущих отраслей в странах СЭВ. На этой основе успешно развивались внешнеторговые, валютно-финансовые и кредитные отношения. Так образовался мировой социалистический рынок, на котором торговля велась по торговым соглашениям, увязанными с перспективными планами. Исключительно важно, что обмен носил эквивалентный характер. За время с 1950 г. по 1987 г. товарооборот стран СЭВ в ткущих ценах вырос с 4,5 млрд. руб. до 207, 5 млрд. руб., т.е. в 46 раз.

Был создан Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС), через который велись многосторонние расчеты в особой валюте – переводном рубле, который действовал в рамках СЭВ и мог быть использован для оплаты товаров и услуг в любой из его стран.

Для развития кредитных отношений в 1970 г был создан Международный (МИБ) инвестиционный банк, через который кредит мог предоставляться либо государствами друг другу, либо коллективными банками. Кредиты предоставлялись для обеспечения внешнеторгового оборота, на строительство и реконструкцию объектов, представляющих взаимный интерес для социалистических стран. Совместным трудом были созданы такие крупнейшие объекты, как газопровод «Союз», протяженностью 3 тыс. км., энергосистема «Мир», Усть-Илимский целлюлозный завод, никелевые заводы на Кубе и др.

Наряду с СЭВ действовали и другие международные организации, которые содействовали углублению интеграционных процессов: «Интерметалл», «Организация сотрудничества в области подшипниковой промышленности», международные хозяйственные и научно-промышленные объединения, действующие на хозяйственном расчете. В конце 80-х гг. действовало более 30 многосторонних организаций: «Интерспутник», «Интерэлектро», «Интерхим», «Агромаш» и др.

В результате социалистической интеграции (глобализации) все европейские страны СЭВ и Югославия стали индустриально развитыми. При этом Болгария и Румыния вышли на средний уровень экономического развития. В выравнивании экономического развития социалистических стран исключительную роль сыграла помощь, прежде всего СССР другим странам. По оценкам американского экономиста М. Морресе, общая сумма только скрытых советских дотаций шести европейским странам СЭВ составила (в долларах 1984 г.) в 1970 г.- 2,6 млрд., в 1975 г.- 6,2 млрд., 1984 г – 10.7 млрд., в 1990 г. -15, 6 млрд. долл. (Шишков Ю.В. с. 302.). Советский Союз оказывал огромную братскую помощь КНР и другим развивающимся странам, заявившим о некапиталистическом пути развития. Доля социалистических стран в мировом объеме промышленной продукции увеличилась с 20% в 1950 г. до 38% в 1970 г. и более 40% в 19 г.

О преимуществах, более высокой эффективности социалистической интеграции по сравнению с капиталистической можно судить, сравнивая развитие СЭВ и ЕЭС за период 1960-1986 гг. Так, объем промышленной продукции с 1960 по 1986 гг.  рос в 2,3 раза быстрее, чем в ЕЭС; производительность общественного труда — на 24%, а национальный доход — на 67% быстрее, чем в ЕЭС.

*****

С учетом рассмотренных выше черт социализм  представляет собой общество  (ассоциацию) самоуправляющихся производителей, основанное на господстве общественной собственности на средства производства и исключающее эксплуатацию человека человеком, где высшей целью является рост  благосостояние и свободное всестороннее развитие всех и каждого члена общества на базе всемерного развития общественного производства, планомерно организованного с использованием товарно-денежных отношений; где господствует принцип «от каждого по способностям, каждому – по труду», а государство в форме диктатуры пролетариата охраняет жизненные устои общества и обеспечивает демократические права и свободы всех граждан. 

Глава 4. Коммунистическая перспектива.

Логика развития социализма по мере повышения обобществления производства неизбежно ведет к высшей фазе коммунистической формации. На том достаточно высоком уровне обобществления производства, когда сойдут с исторической сцены хваленая рыночная конкуренция и не менее вожделенная  коллективная собственность, когда исчезнет разделения труда на физический и умственный,   а труд станет первой жизненной потребностью, когда общенародная собственность освободится от своей государственной формы, а общество сбросит всякие социальные  одежды с их классовыми различиями, тогда установится единая общекоммунистическая собственность и восторжествует принцип: «от каждого по способностям, каждому  — по потребностям».

