Способность партии изучать и знать свою историю — показатель жизнеспособности партии и её успешного развития. Обращаясь к страницам почти полуторавековой героической истории Коммунистической партии России (РСДРП — РКП(б) — ВКП(б) – КПСС — КПРФ), Кубанское отделение Общероссийской общественной организации «Российские ученые социалистической ориентации» запланировало в 2026-27 годах проведение ряда «круглых столов», посвященных обсуждению проблематики научного социализма в контексте ее постановки и решения теоретиками ленинской пролетарской партии на различных этапах истории и ее  актуализации в условиях современности как эпохи глобального революционного перехода от капитализма к социализму. Обсуждение этой проблематики – есть рефлексия прошлого с позиций настоящего времени.

Тема «круглого стола», проведенного на основе анализа исторических материалов периода становления рабочего и революционного движения в России и возникновения большевизма (конец XIX века – 1905 год), была посвящена ключевым вопросам ленинской теории социалистической революции и исторической роли революционной марксистской партии. Ниже приведены обобщенные выводы из выступлений участников «круглого стола».

В чём актуальность заявленной темы? Раскрывая общенаучное, социальное и политическое содержание термина «революция», необходимо отметить, что современные буржуазные идеологи не только искажают, но и «демонизируют» термин «революция». Первое, о чем следует говорить в этой связи, — это их редукция феномена «революция» к историческим событиям прошлого, якобы каждый раз топившим общество в крови и грозившим уничтожением наций и государств. Действительно, в ходе прежних социальных революций крови было пролито немало. Мы не отрицаем этого. Но отсюда делается вывод: если было так в прошлом, то любая революция — это непременно «кровавая баня».

Между тем, азбучной философской и научной истиной является положение о том, что в прогрессивном развитии всех явлений во Вселенной мы можем наблюдать две формы — эволюционную, когда происходят медленные изменения, не меняющие сущности явления, и революционную, «революционный скачок», когда происходит стремительный переход от одной системы к другой, радикально меняющий качество вещей, их сущность. Известны такие «революционные скачки» и в астрофизике (рождение и гибель звезд), и в геологической истории Земли (революционное возникновение жизни из неживой материи, «великая кислородная революция»), и в истории рода человека (неолитическая революция). Социальные революции меняют сущность общественной формации, ее экономический базис, производственные отношения, и основанные на нем политические, идеологические и иные надстроечные отношения на более прогрессивные. В этом плане мы считаем также антинаучной и недопустимой расхожую, в том числе, — и в левом дискурсе, расширительную трактовку термина, при которой понятием «социальная революция» обозначаются различного рода «оранжевые» госперевороты, не меняющие сути производственных отношений.

Социальные революции представляют собой исключительно результат классовой борьбы, которая пронизывает все классовые общества. Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии» определили роль классовой борьбы как единственной движущей силы истории: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов». Социалистическая революция — это наиболее высокий исторический тип социальной революции. Его главной задачей является отмена всякой формы частной собственности, построение бесклассового общества на основе обобществления средств производства.

Особенностью революционного перехода от капитализма к социализму, в отличие от добуржуазных и буржуазных социальных революций, является именно полное отсутствие социалистических производственных отношений и невозможность их формирования в рамках буржуазного строя. Если капиталистические товарно-денежные отношения, как известно, постепенно, просто благодаря поступательному развитию технологий производства, складывались задолго до крушения системы феодальной аристократии и крепостной зависимости трудящихся, то реальное обобществление средств производства и процесса присвоения продуктов труда невозможно без ухода с исторической арены всевластия капитала. Революционные скачки в прежние эпохи знаменовали собой лишь смену одной формы эксплуатации трудящихся иной, более прогрессивной, производительной, не требовавшей уничтожения класса эксплуататоров. Задачей буржуазных революций было привести надстройку общества в соответствие с новыми производственными отношениями, которые уже сложились и даже доминировали в прежнем феодальном обществе. Социалистическая же революция предполагает уничтожение самого процесса присвоения одними людьми труда других, а значит – и эксплуататорских классов. Именно поэтому ленинский подход к вопросу о возможности некоего «постепенного, эволюционного преобразования» капитализма в социализм содержит однозначно отрицательный на него ответ. Антитеза идеи «мирного врастания» капитализма в социализм и идеи социалистической революции, как известно, стала фундаментом противостояния большевизма и меньшевизма в начале ХХ века. Через все произведения В. И. Ленина периода создания пролетарской партии и Первой Русской революции буквально красной нитью проходит отповедь оппортунизму именно по этой ключевой проблеме.

