Как известно, на первом заседании II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов 26 октября 1917 года в 03.10 ночи будущий первый глава советского государства большевик Л.Б. Каменев объявил о падении Зимнего дворца и аресте министров Временного правительства. После этого съезд принял обращение «К рабочим, солдатам и крестьянам», в котором сообщалось, что «Временное правительство низложено»; «…Съезд берет власть в свои руки»; «Съезд постановляет: вся власть на местах переходит к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов…». Это обращение принято называть Декретом о власти, как реализация лозунга революционных масс «Вся власть Советам!». Ранее, в июне 1917 года, на I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, на котором большевики были в меньшинстве, были отвергнуты предложенные ими резолюции о прекращении войны и передаче всей власти Советам. Принятие этого декрета стало возможным только после выборов в местные Советы 24 сентября: представители РСДРП(б) получили 51,3 %. Влиятельная правая буржуазная газета «Новое Время» в номере от 30 сентября 1917 года вынуждена была признать: «Московские выборы в районные думы дали чрезвычайно яркий результат. Победили большевики. Да ещё как победили!» [1, с. 163] .  Произошла «большевизация Советов» в связи с популярностью большевиков после подавления ими августовского Корниловского мятежа, целью которого было установление военной диктатуры в интересах дворянства и крупных собственников, стоявших в оппозиции к расширявшимся революционным процессам.

Одновременно проходили выборы в Учредительное собрание, на котором ещё по замыслу со времён отречения Великого Князя Михаила Александровича 3 марта 1917 года  (отречение его брата Николая II состоялось днём ранее 2 марта) предстояло определить будущее государственное устройство России. Из акта отречения Великого Князя Михаила Александровича: «Одушевленный единою со всем народом мыслью, что выше всего благо Родины нашей, принял я твердое решение в том лишь случае восприять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием, через представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского» [1, с. 20].

Созыв Учредительного собрания был одной из первоочередных задач Временного правительства, но оно медлило с ним и перешло по правопреемству Совету Народных Комиссаров во главе с В.И. Лениным, который и завершил выборный процесс. Но к этому времени будущее государственное устройство России в форме Советов, по мнению большевиков и союзных им левых эсеров, было уже определено. В отличие от демократической республики (Временное правительство 1 сентября объявило Россию республикой), а тем более возможной реставрация монархии, которая была крайне непопулярна (монархисты не имели ни одного мандата, но поддерживали партию Кадетов с 4,5% голосов), с их контрреволюционным характером. Поэтому по предложению одного из лидеров левых эсеров Марка Натансона и при поддержке Владимира Ленина, который ранее требовал ввести процедуру отзыва депутатов, было принято решение разогнать Учредительное собрание силой [2]. Но роспуск Учредительного собрания произошёл естественным образом на первом и единственном заседании в Таврическом дворце Петрограда 6 января 1918 года в результате потери кворума после ухода большевиков и левых эсеров. Это произошло в связи с отказом депутатов обсуждать «Декларацию прав трудящихся и эксплуатируемого народа».

Эти два исторических события: принятие Декрета о власти II съездом Советов и роспуск Учредительного собрания, способствовали в дальнейшем поляризации русского общества по вопросу о государственном устройстве России: в форме Советской власти или демократической федеративной республики или конституционной монархии. Но при всей разнице взглядов на выбор пути развития России идеология представителей всех политических сил опиралась на патриотизм. Конечно, понимание патриотизма у них было разное.

Патриотизм неразрывно связан с такими понятиями как «Родина» и «Отечество». Но признавать эти понятия синонимами было бы ошибочным. Родина ассоциируется в первую очередь с природно-биологической стороной жизни человека и такими понятиями как «родная природа», «свой народ», «близкие по духу люди», «своя культура», «образ жизни», «родной язык» — то есть является объективной духовной ценностью, первичной по отношению к личности и обществу. Отечество же связывается с социально-гражданской стороной: «сознательным устройством бытия», «государственным регулированием», «долгом», «правом» и не существует в отрыве от политической организации общества – является субъективной категорией. Отечество, следовательно, формируется в процессе совместного творчества отдельных личностей и общества в целом [3]. Как видим, понятийный смысл «Родины» носит природное начало — «где живут». А смысл «Отечества» носит социальное значение — «как живут». При этом оба понятия относятся к единосущной объективной реальности. В том числе и в контексте гражданской войны, когда рубеж раздела общества проходит по различию понимания «Отечества».