В этой   единой ассоциации  «цивилизованных кооператоров» (Ленин) главное место займут самоуправляющиеся коллективные хозяйства, которые создадут  хозяйственную основу отдельных сообществ – общин, коммун и на их основе обеспечат материальную базу для разнообразия занятий их членов, для нового образа  жизни с его коллективизмом, сотрудничеством и взаимопомощью, свободным и всесторонним развитием всех его членов на основе вечного двигателя человеческого прогресса —  противоречия между производством и потреблением, между способностями и потребностями человека.

Однако, если становление материальных и социальных условий коммунистической формации имеет явно объективную природу, то в отношении природы всестороннего развития человека часто его пытаются представить как свободным, существующим вне и производства, независимо от материального производства по существу, делом каждого субъекта и чуть ли не его свободой, фантазией. Однако, и в этой области действуют объективные законы, определяющие всестороннее развитие человека. Рассмотрим этот вопрос более развернуто.

Развитие потребностей работника зависит, во-1-х, от развития общественного производства со стороны его продукта: чем больше средств потребления, тем выше степень удовлетворения и развития потребностей; во-2-х, — от его способностей к труду. При этом сами способности работника развиваются во взаимодействии их со средствами труда при определяющей роли последних. По мере развития средств производства происходит интеллектуализация труда (возрастание доли умственных трудовых функций и сокращение физических).

В условиях современного производства, когда труд все более насыщается умственными функциями, происходят существенные сдвиги в структуре рабочей силы в сторону возрастания доли интеллектуальных, творческих способностей работника. На их основе происходит возрастание соответствующих им интеллектуальных, творческих потребностей, обеспечивающих воспроизводство соответствующих способностей человека. Подобно тому, как способности работника взаимосвязаны между собой в единую систему в его рабочей силе, так и потребности их воспроизводства объединены в единый комплекс потребностей, выступающий в каждый данный момент как единый уровень потребностей. Органическая взаимосвязь способностей и потребностей приводит к тому, что они развиваются в комплексе от одного уровня к более возвышенному, каждый из которых имеет объективную природу и обозначает главное направление, закономерный характер прогрессивного развития человека. Эта связь между способностями и потребностями работника является существенной и выступает как закон возвышения способностей и потребностей человека.

Этот закон порождается производством и в то же время является стимулом, движущей силой развития производства, поэтому он является, прежде всего, законом производства, органически связан с его развитием. Органическая взаимосвязь развития средств производства и способностей работника, с одной стороны, и способностей и потребностей его, с другой, — указывает, в конечном счете, на сугубо трудовой характер возвышения потребностей при относительной самостоятельности творческой свободы человека и его культурного развития. В будущем связь творческой деятельности человека с его общественным трудом, связь творческой свободы с общественной необходимостью в виду ее всеобщего характера будет еще более тесной и более жесткой.

Таким образом, действие закона возвышения способностей и потребностей ставит на научную основу, позволяет выяснить объективный, закономерный характер интеллектуального развития человека, его духовной сферы на основе развития производства.

Объективный характер возвышения потребностей человека на основе его способностей позволяет сделать следующий фундаментальный вывод. Подобно тому, как вместо представлений об обществе как скоплении индивидов, которыми управляют герои, пришло, благодаря Марксу, научное понимание общества как организма, развивающегося под действием объективных законов, так и сейчас необходимо перейти от представлений о человеке как вместилище страстей, субъективных устремлений и т.п. к признанию объективной природы его способностей и потребностей, к человеку как социальному микроорганизму, развивающемуся по объективным законам.

Следует заметить, что органическая взаимосвязь способностей работника и его потребностей определяет главный критерий группировки личных потребностей человека на основе развития его способностей. Однако эта проблема — исключительно важная — не является здесь предметом нашего анализа.

Важнейшим условием всестороннего развития человека является увеличение свободного времени как пространства для развития личности. Его увеличение происходит путем сокращения необходимого времени, сведения его к минимуму за счет экономии времени. Как пишет Маркс: «Сбережение рабочего времени равносильно увеличению свободного времени, то есть времени для того полного развития индивида, которое само, в свою очередь, как величайшая производительная сила обратно воздействует на производительную силу труда» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр., 2-е изд. Т. 46, ч. II, с. 221.).  оэтому «…экономия времени остается первым экономическим законом на основе коммунистического производства» (там же. С. 115).