Идею постепенного врастания капитализма в социализм в эпоху Советской власти пытался обосновать Бухарин. Его концепция о мирном врастании кулака в социализм — это апология той, так называемой, «мирной формы» социалистической революции, которая, по Ленину, есть «революционность на словах и оппортунизм на деле».  Бухарин полагал, что кулаку некуда будет деваться, и потому он сам собой начнет «врастать» в систему социалистических отношений. Из этой точки зрения вытекал тезис о затухании классовой борьбы по мере продвижения к социализму, что противоречило ленинско-сталинскому мнению о ее нарастании. Непонятно, как кулаки могли врастать в социализм, будучи носителями частнокапиталистического пути развития сельского хозяйства. И все «современные» идеологические построения о формировании социалистических производственных отношений в недрах капитализма, наряду с частной капиталистической собственностью («теория конвергенции», «инклюзивный капитализм», «социальная экономика», «чавизм» и др.) являются не более чем повторением старых положений утопического социализма, не доросшего до идеи социальной революции. Но, если в пору домарксова социализма похожие идейные конструкции свидетельствовали о незрелости социалистической идеи, то сегодня, в эпоху, когда создан и на практике доказал свою истинность научный социализм, они представляют собой попытку ввести трудящихся в заблуждение и отвратить их от борьбы за свои коренные классовые интересы.

Термин «революция» имеет не только философское, социальное, но и политическое содержание. Как известно, одним из базовых положений ленинской теории социалистической революции является мысль о том, что ключевой вопрос всякой вообще социальной революции – есть вопрос о власти. Эта мысль восходит к классическому марксизму, сформулировавшему объективный закон общественного развития о возможности обратного влияния надстроечных общественных отношений на базис формации. Надстройка обладает относительной самостоятельностью и развивается более динамично, чем производственные отношения. И, соответственно, перевороты в надстройке играют колоссальную роль в ходе перехода от одной формации к другой. В первую очередь, речь идет о политических отношениях, в рамках которых происходит навязывание властной воли одного общественного класса другим классам. Именно властная воля и соответствующие механизмы подавления подвластной воли и есть тот «ключ» и тот «плацдарм», который открывает возможности для трансформации отношений собственности. В этом контексте непреходящи знаменитые ленинские идеи о судьбе буржуазной государственной машины в ходе социалистической революции, высказанные им в работе «Государство и революция».

Обращаясь к вопросу о власти, необходимо очень четко понимать, что далеко не всякая решительная трансформация буржуазной политической системы выступает как проявление революционного процесса. Так, например, простая смена одной правящей партии на другую в ходе выборов, или даже – в ходе насильственного госпереворота, отнюдь не есть смена одной общественно-экономической формации на другую. В ходе революций власть берут или теряют не партии, не кланы и не корпорации, а исключительно общественные классы. И революция характеризуется, в первую очередь, тем, какой класс уступает свою власть, своё верховенство в обществе, а какой их обретает. Так было и в ходе буржуазных революций в Европе, и в ходе Февральской, и Великой Октябрьской революций. В феврале 1917 года на историческую арену в полноте своей политической власти выступила российская буржуазия, а в октябре всю полноту власти завоевали рабочий класс и его союзники. Поэтому и сегодня, в период антикоммунистической реакции, бесчисленные измышления буржуазной пропаганды о «диктатуре большевиков», «сталинской тирании», «всевластии партноменклатуры позднего СССР», «стремлении современных коммунистов свергнуть конституционный строй и прорваться к власти» выявляют не только ее манипулятивный характер, но и крайне низкий уровень научной культуры их авторов. Смена власти тогда лишь становится ключом к преобразованию общественного строя, когда угнетенные классы этого строя оказываются готовыми к коренному изменению своего места в истории. И подлинно марксистские партии отчетливо это осознают.

Со времен В. И. Ленина и большевизма остро дискуссионным и, собственно говоря, расколовшим тогда социал-демократическое движение на большевизм и меньшевизм, является вопрос, о возможности чисто парламентского, реформаторского пути перехода к социализму, то есть такого пути, который и представляет собой эволюционное перерастание капитализма в социализм и не предполагает живого участия в этом процессе народных масс. Конечно же, необходимо отличать этот вопрос от вопроса о необходимости парламентской работы коммунистической партии в условиях относительно устойчивого развития капитализма и, особенно, — в условиях упадка классовой борьбы и революционного движения. Положительный ответ на него сомнению не подлежит. Однако, сосредоточение внимания и сил партии на одной лишь парламентской деятельности, редукция партийной работы к участию в избирательных процедурах ставит под сомнение ее эффективность в условиях буржуазного парламентаризма.

Диктатура буржуазии всегда прикрыта пеленой «демократии», и буржуазный парламентаризм внешне смотрится как неклассовое государственное управление, легитимное в силу свободного волеизъявления граждан, независимо от их классовой принадлежности. Но любой парламент — это элемент единой буржуазной государственной машины. Возникает вопрос: может ли буржуазный орган власти, представляющий лишь одну из ее ветвей, самостоятельно, эволюционно перерасти в форму власти рабочего класса, диктатуры пролетариата? В парламенте представлены преимущественно буржуазные партии, выборы в большинстве государств проходят по территориальному принципу, который не предоставляет гражданам реального права выбора. Избирательные предпочтения формируются лишь на основе более или менее «красивой» агитационной кампании кандидатов, по сути, превращающей выборы в политическое шоу. Даже при самых «честных» выборах, когда нет фальсификаций их итогов, побеждают в подавляющем большинстве представители буржуазии, так как в их руках сосредоточены финансовые потоки, позволяющие «задобрить» обывателя, удовлетворяя его мелкие насущные нужды.