Историки признают, что после «Триумфального шествия Советской власти» в России отсутствовал единый военно-политический антисоветский центр, способный на вооруженную борьбу. Но была и третья сила в лице 14 иностранных держав.

С первых же дней существования Советской власти страны Антанты заняли враждебную позицию по отношению к ней. На совещании представителей ведущих стран Антанты, состоявшемся в Париже 30 ноября 1917 г., приняли решение об оказании помощи всем антисоветским силам в России и одновременно установления контроля над Россией. В Париже 23 декабря 1917 была подписана тайная франко-английская конвенция о разделе сфер действий в России. В английскую сферу входили Кавказ и казачьи территории рек Кубани, Дона, во французскую – Бессарабия, Украина, Крым.

Ещё по договоренности с Временным правительством в Россию была направлена из США миссия для изучения вопросов, имеющих отношение к работе Транссибирской магистрали. С целью контроля над Транссибом США и Великобритания решили использовать чехословацкий корпус в качестве авангарда широкомасштабной интервенции, прикрываясь заботой о местном населении  и развитием местного самоуправления.

Первые удары были нанесены по городам и населенным пунктам, расположенным вдоль Транссибирской железной дороги, когда взбунтовался чехословацкий корпус численностью до 50 тысяч человек. Это самое крупное воинское формирование, находившееся в России того времени, которое сыграло роковую роль в развязывании гражданской войны. 8 июня 1918 года в захваченной Самаре было организовано первое антибольшевистское правительство — Комитет членов Учредительного собрания (Комуч). Вслед за захватом любого города в окрестные деревни направлялись отряды, которые грабили и разоряли крестьянские хозяйства. Под предлогом «наведения порядка» мятежники принесли смерть и мучения для миллионов жителей нашей страны.

К лету 1918 года в Мурманске было высажено около 10 тысяч иностранных солдат. Затем число английских, американских и канадских войск превысило 35 тысяч. Интервенты создавали на севере Европейской территории России концентрационные лагеря, в которых находилось 52 тысячи человек — каждый шестой житель оккупированных земель. Они вывозили лён, кудель, паклю, меха, шкуры и другие товары. В расхищении богатств России также участвовали оккупанты из Германии и Австро-Венгрии и интервенты из Японии, Франции, Италии, Румынии, Польши, Сербии, Китая и Турции.

Показательна судьба золота России. За несколько дней до начала Октябрьской революции золото в слитках на сумму 5 миллионов рублей было погружено в поезд «особого назначения» и направлено через Петроград и Финляндию в Стокгольм по решению правительства А. Ф. Керенского. Разбазариванию российского золота был положен конец, когда 27 декабря 1917 года собственность Государственного Казанского банка была национализирована декретом Совнаркома. По мере расширения чехословацкого мятежа в середине июня 1918 года по распоряжению В. И. Ленина главный комиссар Народного банка республики Т. И. Попов предписал Казанскому банку подготовиться к возможной эвакуации ценностей в Нижний Новгород, где уже находилась часть золотого запаса страны.

По мере приближения чехословацкого корпуса к Казани в подготовке заговора с целью овладения золотым запасом приняли участие члены Комуч. Пока на окраине города шли бои, большевикам удалось погрузить 100 ящиков с золотом в грузовые автомашины. Их сумели переправить из Казани. Однако основную часть золотого запаса вывезти не удалось, и белые отряды захватили Казанское отделение Государственного банка. Золото и другие ценности были перевезены в Самару, где находился Комуч. Вскоре, когда Красная армия развернула наступление, золотой запас в пяти железнодорожных эшелонах был перевезен в Уфу. При его эвакуации в Омск в октябре 1918 года, он разместился уже не в пяти, а в двух железнодорожных эшелонах. Судя по этим и последующим сведениям, с августа 1918 года золото «таяло как снег». С 18 ноября 1918 года золотом стали распоряжаться Колчак и его правительство. Адмирал щедро расплачивался золотом России с западными державами за снабжение его армии. Общая стоимость вывезенного составила 69 миллионов золотых рублей. Из Владивостока золото уплывало в Японию, США и другие страны мира.