Вторым условием высвобождения свободного времени является обеспечение индивида средствами его развития в свободное время, ибо в противном случае можно получить не развитие, а деградацию. 

В то же время сокращение рабочего времени объективно необходимо и по причине занятости высвобождающихся в результате научно-технического прогресса работников.

Следовательно, сокращение рабочего и увеличение свободного времени, а также производство средств для всестороннего развития индивидов тесно взаимосвязанные между собой процессы, друг друга дополняющие и обусловливающие. при коммунизме получат полное развитие.

Маркс, исходя из сущностных черт коммунистической формации, писал: «Раз общество возьмет во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продукта над производителями. Анархия внутри общественного производства заменяется планомерной, сознательной организацией. Прекращается борьба за отдельное существование. Тем самым человек теперь – в известном смысле окончательно – выделяется из царства животных и из звериных условий существования переходит в условия действительно человеческие. Условия жизни, окружающие людей и до сих пор над ними господствовавшие, теперь подпадают под власть и контроль людей, которые впервые становятся действительными и сознательными повелителями природы, потому что они становятся господами своего собственного объединения в общество. Законы их собственных общественных действий, противостоящие людям до сих пор как чуждые, господствующие над ними законы природы, будут применяться людьми с полным знанием дела и тем самым будут подчинены их господству. То объединение людей в обществе, которое противостояло им до сих пор как навязанное свыше природой и историей, становится теперь их собственным свободным делом. Объективные, чуждые силы, господствовавшие до сих пор над историей, поступают под контроль самих людей. И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю, только тогда приводимые ими в движение общественные причины будут иметь в преобладающей и все возрастающей мере и те следствия, которых они желают. Это есть скачок человечества из царства необходимости в царство свободы».

Вопросы.

1. В чем состоит объективная необходимость возникновения социализма (коммунизма).

2. Общекоммунистические отношения: каковы их источники и содержание.

3. Какие могут быть формы планомерности при социализме.

4. Самоуправление трудящихся: его место и роль в системе социализма.

5. Каковы специфически социалистические отношения и как они взаимодействуют с общекоммунистическими отношениями.

6. В чем главное содержание и задачи переходного периода от капитализма к социализму и от чего зависит его продолжительность.

7. Сохраняется ли частная собственность при социализме.

8. В чем смысл распределения по труду при социализме (в отличии от капитализма) и пути перехода к распределению по потребностям.

9. Каковы основные причины, место и роль рыночных отношений при социализме и пути их отмирания.

10. Является ли бюрократия отдельным классом при социализме, а бюрократизм – антагонистическим отношением.

11. В чем отличие диктатуры пролетариата от парламентаризма и народовластия.

12. Каковы главные черты высшей фазы коммунизма.

Глава 4. Причины поражения социализма в СССР.

Прошло треть века с того вселенского взрыва, который в один миг оставил лишь обломки от величественного здания с гордым названием — СССР, которое семь десятилетий возводили советские люди в своих праведных трудах и которое до сих пор взывает к борьбе за его возрождение. Однако пока нет однозначного ответа на причины столь грандиозного крушения, что существенным образом сдерживает борьбу за социализм как в России, так и в других странах. Задача состоит в том, чтобы, во-1-х, определить, насколько практика социалистического строительства в своей основе соответствовала теории марксизма-ленинизма; во-2-х, какие отклонения от требований объективных законов социализма привели к деформации, а затем и к разрушению всего здания строящегося социализма; в-3-х, определить уроки поражения социализма в СССР как условие его возрождения.