Советы ленинской эпохи — это не парламент. Отличия между ними коренные. Выборы в Советы — это выборы в рабочих коллективах, а не по партиям, не по территориям. Рабочий коллектив всегда легко собрать, поэтому выборы там можно провести очень дешёвым способом, в любое время. Не нужно финансовых затрат, не нужна специальная агитация. В рабочем коллективе и так знают, кому можно доверить представлять коллектив в органах власти. Рабочий коллектив обладает правом отзыва депутата. Это говорит о том, что народ, пролетарии, участвуют в управлении государством, и участвуют неформально. Таким образом, у буржуазного парламента и у Советов разные основы и разные задачи.

Конечно, исторические примеры прихода к власти сил социализма в ходе буржуазных выборов имеются, и их немало. Пожалуй, самый яркий – Чили 1970 года. Сальвадор Альенде вошел в президентский дворец, победив на выборах с минимальным перевесом, таким незначительным, что окончательно вопрос о победителе решался в стенах парламента. Но, как известно, выборы в Чили проходили в условиях сложившейся революционной ситуации при максимальной революционной активности трудящихся, массовых забастовках, стачках, демонстрациях и митингах. Только в этих условиях выборы могли принести победу силам прогресса. Иначе говоря, буржуазные выборы тогда только эффективны, когда они выступают не как источник и следствие неких мифических «реформ» в рамках буржуазного строя, а как форма социалистической революции. Но и приведенный исторический пример лишний раз подтверждает правоту марксизма-ленинизма: победа социалистов в одной из ветвей власти без демонтажа всей буржуазной государственной машины и установления диктатуры пролетариата не имеет долгосрочной перспективы. Трагедия Сальвадора Альенде и Чили в 1973 году – тому подтверждение.

Говоря о невозможности перехода от капитализма к социализму исключительно при помощи реформ и буржуазной избирательной системы, необходимо отметить, что оппортунистические течения в коммунистическом движении, идя на поводу у буржуазных создателей мифа о «кровожадных коммунистах», отождествляют понятия «реформаторский» и «мирный» путь социального прогресса. История же говорит о том, что, например, Великая Октябрьская революция 1917 года была мирной. Переворот произошёл очень быстро и практически бескровно. Ему предшествовала история двоевластия и большевизации Советов. Именно на съезде Советов и была провозглашена власть трудящихся, произошел мирный переход власти. Ленин выступил на совершенно официальном мероприятии, в официальном органе власти. И, если проводить параллели с днем сегодняшним, то, наверное, и сегодня можно говорить о необходимости в перспективе формирования народных Советов как прообраза будущей власти трудящихся. Естественно, без народной инициативы, возведенной в конкретные действия, без живого народного творчества идея эта останется лишь благим пожеланием.

Основываясь на положении марксизма о том, что «ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые, более высокие, производственные отношения не появятся раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах старого общества», на положении о безуспешности левацкого «подталкивания» и «экспорта» революции, о невозможности победоносной революции одновременно в ряде развитых стран, марксистские партии сегодня справедливо ставят вопросы о наличии объективных внутренних условий для массового революционного подъема в той или иной стране. Как известно, классическая ленинская формулировка совокупности этих условий состоит в следующем. Для начала и победоносного завершения социалистической революции необходимы четыре условия, каждое из которых, взятое в отдельности, необходимо, но только лишь взятые во всей совокупности, они достаточны для совершения революционного скачка. Эти условия суть:

—  крайнее обострение противоречия между развивающимися производительными силами и тормозящими их развитие производственными отношениями, в буржуазном обществе проявленное как противоречие между общественным характером труда и частной формой присвоения;

— наличие в обществе сплоченной, сознательной и хорошо организованной социальной силы, обладающей максимальным революционным потенциалом;

— наличие революционной ситуации, проявленной в кризисе управления обществом, в резком ухудшении положения трудящихся масс и в их повышенной революционной активности;

— наличие руководящей силы в лице партии нового типа, способной внедрить социалистическую идею в сознание масс и выполнить руководящую роль в период революционного подъема.

Безусловно, руководствуясь этими положениями, в отношении современной России можно однозначно утверждать: на сегодняшний день имеются внешнеполитические предпосылки революционных процессов в стране, аналогичные тем, что сложились накануне Первой мировой войны. Однако, вся требуемая совокупность объективных внутренних предпосылок для революционного восстановления социализма в стране отсутствует.

