Ответ Александра Лобанова на упреки в соглашательстве партийного руководства

Наши противники  с левого крыла оппозиции говорят, упрекая в соглашательстве и в том, что мы стали партией парламента – выборами ничего не решить, всё равно подтасуют, а народ против власти, надо его поднимать.

Как? Надо создавать советы на предприятиях(вариант – местные советы), затем съезды региональных советов и, наконец, всероссийский съезд советов.

Можно только поразиться наивности этих людей.  Советы и комитеты создавались на пике народной активности и опирались либо на массовое стачечное движение, либо на вооружённую силу.

Нам говорят — народ давно уже дозрел,  настроен против власти, готов выйти на улицу, вот организуем советы , поднимем народ.

Вот только они путают понятия – народ недоволен властью и народ против власти.

Когда народ  против власти, он идёт на избирательные участки и голосует против власти, а потом выходит на улицу защищать свой выбор. А когда народ недоволен властью, он ворчит на кухне, а голосует всё равно за власть или не голосует вовсе.

И ведь за власть голосуют не  убеждённые сторонники капитализма, отвергающие советский строй. Нет, основная проблема —  это обывательская масса, люди, ностальгирующие по советской молодости, жалеющие  о распаде Союза и даже верящие в коммунизм –ну тот, который описал Ефремов в Туманности Андромеды и который когда ни будь будет.

После того, как Путин оседлал патриотизм, массовых митингов, подобных тем, что были в нулевые и начале десятых, когда площадь была  заполнена народом, перекрывали главный проспект и менты не решались разгонять протестующих.

А теперь? Даже митинги против повышения пенсионного возраста собирали чуть больше двух тысяч.

Но чем объясняется подобная пассивность ?  Ведь люди видят развалины заводов, смотрят по телевизору просьбы высылать деньги на спасение больных детей и тут же видят, как под кроватью каких то полковников находят миллиарды рублей,  видят, что крадут не где то в гастрономе, а на строительстве космодрома. Почему предпочитают ничего этого не замечать.

В советское время если становилось хуже, то всем. Конечно, в разной степени, но всем. И если лучше, то тоже всем.

А  здесь кто то покупает яхты и дворцы в Лондоне, а кто то живёт на свалке или в глухой деревне, существуя за счёт натурального хозяйства, получая живые деньги раз в год, когда заготовители приезжают за мясом и картошкой.  Но есть  «средний слой» — с точки зрения западного среднего класса –беднота, но сами они себя считают средним классом. Квартира в ипотеку, машина по автокредиту, колбаса и вино в холодильнике.         После лихих девяностых стабильность и зачем желать перемен?  И обыватель уверен в этой стабильности до тех пор, пока не разразится жизненная катастрофа –лишился работы, за долги отобрали машину, нечем ипотеку платить, или влип в жилищную пирамиду.  Но окружающие его катастрофу не свяжут с политическим строем – сам виноват, лузер. Вот со мной такого никогда не случится. Так зачем что то менять?

Но жизнь всё равно меняется.  Люди устали от ковидных ограничений, всё больше тех, кого кризис касается напрямую – разоряются мелкие буржуа, теряют работу пролетарии, а тут ещё рост цен, который бьёт по всем.

И растёт число тех, кто будет готов голосовать  за наших кандидатов.

Но зачем вообще идти на выборы? Ведь мы всё равно не сможем обеспечить  большинство, способное принимать наши законы.

Но рано или поздно нарастающее недовольство перешагнёт определённый порог, порог отрицания власти. И на первых порах протестующим  нужна поддержка легального органа, легитимизация , своих действий. Все великие революции начинались с конфликта законодательной и исполнительной властей власти. Конфликт короля и парламента в Англии, Генеральные штаты во Франции, прогрессивный блок государственной Думы в России.

Потом, по мере радикализации масс возникают  все прежние органы власти отвергаются, но на данном этапе участи в законодательном органе необходимо. И необходимо максимальное представительство в этом органе.