Следуя марксистской теории.   После победы Октябрьской революции в 1917 году и установления в России власти диктатуры пролетариата победивший пролетариат сделал, по выражению Ленина, «первые шаги»  к коммунизму», которые состояли в том. что победивший пролетариат передает главные  высоты экономики в общенародное достояние и на государственной земле, на национализированных  предприятиях, планомерно организуя производство в общенациональном масштабе,  производит  продукт, который «идет трудящимся и только трудящимся». Кроме того, Ленин всячески поддерживал участие рабочих в управлении производством через фабрично заводские комитеты, Советы рабочих, их самоуправление как еще одну из фундаментальных основ социализма. Не трудно увидеть, что здесь в «первых шагах коммунизма» содержаться фундаментальные черты коммунистической формации. Отсюда вытекало представление о социализме как единой фабрики, при котором во время «военного коммунизма» проводилась политика продразверстки, предполагающая централизацию всего произведенного в стране прибавочного продукта (часто этап «военного коммунизма» недруги социализма рассматривают как ошибочный, как результат слепой приверженности коммунистов ложно понятым положениям марксизма о социализме и коммунизме. Однако, если не учитывать условия войны, которые требовали такой, мобилизационной системы управления, то этот путь прошли фактически все социалистические страны, в т.ч. Китай, Куба, Вьетнам, КНДР и в этом всегда была практическая необходимость. Объективно требуется время, во-1-х, для перестройки всего механизма государственной власти, преодоления, а то и подавления саботажа и сопротивления противников и врагов революции.  Во-2-х, для перестройки всей системы управления экономикой, наведения плановых начал с использованием рыночных отношений.  В 3-х, государство трудящихся стремилось в кратчайшие сроки создать собственную промышленную базу, как основу независимости страны, и поскорее покончить с нищетой и отсталостью, для чего требовалась мощнейшая концентрация средств и воли в одних руках. В 4-х, капитализм накопил столько социального гнилья и извращений, что и в странах современного Запада в случае победы социалистической революции неизбежно потребуются внеэкономические методы вмешательства государства трудящихся. Говоря о первых шагах пролетарской власти, К. Маркс и Ф. Энгельс писали: «Это может, конечно, произойти сначала лишь при помощи деспотического вмешательства в право собственности и в буржуазные производственные отношения, т.е. при помощи мероприятий, которые экономически кажутся недостаточными и несостоятельными, но которые неизбежны …  как средство для переворота во всем способе производства». (К. Маркс и Ф. Энгельс. т. 4, с. 446).

Однако, после «военного коммунизма» остро встал вопрос о новых движущих силах экономики, о создании материальной заинтересованности непосредственных производителей. В соответствии с новой экономической политикой, введенной с 1921 г, продразверстка заменялась продналогом, при котором часть прибавочного продукта оставалась у производителя, создающая мощные стимулы к труду.  Однако, при низком уровне производительных сил, где море мелких товаропроизводителей с ручной техникой заинтересовать их можно было только путем   введения частной собственности на средства производства на средства производства и развития рыночных отношений. это вполне соответствовало требованию марксистской теории о соответствии производственных отношений уровню развития производительных сил, как условие развития последних. При этом сохранялось главное направление: превратить Россию нэповскую в Россию социалистическую (В.И. Ленин). Что касается продолжительности этого периода, то Ленин писал: «…едва ли ближайшее будущее поколение, более развитое, сделает полный переход к социализму» (Ленин В.И. ПСС, т. 36, с.262.).

Однако, внешние угрозы военного нападения на СССР потребовали индустриализации страны в кратчайшие сроки. По словам Сталина, за 10 лет надо было пробежать тот исторический путь, на который ведущим капиталистическим странам потребовалось 100 лет.  В то же время мелкотоварное производство в сельском хозяйстве не могло обеспечить потребности индустриализации в хлебе — для рабочих, сырья — для промышленности. Кроме того, на селе происходило классовое расслоение: кулаки — сельская буржуазия и масса бедного крестьянства, которая не могла сама выбраться из нищеты и кабалы.

Для решения Этих задач была проведена коллективизация, в результате которой, несмотря на все трудности, был достигнут необходимый подъем сельскохозяйственного производства, а также было ликвидировано кулачество как класс. С ликвидацией последнего оплота буржуазии система отношений социализма, исключающая эксплуатацию человека человеком, предстала в полном виде — в единстве общественной собственности на средства производства, основного закона социализма, планомерного развития общественного производства. Это была новая атака на буржуазию, атака, по характеру сравнимая с Октябрьской революцией, которая проводилась при «незрелых» для нее материальных условиях с тем, чтобы, используя пролетарскую власть и новые отношения, ускоренными темпами провести индустриализацию. Экономика строилась таким образом, чтобы, по словам Сталина, страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не была включена в общую систему капиталистического развития как ее подсобное предприятие, чтобы хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мировой капиталистической системы, а как самостоятельная экономическая единица, опирающаяся, главным образом, на внутренний рынок, опирающаяся на смычку индустрии с крестьянским хозяйством страны