Реставрация российского капитализма в ходе контрреволюционного криминального переворота начала 1990-х годов свидетельствует об отсутствии «естественной», исторической основы для его развития, той основы, какая сложилась в странах Европы в ходе промышленных переворотов и буржуазных революций. Естественноисторическое бурное восходящее развитие капитализма в России конца XIX – начала ХХ века было прервано его вступлением в реакционную фазу империализма в 1910-х годах и последующей победой Октябрьской революции, строительством социализма. Контрреволюция 90-х привела лишь к колоссальному разрушению всей системы производительных сил, созданных советским народом на базе общенародной собственности. Современный буржуазный строй в России выступает колоссальным тормозом для развития экономики страны, правящий класс буржуазии в целом выполняет реакционную роль и не заинтересован в прогрессивном развитии производства. Россия живет в мире империализма, ее экономика и общественная жизнь полностью подчинены объективным закономерностям империализма, следовательно, и российский капитализм —  есть капитализм империалистический, загнивающий, умирающий и паразитический. Противоречия, присущие империализму, налицо в России. Это и противоречие между монополистическим капиталом и малым предпринимательством, и противоречие между производством и ограниченным платёжеспособным спросом населения, и отставание большинства предприятий в уровне технологического развития от развитых стран, и сырьевой перекос экономики, и туманные перспективы импортозамещения, и обострение социальных антагонизмов, и мн. др.

Однако, еще расходуемый ныне экономический потенциал, накопленный страной в советскую эпоху, и, с другой стороны, – сформированное капитализмом общества массового потребления, высокая атомизация социума, особенности традиционной многовековой «монархической» политической культуры и манипулятивные технологии обработки массового сознания – суть причины, в силу которых пока нельзя говорить о скором развёртывании мощной революционной борьбы трудящихся. Российский капитализм еще способен какое-то время удерживать позиции.

Говоря о движущих силах социалистической революции, марксизм имеет в виду те классы и слои общества, которые объективно, независимо от их сознания, заинтересованы в ниспровержении капиталистических производственных отношений. Азбучной истиной марксизма является утверждение о том, что единственной до конца революционной силой, заинтересованной в устранении буржуазных отношений, выступает рабочий класс, потому что он — единственный класс, который ничего в революции не теряет. Конечно же, в конкретных исторических условиях неизбежен вопрос и о союзниках рабочего класса в революции. Если в Российской Империи таким союзником выступало беднейшее крестьянство, то сегодня в упразднении капиталистической собственности заинтересована и часть мелкой буржуазии, которая задавлена монополиями.

Одним из показателей созревания предпосылок революции является реальное превращение рабочего класса в революционную силу, т.е. развитие классовой борьбы.

Известен миф буржуазной идеологии: «рабочего класса, пролетариата больше нет». Осмеянию подвергается сам термин «пролетариат», а в официальный научный дискурс с 90-х годов вошла мифологема о «среднем классе». На самом деле, к рабочему классу принадлежат сегодня все наемные труженики, единственный источник существования которых есть продажа своей способности трудиться. Возникает вопрос: почему в России начала ХХ века имел место массовый подъем рабочего движения, когда стачки исчислялись сотнями, сопровождались массовыми крестьянскими волнениями, а рабочие стихийно создавали свои организации, и почему сегодня его нет? Ответ на него лежит в области анализа положения рабочего класса в обществе в конкретных исторических условиях.

Если сравнивать положение рабочего класса в России в конце XIX – начале ХХ века и в современности, то можно утверждать, что в существенных своих чертах оно идентично. Эксплуатация наемной рабочей силы, присвоение прибавочной стоимости и методы ее извлечения одни и те же и в индустриальную эпоху, и в современном постиндустриализме.

Однако, говоря о конкретном состоянии рабочего класса в ту или иную эпоху, нельзя не учитывать и весьма значимые различия. Дело не в том, что столетие назад формы подавления воли угнетенных были более откровенными и грубыми, а в том, что сам капитализм, тогда очень быстро и бурно развивался. Множились промышленные предприятия, в том числе, с иностранным капиталом. Таким образом развивался класс буржуазии и, как следствие, — его неизменный антипод и могильщик, пролетариат. А, как известно из классики марксизма, нарастание борьбы пролетариата возможно только в условиях восходящего развития самого класса.  Если происходит его люмпенизация, революционная активность затихает. В России накануне Первой мировой войны наблюдались быстрое развитие и концентрация рабочего класса: общая численность рабочих составляла около 15 млн. человек, из которых 4 млн. составляли промышленные и железнодорожные рабочие. Более 50% промышленных рабочих трудились на предприятиях с более, чем 500 рабочих. Крупная капиталистическая промышленность была сосредоточена в Центральном, Северо-Западном, Прибалтийском, Южно-Польском, Уральском районах, где было сконцентрировано около 79% промышленных рабочих и производилось 75% всей промышленной продукции. Рабочий класс численно едва достигал 20% населения страны, но этот показатель, как известно, не является ведущим, когда ставится вопрос о пролетариате как движущей силе социалистической революции. В те времена авангардом рабочего класса, как известно, были фабрично-заводские рабочие, представители ряда профессий (литейщики, путейцы, ткачи), тесные взаимосвязи которых непосредственно на рабочих местах были обусловлены спецификой самого труда.