Много политических спекуляций связано с личностью Николая II. Временное правительство, опасаясь за жизнь бывшего монарха, после безуспешных переговоров с правительством Великобритании  о его высылке в Англию (король Георг V приходился двоюродным братом Николаю II), в августе 1917 г. распорядилось перевезти Николая Романова, его жену и детей в Тобольск, где они и находились до весны 1918 года. Советское правительство же решило привезти бывшего царя в Москву, чтобы там устроить над ним суд. 30 апреля 1918 г. семейство Романовых было доставлено в Екатеринбург. Поезд, в котором приехала семья, в Екатеринбурге встречало местное руководство. Их разместили в одном из лучших домов города, который до революции принадлежал инженеру Н. Н. Ипатьеву. Задержка в пути произошла в связи с мятежом чехословацкого корпуса, который вызвал растерянность руководства уральских большевиков, так как не знало, что делать с Романовыми. По мере приближения белочехов к Екатеринбургу их нервозность росла. Ситуацию усугубляли слухи о якобы подготовке неизвестными освобождения царя и другие обстоятельства вокруг Романовых, которые и спровоцировали местную власть. 12 июля 1918 г. на заседании исполкома Уральского совета было вынесено решение предать всех Романовых и их спутников смерти. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года Романовых и сопровождающих лиц расстреляли в подвале дома. Известно, что в дальнейшем никаких следов «освободителей царя» не было обнаружено.

Отношение западных держав к бывшему царю, его семье, а также к России можно оценить из записи посла Великобритании во Франции лорда Берти в его дневнике: «Нет больше России! Она распалась, исчез идол в лице императора и религии, который связывал разные нации православной веры» [4, с. 292]. Очевидно, что в России ни одна военно-политическая сила, кроме большевиков с их идеей суда над царём, не была заинтересована в сохранении жизни бывшего царя, видя в нём угрозу их планов на будущее обустройство государства. Лидеры Белого движения, принимавшие участие в свержении самодержавия в феврале, а затем в аресте царя и его семьи в марте и поднявшие мятеж в августе 1917 года с целью установления военной диктатуры, не ставили своей целью передачу власти сверженному монарху.  А исполнение царского гимна «Боже, Царя храни!» в Белом движении и лозунг «За единую и неделимую Россию!» не имели материалистического, т.е. исторического содержания, но носили лишь символическое значение восстановления монархии. Никто не хотел «жить по-старому».

Решающую роль в борьбе с интервентами сыграли крестьяне. Они поднялись на борьбу против оккупантов, которые не считали местных жителей за людей, и пошли в партизанские отряды, возглавлявшиеся большевиками. Потери, которые несли интервенты от партизанских отрядов, заставили почти все страны Антанты ограничить интервенцию сравнительно небольшими регионами страны, а затем свернуть свои боевые действия. В столицах западных держав смекнули, что покорение России — дело накладное, и поэтому предпочли подавлять Советскую республику чужими руками, т.е. с помощью Белого движения.

Первостепенной же задачей Антанты стало создание «санитарного кордона вокруг Советской страны путем снабжения деньгами и оружием Польши, прибалтийских стран, Румынии и Чехословакии. Отдавая себе отчет в том, что установление Советской власти либо победа Белого движения означали бы конец  привилегированному положению, националистические верхи этих стран стали лютыми врагами России, а потому и сторонниками отделения от неё и создания независимых государств, при активной поддержке немецкими войсками, присягнувших Веймарской республике после Ноябрьской революции в Германии. Видные деятели буржуазных партий в письме германскому генералу Зекендорфу писали: «Мы рады тому, что миссия, которую Вы, Ваше превосходительство, на себя приняли, вернуть нашей стране мир и порядок полностью отвечает нашим стремлениям. Вот почему мы от имени тех слоев, представителями которых мы являемся, заявляем о своем желании помочь в этом отношении военным властям любыми возможными средствами» [4, с. 299]. Истинные же цели интервентов выразил генерал Людендорф: «Я стремился тем самым объединить эстонцев и латышей… в одно государство, которым управляли бы немцы» [4, с. 299].

Оккупация Прибалтики сопровождалась безудержным грабежом. Сторонников Советской власти расстреливали и отправляли в концентрационные лагеря в Германии. Были возрождены досоветские порядки на предприятиях: продолжительность труда составляла 10 часов, а кое-где и 14 часов. На селе земли были возвращены помещикам, главным образом немецким баронам. Для городского населения оккупанты ввели карточную систему.

Фразы о «санитарном кордоне» прикрывали стремление превратить бывшие западные земли России в плацдарм наступления на Советскую страну. Поэтому западные державы оказывали обширную военную помощь правительствам новых государств.