С развитием материально-технической базы развивались и сами отношения социализма. Была ликвидирована безработица, проведена культурная революция, введены бесплатное образование и здравоохранение, социальные выплаты, улучшалось материальное положение трудящихся, продукт социалистического производства «шел трудящимся и только трудящимся». Это может служить веским аргументом против тех, кто утверждает, что в СССР строился не социализм, а государственный капитализм. Однако в системе социалистических отношений не было ни класса, ни сколько-нибудь значительного социального слоя, который бы использовал труд рабочих в своих корыстных интересах. Это позволило вывести страну, где ещё 15 лет до этого более половины граждан не умели читать и писать, на принципиально новый уровень, в число мировых лидеров по всем важнейшим показателям. И это в условиях колоссального внешнего давления врагов Советского государства, невзирая на объявленные ему международные санкции, которые были еще более жесткие, чем сегодняшние.

Со второй половине 1930-х годов после проведения индустриализации страна вступила в этап социализма с полным набором социалистических отношений (хотя далеко еще незрелых) на собственной материально-технической базе, что позволило определить его в Конституции СССР 1936 г. как «социализм в основном».

Однако путь к этой цели сопровождался ожесточенной борьбой, прежде всего, против свергнутых буржуазии и помещиков, организующих заговоры, взрывы, восстания (подтверждались слова Ленина: «Чем мы больше побеждаем, чем больше капиталистические эксплуататоры учатся объединяться и переходить в более решительные наступления». См. — Ленин В.И. ПСС. Соч., т. 33, стр. 29); против бюрократии; против различных уклонов в самой партии, выступающих против индустриализации в кратчайшие сроки, за лидерство в партии и т.п. Значительное место в репрессиях сыграли обычные доносы, вызванные подозрениями, по бытовым вопросам и т.п. Имели место перегибы по невежеству, безнаказанности, бесконтрольности снизу карающих  органов и лиц, отчего нередко страдали невинные. Репрессии дали повод части ученых утверждать, что в СССР или вообще не было социализма, или был «мутантный социализм» (Бузгалин).  Однако, репрессии не изменили ни природу социализма, ни главный курс партии на его дальнейшее строительство.

Благодаря созданной в СССР системе социализма, советские люди под руководством ленинской партии большевиков победили в Великой Отечественной войне, в кратчайшие сроки восстановили народное хозяйство и в течение еще десятилетий продолжали успешное продвижение по пути развития социализма.

Об эффективности социалистической модели можно судить по следующим показателям экономического роста. С 1929 г по 1960 г. темпы экономического роста экономики составляли в среднем 14-15%.  И это при том, что в ВОВ погибло 27 млн. человек, было разрушено 1710 городов и свыше 70 тыс. сел и деревень, уничтожено около 32 тыс. предприятий и др.  Такого мир еще не знал!  В 1954 г. была запущена первая в мире атомная электростанция, в 1957 г. — первый в мире искусственный спутник Земли, а затем в 1961 г. осуществлен первый в мире запуск  человека в космос — Гагарина; в 1959 г. был сдан в эксплуатацию первый в мире атомный ледокол  «Ленин», открывающий новую эру  в освоении арктического пространства и др. Советский союз стал первым в Европе по абсолютным размерам промышленного производства, первым в мире по удельному весу машиностроения в промышленности и по механизации сельского хозяйства. Страна обеспечила себе полную технико-экономическую независимость. Стремительно развивались самые передовые, высокотехнологичные отрасли: атомная, космическая, авиастроительная, приборостроительная, радиотехническая, электронная. Это было обеспечено блестящим развитием в стране инженерных и научных школ мирового уровня, высококлассного и при этом бесплатного образования и здравоохранения. Развивалось участие трудящихся в управлении производством и обществом в форме выборов в органы власти, кружков качества и обмена опытом, участие в производственных совещаниях, в конце 1980-х гг. на предприятиях были созданы Советы трудовых коллективов с большими полномочиями, вплоть до выборов руководителей предприятия. Это был уже не «ранний социализм».