Современный рабочий класс эпохи постиндустриализма, когда изменился сам характер труда, когда лидирующие позиции в производстве занимают информационные технологии, – это представители зачастую совершенно иных видов трудовой деятельности. Сегодня   любой профессор ВУЗа — это пролетарий, который подвергается эксплуатации всем набором ее классических способов, так же, как и школьный учитель, и лечащий врач, и айтишник с большой зарплатой. Сегодня изменился сам смысл понятия «общественный характер труда». Это уже не только совместная работа коллектива людей в общем помещении цеха или ремонтной мастерской. В глобальной экономике империализма это означает всеобщую связь всех отраслей и производств и, следовательно, всеобщую связь трудящихся через опредмеченные результаты труда. Сегодняшний уровень обобществления производства позволяет характеризовать буржуазные производственные отношения как полностью исторически изжившие себя, а класс буржуа – как совершенно паразитический класс. Если отбросить старый миф «реформаторов» 90-х годов о более высокой мотивации к труду и его производительности на частнокапиталистическом предприятии, то закономерен вопрос: а зачем вообще сегодня нужны капиталисты? Объединенные самой технологией производства, которая определяет все необходимые функциональные взаимозависимости работников, они вполне самостоятельно могут организовать производственный процесс в пределах, далеко выходящих за рамки отдельного цеха, отдельного завода или отдельной отрасли производства. Буржуазные производственные отношения действительно стали ненужными оковами для производительных сил. Кстати, акционерные общества, как грибы, возросшие в эпоху империализма, и появление которых предвидели еще классики марксизма, — одно из проявлений паразитизма буржуазии. Владелец контрольного пакета акций нередко не имеет отношения к процессу производства и выступает в роли рантье.

Однако, несмотря на предельно высокий уровень обобществления производства, рабочий класс в нашей стране сейчас дезорганизован, разделен на страты, соответствующие уровню жизни и национальным особенностям населения различных регионов, подвержен внутренней конкуренции за более выгодные условия труда, заражен мелкобуржуазным сознанием. Следует отметить, что буржуазии удалось представить свои классовые интересы как интересы всеобщие, общенациональные. Процветает и составляет весьма значительную долю в рабочем классе так называемая «рабочая аристократия», которую В. И. Ленин характеризовал как неизбежный продукт империализма. В работе «Империализм как высшая стадия капитализма» он отмечал, что именно империализм, а не ранний капитализм, способен создать рабочую аристократию. Когда накапливается достаточно большой объём капитала, частью прибыли можно делиться с наемными рабами. «Рабочая аристократия», в свою очередь, порождает оппортунизм в коммунистическом движении.

Таким образом, несмотря на непреложное действие всеобщего закона капитализма — закона непрерывного ухудшения положения трудящихся (путем роста цен, ужесточения антинародных законов, усиления репрессивного аппарата), правящий класс России изобрел целую серию способов купирования революционной активности масс и подавления их воли к сопротивлению, создания ситуацию активного согласия трудящихся с антинародной политикой правящего класса. В их числе – и «демонизация» советского прошлого страны, и осквернение идеалов коммунизма, и создание более или менее сносных условий жизни людей, и всяческое разобщение трудящихся, и сплочение масс на основе неопасных для капитала сообществ, типа любителей животных или футбольных фанатов. Независимые профсоюзы практически упразднены и не имеют должного влияния. Коммунистической партии приходится сегодня бороться за власть трудящихся в тяжелейших условиях реакции и упадка классового сознания людей труда.

В таких условиях без кропотливой, подспудной, зачастую не приносящей быстрых результатов работы коммунистов по воспитанию масс в духе идей социализма, без пробуждения классового самосознания, революционная активность трудящихся сама по себе не возникнет. Большевики работали в этом плане очень продуктивно, и работа велась, в первую очередь, в трудовых коллективах. В кратчайшие сроки на предприятиях по всей России были созданы партийные комитеты. Законной была эта деятельность? Конечно же, нет. Но именно благодаря ей партия очень быстро завоевывала авторитет в массах, именно так устанавливались прочные связи партии с рабочим классом. Другого пути не было, как нет его и сегодня. Только в трудовом коллективе, где людей объединяет сама технология производства, где сотрудники имеют приблизительно одинаковый уровень жизни и ведут сходный образ жизни, можно вести целенаправленную пропаганду идей социализма, только трудовой коллектив способен идейно сплотить трудящихся и выступить реальным субъектом политической борьбы. Территориальный же принцип различного рода социальных объединений прекрасно работает в интересах правящего класса. По месту жительства люди разобщены и, главное, имеют, как правило, различные социальные статусы и различные классовые интересы.