Вдохновляясь националистическими мечтами о восстановлении Польши «от моря до моря», правительство этой страны развернуло поход против Советских республик. 28 апреля 1920 г. Политбюро одобрило план контрнаступательной операции, представленный Главным командованием. Нападение на Польшу вызвало подъем патриотических настроений среди тех людей, которые не поддерживали до сих пор политику советского правительства. 1 мая 1920 г. с письмом на имя начальника Всероссийского главного штаба обратился А. А. Брусилов (бывший Верховный главнокомандующий Русской армии в 1917 году), в котором он предложил созвать совещание «из людей боевого и жизненного опыта для принятия мер против иноземного нашествия». Через день при Реввоенсовете Республики было создано Особое совещание, в состав которого вошли бывшие генералы В. М. Клембовский, П. О. Валуев, А. Е. Гутор, А. А. Поливанов, А. М. Зайончковский и другие.

30 мая Брусилов опубликовал в «Правде» воззвание «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились». В нем генерал писал: «В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности к родине и взываем к вам с настоятельной просьбой… добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную Армию на фронт или в тыл, куда бы правительство Советской Рабоче-Крестьянской России нас не назначило, и служить там не за страх, а за совесть, дабы своей честную службою, не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допустить ее расхищения» [4, с. 322].

Следуя историческим фактам, приходишь к выводу, что полномасштабная Гражданская война на просторах России с мая 1918 года была развязана западными державами. Правители Великобритании, Франции, США и других империалистических стран делали все возможное не только для того, чтобы отгородиться от опасного для них советского примера социалистической революции «санитарным кордоном», но также старались уничтожить «большевистскую заразу» в очаге ее возникновения. Правда, потери, понесенные интервентами на окраинах России, заставляли их действовать с осторожностью и по возможности уничтожать Советскую власть чужими руками. Для этого использовались «братья славяне» (чехи, словаки, поляки, петлюровцы и сербы), а также эстонцы, финны. Но прежде всего, против Советской республики были брошены армии, сформированные из русских, а также представителей других народов России под общим названием «Белая армия».

Как и многие междоусобицы, Гражданская война 1918–1920 гг. в Советской России не механически разделили страну на две более или менее равные части («отец против сына, «брат против брата»). В стране сражались друг против друга не две части бывшей царской армии, а воинские формирования, созданные по различному принципу, общая численность которых была на порядок меньше той, что существовала до конца 1917 года в связи с отсутствием у значительной части населения желания добровольно выступить с оружием в руках в составе той или иной противоборствующей армии.

Крушение самодержавия и его институтов, неспособность Временного правительства создать действенную государственную машину управления вместо царского строя, привели к тому, что многие жители России перестали руководствоваться прежними представлениями о патриотизме и долге перед Отечеством. К тому же прошло слишком мало времени после Октябрьской социалистической революции, коренным образом изменившей представления о государстве.

Большинство взрослых мужчин не выражали желания жертвовать свои жизни за политические платформы, в которых они не разобрались или которые не принимали. К тому же они объясняли свое нежелание участвовать в военных действиях тем, что в тогдашних условиях перед ними и их семьями стояли в первую очередь вопросы обеспечения пропитания и личной безопасности. Эти задачи казались более важными, чем борьба за социальное переустройство или за сохранение старого порядка. Немало донских казаков было готово сражаться в составе Добровольческой армии белых, но лишь до тех пор, пока фронт не слишком удалялся от их родных станиц. В последнем случае они дезертировали, возвращаясь на свои хутора.

Солдаты бежали из армий, превращавшихся в скопления голодных и больных людей. Массовое дезертирство благоприятствовало появлению так называемых «зеленых» отрядов, сражавшихся как против красных, так и против белых и безжалостно грабивших местное население.

Белые и красные военачальники прибегали к расстрелам для того, чтобы навести порядок в частях, и прежде всего — остановить массовое дезертирство. Эти суровые меры одобрялись теми, кто не покидал рядов своих армий, продолжал идти в бой и терпеть тяготы военной службы. Тем больше была их ненависть к людям, сбежавшим от смертельно опасных испытаний. Ненависть у воинов часто распространялась и на мирное население, под разными предлогами уклонившееся от воинской службы. С точки зрения белых эти люди предали «святую Русь». С точки зрения красных эти люди предавали интересы трудящихся, выступивших за создание мира справедливости и всеобщего счастья.