Со второй половины 1970-х гг. страна выходит на новый этап своего развития, этап зрелого социализма, когда производство выходило на рубежи, при которых удовлетворение потребностей во многих необходимых предметах потребления уже достигало рационального уровня потребления. В широких масштабах создавались условия для всестороннего развития всех членов общества.

Как же могло случиться, что страна, которая, начиная с «незрелых» материальных и социальных условий,  смогла пройти  путь  невероятных испытаний, выйти на передовые рубежи человеческого прогресса, а затем  в условиях  достаточно зрелых, при высоком не только производственно-техническом, научном  потенциале, но и высочайшей образованности, культурном уровне населения, преданности идеалам социализма большинства советских людей смогла в одночасье, практически не сопротивляясь,   «сдать» свои социалистическиеценности?

Отклонения от курса объективных законов социализма. Начнем с того, что уже в 1950-х годах после восстановительного периода остро встали новые проблемы развития социализма в СССР — повышения жизненного уровня народа на базе новой технической основе с учетом новой информационной научно-технической революции, которую уже начали осваивать на Западе.  Для разрешения этих проблем требовались более мощные побудительные мотивы к более производительному труду. И экономика была переведена на рыночные пути развития, которые, в конечном счете, и привели к реставрации капитализма в стране.   Были ли другие, созидательные пути?

До этого существовала т.н. сталинская модель экономики, которая включала, в частности, централизацию прибавочного продукта, использование плановых цен в отношениях между социалистическими предприятиями, периодическое снижение розничных цен на предметы первой необходимости как один из главных способов повышения жизненного уровня народа, и др.  Эта модель вполне отвечала задачам индустриализации экономики в чрезвычайных условиях и восстановления экономики в послевоенный период. Но она уже не отвечала новым задачам. Главное – она содержала недостаточно стимулов к повышению личной заинтересованности в труде (аналогично политики продразверстки во время «военного коммунизма»).

Логично было бы оставлять на предприятии часть прибавочного продукта и в форме, например, увеличения фонда оплаты труда   использовать его для личного стимулирования, по Ленину, — работать за интерес, сохраняя при этом периодическое снижение цен на предметы потребления.  Одновременно ввести рабочий контроль, участие рабочих в управлении производством и распределением, в т.ч. и для более эффективного использования прибавочного продукта; вернуть выборность в органы власти по производственному признаку. Одним словом, надо было развивать самоуправление «снизу» как источник творческой активности широких масс трудящихся, как основный способ усиления ведущей, руководящей роли рабочего класса, диктатуры рабочего класса, как важнейшее средство борьбы против бюрократизма и всякого рода извращений. Исключительное значение участия рабочих в управлении производством придавал еще Ленин, когда писал, если рабочие научатся управлять производством, советская власть непобедима. Тем более, что к этому времени для самоуправления трудящихся уже были созданы материальные и культурные условия, о которых говорил еще Ленин. Элементы участия рабочих в делах производства и распределения уже повсеместно использовались на капиталистических предприятиях Запада, как действенный способ повышения производительности труда, а его развитие стало мировой тенденцией. Кроме того, начали внедряться автоматизированные системы управления (АСУ по Глушкову), что при дальнейшем их развитии позволило бы значительно сократить управленческий аппарат, увеличить эффективность управления в производстве и в других сферах общества и облегчить борьбу с бюрократизмом.

Развитие по своей природе социалистических движущих сил в соединении с новой, информационной НТР обеспечили бы мощный взлет Страны Советов. Однако, этого движения по сугубо социалистическому пути, к сожалению, не произошло и вот почему. 

Бюрократия, которая весьма глубоко укоренилась в условиях долгих лет «чрезвычайщины» с ее административными методами управления в принципе был чужд дух самоуправления трудящихся, контроль снизу. Не случайно, что вместо диктатуры пролетариата было провозглашено «народное государство», а КПСС из партии рабочего класса превратилась в «партию всего народа» (на XXII съезде КПСС в 1961 году). Но свято место пусто не бывает. Вместо руководящей роли рабочего класса заняла бюрократия. Трагическим моментом стал расстрел рабочих в Новочеркасске (июнь 1962 г.), который нанес удар по рабочему классу и образу социализма в целом, а бюрократия еще более укрепила свои позиции.

Чтобы понять, почему так произошло, обратимся к истории вопроса об отношениях рабочего класса и бюрократии. Корни этого вопроса