Социальные революции прежних веков проходили без какого-либо специального руководства прогрессивными классами со стороны политических партий. Сами партии, в современном смысле этого понятия, – продукт буржуазной эпохи. Партийного руководства не требовалось потому, что прогрессивными классами всегда выступали классы эксплуататоров, и именно в их среде (религиозной, научной) разрабатывались прогрессивные идеологии. В ходе же социалистической революции трудящиеся не могут взять власть самостоятельно, без партийного руководства, прежде всего, потому, что рабочий класс, по мысли В. И. Ленина, не может самостоятельно выработать свою идеологию, сформировать комплекс социалистических, коммунистических идей.  Это обусловлено тем, что в революции этого типа прогрессивным выступает класс угнетенный, подавленный, основная функция которого – создание стоимости. Таким образом, идея социализма может проникнуть в сознание рабочего класса только извне. В ленинскую эпоху таким «внешним источником» социалистической идеологии была для рабочих передовая социал-демократическая интеллигенция, выходцы из самых различных слоев общества. И сегодня эту роль выполняют наиболее идейно убежденные и образованные интеллектуалы, представители самых разных профессий. Именно такие люди становятся членами Коммунистической партии, и партия нуждается в максимально большем их числе. Сегодня каждый коммунист, независимо от уровня образования, обязан быть высочайшим интеллектуалом-ленинцем, и каждый интеллектуал-ученый, если он коммунист, обязан знать, глубоко понимать и вживаться в насущные проблемы трудящихся.

Ленинский план создания партии нового типа, прежде всего, предусматривал постановку ее фундаментальных задач. Партия создавалась с одной целью: исключительно как руководящая сила в революционном процессе. То есть изначально закладывалась мысль, что коммунисты —это не обособленное сообщество «заговорщиков», не те, кто подталкивает революцию, не те, кто её «делает». Коммунисты —это те, кто просвещает массы, вносит в их сознание идею социализма, воспитывает классовое самосознание, организует их и руководит их борьбой за свои классовые интересы.  В. И. Ленин в работе «Две тактики социал-демократии в демократической революции» подчеркивает, что глупо и смешно призывать к революции, когда для этого нет объективных исторических условий. В такие периоды истории наша задача – внимательное исследование состояния и развития капитализма, выявление всех его противоречий и «болевых точек». Но, главное, к моменту революционного подъема должна существовать очень крепкая, идейно монолитная, структурно хорошо организованная, дисциплинированная партийная организация. Поэтому максимум усилий каждого коммуниста должен быть направлен на укрепление партийной организации. В программной «искровской» статье «С чего начать?» Владимир Ильич пишет: «…работать над созданием боевой организации обязательно при какой-угодно «серой, мирной» обстановке, в период какого-угодно «упадка революционного духа» — более того, именно при такой обстановке особенно необходима указанная работа, ибо в моменты взрывов и вспышек поздно уже создавать организацию» (ПСС, 4-е изд. Т.5, С. 6). И, хотя Владимир Ильич, и в теоретических работах, и на страницах «Искры», неоднократно призывал партийцев всегда, повсеместно и самыми различными способами отстаивать попранные права трудящихся, все же основную задачу партии он видел не в этом. Задача коммунистов – не решение проблем «за других» и «вместо других», а обучение самих трудящихся классовой борьбе и способности к самоорганизации. Современную актуальность этого принципиального положения мы часто забываем в повседневной партийной работе, фактически потворствуя иждивенческим настроениям в обывательской среде. Пассивное ожидание, что массы вдруг сами «проснутся», или же внимание партийных организаций исключительно к местечковым проблемам есть то, что В. И. Ленин называл хлестким словом «хвостизм», когда партия «плетется в хвосте» у стихийных запросов народных масс, утрачивая свою руководящую роль.  

В. И. Ленин называл партию «высшей формой социалистического рабочего движения», «передовым отрядом рабочего класса», а также — «организацией профессиональных революционеров». Какие же смыслы здесь закладывались? Во-первых, подчеркнута необходимость неразрывной связи с рабочим классом, с трудящимися, невозможность самого существования партии вне классовой борьбы пролетариата. Во-вторых, по своему внутреннему социальному составу это – партия объединенных рабочих. И, в-третьих, коммунист, член партии, — это тот, кто всю свою жизнь, все силы посвящает партийной работе и делу коммунизма. Сегодня мы видим, что основную массу наших партийных товарищей составляют действительно люди труда – рабочие промышленных предприятий, аграрии, педагоги, врачи, студенты, те, кто находится на заслуженном отдыхе. Перед каждым коммунистом стоит задача действительно стать «профессиональным революционером», что означает, что партийная работа должна всё же занимать главенствующее место в жизни человека. Этого требует нынешнее состояние страны и масштаб задач, стоящих перед партией.

