БЫЛО РОВНО 33 ГОДА НАЗАД. ТОЖЕ СУББОТА, А ДЕНЬ — СОЛШНЕЧНЫЙ И ТЁПЛЫЙ, КАК ЛЕТОМ ПОЧТИ. Мы, группа коломенских коммунистов, поехали на согласованный митинг на калужской площади в Москве. Со мной были Вера Ивановна Храмова, уже покойная учитель русского языка и литературы, Кира Алейникова, агент госстраха, Анатолий Дмитриевич Талицких, член Коммунистической рабочей партии России и лидер её отделения в Коломне и ещё несколько человек. Выходим из метро на Калужскую площадь, а она оцеплена ОМОНом. Стоят вооруженные и в касках парни, совсем молодые, как потом узнали, привезенные в Москву. Нас извещают, что митинг запрещён. Но мы двинулись к Дому Советов, прорвав цепь омоновцев, которые и не пытались остановить. Всё-таки отдельные стычки были. В руках идущих появились отобранные щиты. Подошли к Дому Советов, а там уже тысячи человек и молодёжи много. И брошенные ОМОНом автомобили с ключами зажигания: садись и вперёд. Из бывшего здания СЭВ пришедших защищать Конституцию и депутатов обстреляли сверху.

В ответ двери в здание были выбиты, а стрелявших вывели под охраной. Скорая помощь увезла раненых Группа офицеров, Анатолий в том числе, сели в машины и поехали в Останкино, чтобы выступить по телевидению, но их там встретили пулемётными очередями. Талицких рассказал, что рядом с ним, когда они лежали на асфальте, убили девушку. Тем временем, мы у Дома Советов общались с депутатами, с нашим Сурковым тоже. Вечером вдруг зажгли фонари. Скинулись на покупку продуктов для остающихся ночевать и готовили на костре. Прибыла бригада военных, перешедших на сторону Закона. Священник, потом, 4 октября, убитый, был. А утром расстрел начался уже у Дома Советов и избиение безоружных. За Верой Храмовой гнался омоновец, но бить не стал, хотя догнал. В общем поучили страну по телевизорам демократии, не жалея аргументов. У меня на память есть кусок колючки, которой Лужков, мерзавец, окружил Дом Советов и куски стекла от разбитой двери здания тогдашней мэрии — СЕВа и ПАМЯТЬ. Я ТОЖЕ НИЧЕГО НЕ ЗАБЫЛ И НИКОМУ НЕ ПРОСТИЛ.

В Советской Коломне» я осмелился по горячим следам рассказать читателям правду. И своими горькими стихами, и рассказами моих товарищей — очевидцев и участников трагедии. Мы убийцам ещё воздадим должное так, чтобы советская молодёжь в будущем могла увидеть на черном фоне их портреты и прочесть их имена. Пусть они будут прокляты, но не забыты