Суровые меры применялись по отношению к разведчикам и диверсантам, засланным противной стороной. Языковая и культурная общность большинства участников Гражданской войны позволяла им сравнительно легко орудовать за линией фронта в тылу своих противников.

После разоблачения многочисленных заговоров и мятежей, измен и предательств подозрения вызывали все представители свергнутых классов, все члены небольшевистских партий. Ненависть к потенциальным врагам заставляла даже сотрудников правоохранительных органов закрывать глаза на необходимость соблюдать правовые нормы.

К террору прибегали не только власти двух противостоящих лагерей. Нередко чудовищные расправы творило восстававшее против всех властей население. Описана деятельность на Полтавщине банды «зеленых», которой руководил атаман Шуба: «За это время мы насмотрелись на жуткие дела шубинцев, не признававших ни человеческих, ни Божеских законов. Путь банды обозначался убийством крестьян, будь то сельские стражники или старшины. Каждый из убитых был замучен, со срезанными ушами и носом, полураздет (были и другие нечеловеческие издевательства)» [4, с. 343]. При этом чудовищным образом искажались идеи классовой борьбы.

Огульные гонения обрушивались и на многих служащих религиозного культа. Правда, даже в годы Гражданской войны Советская Россия избежала тотальной войны против верующих. Более того, Советские власти не помешали православным завершению Патриаршего Собора, который впервые после упразднения Петром I патриаршества возродил его.

Однако после начала Гражданской войны русская православная церковь, как правило, активно приветствовала приход белых армий и поддерживала антисоветские настроения среди населения в тылу Красной армии. Были случаи, когда священники активно участвовали в подрывной антисоветской деятельности. Поэтому неудивительно, что, стремясь немедленно покончить с религией, местные власти закрывали церкви и арестовывали священников.

Гражданская война открыла шлюзы веками копившейся ненависти и ее жертвами пали миллионы людей. В пожаре Гражданской войны проходили массовые уничтожения людей по национальному признаку. Только на Украине в ходе еврейских погромов было уничтожено около 200 тысяч человек. В своем докладе на ХII съезде партии Сталин рассказал: «Я могу назвать целый ряд районов, где большинство армян всю остальную часть населения, состоящую из татар (т. е. азербайджанцев), вырезали, – например, Зангезур. Могу указать на другую провинцию – Нахичевань. Там татары преобладали, и они вырезали всех армян» [4, с. 343].

С самого начала Гражданской войны стало очевидным, что контрреволюционные силы не сумели добиться поддержки рабочих крупных городов. Захватывая города, белые генералы отменяли все социальные завоевания революции, в которых был заинтересован рабочий класс. Заводы и фабрики возвращались прежним владельцам, на них отменяли 8-часовой рабочий день, ликвидировали рабочий контроль над производством. На землях, занятых белыми генералами, насильственно восстанавливалось помещичье землевладение. Крестьян вновь заставляли работать на помещиков, а за отказ они подвергались физическим наказаниям. Ликвидация органов власти трудящихся на предприятиях и на местах в областях, оккупированных белыми войсками, их жестокие расправы с активистами и превращало значительную часть трудящихся в активных противников белого движения.

Вековые классовые барьеры, разделявшие «верхи» и «низы», сохранялись в белом стане и зачастую подчеркивались представителями верхов своим подражанием западным образцам поведения. Зависимость же белых от иностранной помощи, присутствие различных иностранных советников, хозяйничанье и насилие интервентов лишь усиливали в народе представления о чужеродности и враждебности «белого дела» интересам России.

Возглавив пролетарскую революцию, большевистское правительство опиралось, прежде всего, на рабочий класс. Не удивительно, что, несмотря на тяжелое материальное положение подавляющего большинства российского пролетариата и огромные трудности и лишения, которые испытывали рабочие в течение Гражданской войны, на заводах и фабриках страны практически не было забастовок или иных трудовых конфликтов до окончания войны. Подавляющее большинство рабочих страны твердо поддерживало Советскую власть.

Несмотря на то, что большевистская партия первой в мире выдвинула принцип союза рабочего класса с крестьянством, отношения партии с самым массовым классом России складывались не просто. Хотя в первые дни после Октябрьской революции крестьяне приветствовали принятый тогда декрет о земле, положивший конец помещичьему землевладению, начало Гражданской войны и вызванные ею продразверстки породили враждебное отношение значительной части крестьян к Советской власти. Советские власти осознавали необходимость перелома в своих отношениях с наиболее многочисленным слоем сельского населения — середняками. Курс, взятый VIII съездом РКП(б) на упрочение союза рабочего класса со средним крестьянством, сыграл огромную роль в укреплении Красной Армии, поскольку большинство красноармейцев были крестьянами.