Исключительно важное значение имеет прочная опора партии на марксистско-ленинскую теорию. «Без революционной теории не может быть и революционного движения… роль передового борца может выполнить только партия, руководимая передовой теорией», — писал В. И. Ленин (ПСС, 4 изд., Т.5, С. 341-342). Рассматривая идеологическую борьбу как одну из форм классовой борьбы, Владимир Ильич подчеркивает, что именно теоретическая работа лежит в фундаменте идейной борьбы. Идеология в буржуазном обществе может быть только либо пролетарской, либо – буржуазной. И, если внимание теории уделяется коммунистами недостаточное, то место пролетарской идеологии в сознании трудящихся немедленно займет идеология буржуазная.  

Реальность настоятельно требует сегодня, чтобы каждый коммунист свободно владел теорией марксизма-ленинизма, чего, безусловно, нельзя достичь без колоссальных интеллектуальных усилий и затрат времени. Но, в противном случае, мы не добьемся качественной пропагандистской и агитационной работы, суть которой состоит не в попытках решения (зачастую – безуспешных) частных проблем людей труда за них и вместо них, а, в первую очередь, — в разъяснении трудящимся их подлинного положения наемных рабов капитала и закономерностей развития капитализма. Есть знаменитое рассуждение В. И. Ленина в работе «О национальной гордости великороссов» о том, что бывают разные рабы. Есть раб в силу судьбы, но он бунтарь, готовый восстать против своего рабского положения. Мы солидарны с таким рабом. А есть раб – холуй, который доволен своим положением и благословляет своего хозяина. Задача каждого коммуниста – помогать трудящимся преодолевать в себе рабское состояние. Суть нашей пропаганды не в том, чтобы расхваливать советское прошлое, не в том, чтобы сулить в грядущем социализме лишь удовлетворение обывательских потребностей, а в том, чтобы звать людей «из царства необходимости в царство свободы», звать к свободе. Но так агитировать невозможно без твердой опоры на теоретические знания и всю логику марксизма-ленинизма.

Нередко приходится слышать от рядовых партийцев: «Коммунист должен разговаривать с рабочими на одном языке». Это так. Но есть существенное уточнение: коммунист должен быть на голову выше своих собеседников из рабочей среды в знании теоретических вопросов научного социализма и должен уметь вести беседу «с позиций высокой теории», переводя это знание на язык своих собеседников. И первые российские социал-демократы достигали в этом огромных успехов. Уже на ранних этапах подъема рабочего движения и распространения марксизма в России в рабочей среде появляются марксистские кружки. Сами рабочие, которые стояли у станков по 14 – 16 часов в день, у которых были многодетные семьи, были бытовые проблемы, находили возможность осваивать «высокую теорию» и систематически преподавать марксизм своим товарищам по цеху. Один из ярчайших примеров таких деятелей рабочего движения – рабочий Александровского завода в Петербурге Степан Халтурин, организовавший рабочие марксистские кружки по всему Петербургу, а также – в Сормово и Нижнем Новгороде, создавший библиотеку марксистской литературы. А в 1878 году им был создан «Северный Союз русских рабочих».

В работе «Что делать?» В. И. Ленин подчеркивает также, что, поскольку социализм со времен Маркса превратился в науку, то к нему и относиться нужно как к науке. Его нужно изучать. Точно так же, как мы изучаем физику или химию. И не просто знать, но и «уважать», и уметь использовать в своей деятельности общественные законы, столь же объективные, как законы природы. Если мы не владеем научным знанием, мы неизбежно встаём на антинаучные позиции. В этом – одна из причин проникновения в партийную среду различного рода «лжеучений», идеологем, чуждых мнений. И, самое опасное: теоретическая безграмотность – это питательная среда для произрастания оппортунизма.

В. И. Ленин определял оппортунизм как буржуазное влияние внутри рабочего и коммунистического движения, выражающееся в отказе от революционной борьбы ради временных выгод. Ключевой объективной предпосылкой оппортунизма, по Ленину, является само существование империализма и, соответственно, — сверхприбылей монополий, которые позволяют им «делиться» с частью рабочих, создавая слой «рабочей аристократии», заинтересованной в стабильности капитализма. «Рабочая аристократия» — это не только отдельные отряды высокооплачиваемых работников, но и зависимые от буржуазной власти профсоюзы, и парламентские представители трудящихся, которые отказываются от революционных идей.  В. И. Ленин подчеркивал, что оппортунизм — это не просто ошибка, а союз части рабочих с буржуазией против интересов масс пролетариата. И Владимир Ильич, как мы знаем, всегда вел непримиримую и доскональную теоретическую борьбу против различных международных и российских оппортунистических течений.

В истории российской социал-демократии в конце XIX — начале XX вв. особо выделяются такие оппортунистические течения, как «легальный марксизм» и «экономизм», которые, собственно, и стали идейной базой меньшевизма, окончательно оформившегося в ходе II съезда РСДРП. «Легальные марксисты» (П. Струве, М. Туган-Барановский) считали, что капитализм — это неизбежное благо, через которое нужно пройти, чтобы развить производительные силы. Они были убеждены, что сначала нужно построить сильную экономику и буржуазные общественные институты, а социализм придет сам собой. Они категорически отвергали революционный путь перехода от капитализма к социализму. Социалистические производственные отношения, по их мнению, способны зародиться и развиваться в недрах капитализма, социализм может как бы «прорастать» сквозь толщу буржуазных общественных отношений, а помогать ему в этом должны различного рода реформы, проводимые «сверху» через правительственные меры и законодательство. «Легальные марксисты» отвергали роль народных масс как основного творца истории и уповали на интеллектуальную деятельность неких «образованных управленцев».

Сегодня в риторике ряда левых партий в мире, в частности, в Латинской Америке, по сути, процветает «легальный марксизм». Упор на выборы и легальную политическую борьбу вместо радикальных протестов – это основные принципы стратегии и тактики этой разновидности оппортунизма. Требование прогрессивного налогообложения, качественной бесплатной медицины и образования в рамках рыночной экономики, точнее, — сведение всей политической борьбы к этим и им подобным требованиям – это то, чем исчерпывается их риторика. Современные «меньшевики» — за компромисс и классовый мир между рабочими и работодателями. Признание (в общем-то, верное) того, что общество еще «не созрело» для радикальных социалистических преобразований, влечет за собой ошибочную мысль о том, что нужно не воспитывать трудящиеся массы в плане формирования их классового, революционного, социалистического сознания, а лишь работать над демократизацией текущего строя.

Недалеко от «легального марксизма» ушло в своем оппортунизме и другое течение в русской социал-демократии рубежа XIX-XX веков – «экономизм». Это было течение, которое ориентировало рабочий класс исключительно на экономическую борьбу (улучшение условий труда, повышение зарплаты) и отрицало необходимость самостоятельной политической борьбы пролетариата. Это течение считало, что политику за рабочих должна делать либеральная буржуазия. Они выступали против создания независимой, централизованной марксистской партии, считая, что рабочему движению достаточно профсоюзной организации. Считали, что социал-демократия не должна вносить сознательность в рабочее движение, а должна лишь «подчиняться» стихийному рабочему движению. Борьбе против «экономизма» посвящен целый ряд ленинских работ, написанных в преддверии II съезда РСДРП. Одна из них – «Протест российских социал-демократов». Работа написана В. И. Лениным в ссылке в августе 1899 года после получения им из Петербурга документа «экономистов», названного «Кредо молодых». Подробный анализ воззрений «экономистов» содержится и в работе «Что делать?», где Владимир Ильич называет «экономизм» российской формой международного оппортунизма. В. И. Ленин указывал, что «экономизм» возводит «стихийность» рабочего движения в культ, что ведет к подчинению пролетариата буржуазной идеологии. В. И. Ленин настаивал, что рабочие должны бороться не только за экономические требования, но и за политическое освобождение. По мнению В. И. Ленина, «экономизм» размывал понятие партии, сводя ее к обслуживанию текущих экономических нужд, а не к руководству политической борьбой, был «тормозом» для развития революционного движения.

Анализ современного политического ландшафта показывает, что оппортунистические идеи столетней давности никуда не исчезли. Современные носители идеологии «экономизма» обычно сводят всю значимость и цели борьбы за интересы народа к достижению экономической выгоды для наемных работников, иначе говоря, к достижению условий, при которых работник может как можно дороже продать свою рабочую силу. При этом буржуазные производственные отношения остаются незыблемыми. Отсюда так важны для них чисто материальные показатели развития страны (прибыль, рост ВВП, уровень потребления). И вопрос коренным образом ставится ими не о полном освобождении наемного труда от эксплуатации его капиталом, а о достижении некоей «социальной справедливости», которая, по сути, представляет собой весьма относительное и расплывчатое понятие. Ведь с точки зрения капиталистов и буржуазной пропаганды, справедливым является обогащение одних («наиболее талантливых, пассионарных, предприимчивых, не боящихся различного рода рисков») и обнищание других («не вписавшихся в рынок неудачников»).

В парадигме современного «экономизма», как и у теоретиков прошлого, совершенно отсутствует идея классовой борьбы как единственной движущей силы истории. Не ведется речь о воспитании классового самосознания рабочего класса и обучении трудящихся борьбе за свои права, а политическая борьба рассматривается как прерогатива одних лишь политических партий. Таким образом, этого рода оппортунизм на деле ведет к утрате партиями своей руководящей роли, к следованию «в хвосте» стихийных требований масс и порождает иждивенческие настроения в массах, полагающих, что дело улучшения условий жизни человека – это дело лишь узких групп «особых людей».

В. И. Ленин сделал важнейший вывод: единство с оппортунистами невозможно. Поскольку оппортунизм имеет под собой прочную экономическую базу, при империализме он не исчезнет сам собой. Для победы революции, для самого существования пролетарской партии и ее успешной работы, по его мнению, необходим полный организационный и идеологический разрыв с теми, кто проповедует межклассовое сотрудничество.