К концу 1918 года в ряды Красной Армии было призвано 128 168 унтер-офицеров, более 22 тысяч бывших царских генералов и офицеров [4, с. 355]. «Военные специалисты», как их стали именовать, восстанавливали единоначалие и твердую дисциплину, абсолютно необходимые для функционирования эффективной армии.

Способствовала победам Красной Армии политика Советской власти в отношении национальных меньшинств. Провозглашение права наций на самоопределение, подтвержденное прекращением дискриминации по национальному признаку и конкретными шагами по созданию советских национальных республик, обеспечило поддержку Советской власти среди народов бывшей империи.

Важнейшим фактором, обеспечивавшим новой власти широкую поддержку значительной части населения страны, стали Советы, которые стали действенными инструментами массовой демократии. Впервые в российской истории Советы, избираемые трудящимися города и деревни, решали жизненно важные вопросы в интересах большинства народа.

Советская власть сделала привычными заседания Советов и собрания производственных коллективов, на которых обсуждались существенные вопросы каждодневной жизни отдельных предприятий, городов и сел, и одновременно важнейшие вопросы развития страны. На таких совещаниях и собраниях принимались конкретные решения с указанием ответственных за их воплощение в жизнь и сроков их реализации. В то же время на собраниях различного уровня, а также на съездах Советов и коммунистической партии открыто разбирались сохранявшиеся недостатки в деятельности властей и разоблачались порочные действия отдельных руководящих деятелей. Такого широкого простора для критики власти не знала ни дореволюционная Россия, ни области, захваченные белыми армиями.

Многое из нововведений Советской власти было непонятным для большинства людей в России. Но для них было очевидно одно: под руководством ленинской партии в стране создается новая жизнь, а по-старому жить народ уже давно не хотел. Хотя после октября 1917 г. люди испытали много бед и лишений, они не теряли веры в Советскую власть, потому что видели грандиозность происходивших перемен и постоянное движение общества к справедливой жизни [4, с. 272-361].

Как видим, при всём разнообразии фронтов гражданской войны и плюрализме представлений о будущем государственном устройстве России, народы нашей страны поддержали идею построения общества справедливости, предложенную партией большевиков. Несмотря на военную и экономическую мощь западных держав, которые направили в Россию свои войска с целью разграбить всё, что плохо лежит, их интервенция потерпела поражение. Отсутствовала достаточная социальная база, а значит и народная поддержка, у Белого движения с его либеральной идеологией, как идейной основы капитализма и конституционной монархии, и показавшего свою неспособность дать достойный ответ на вызовы современности: покончить с тяготами мировой войны, разрешить многовековой вопрос о земле, преодолеть разруху и надвигающийся голод. Напротив, Советская власть привлекла широкие народные массы на свою сторону, приняв Декрет о мире (предложение всеобщего демократического мира без аннексий и контрибуций), Декрет о земле (отмена помещичьей собственности на землю и передача ее крестьянам). А главное была принята Декларация прав народов России, провозгласившая самоопределение и равенство народов, и введен восьмичасовой рабочий день. Первые и последующие шаги Советской власти по обустройству России полностью совпадали с народными чаяниями о будущем нашей Отчизны. Именно этот рубеж разделил российское общество на патриотов России и её исторических противников: кто идёт против народа, тот идёт против Истории, ибо только народ, согласно законам исторического материализма, имеет право устанавливать «правила жизни» на своей родной земле. Это главный урок, который необходимо выучить, чтобы не допустить повторения ада гражданской войны.

Источники  и литература

1. С. П. Костриков. Е. Г. Кострикова, Локомотивы истории. Революционный 1917-й — М.: Алгоритм, 2017. — 224 с. — С. 168
2. Л. Д. Троцкий. История русской революции. Избранные сочинения. — М.: Юрайт, 2017. — 293 с. — С. 208.
3. Т. А. Чикаева. Родина или Отечество: разграничение понятий.  // Вестник ЛГУ им. Пушкина, 2017, № 1. — С. 90-97.
4. Ю.В. Емельянов. Мифы и загадки Октября 1917 года. — М.: Алгоритм, 2017. — 448 с.