Т.А. Баранов: «Слои пролетариата при цифровом капитализме и социальная база классового союза трудящихся»

21 октября 202621 октября 2026
Т.А. Баранов, Российский государственный аграрный университет – МСХА имени К. А. Тимирязева

Введение

Вопрос о том, из каких социальных групп состоит пролетариат в XXI в., остаётся дискуссионным в марксистской теории. Сокращение фабричного труда в развитых странах, рост нестабильной занятости и превращение данных и алгоритмов в средства производства дают основания для тезиса об исчезновении пролетариата или о его замене новыми субъектами. Проверить этот тезис можно, применив марксистское определение класса к современным данным о занятости.

О масштабе перемен можно судить по данным о формах занятости. По расчётам «Известий» на основе данных Росстата, в январе–мае 2026 г. из 74,6 млн занятых 44,1 млн работали в штате организаций, а 30,5 млн, или 41%, были заняты вне штата: как индивидуальные предприниматели, самозанятые, исполнители по договорам гражданско-правового характера, внешние совместители и работники у физических лиц [4]. Этот показатель неоднороден. Он объединяет самостоятельных мелких производителей, работников, совмещающих основную работу с подработкой, и тех, для кого работа вне штата единственная, поэтому его рост сам по себе не равен росту прекариата. По оценке исследователей Финансового университета, приведённой в том же источнике, в 2015 г. доля занятых вне штата составляла 34% [4]. Методики двух оценок различаются, и сопоставление условно, но оно указывает на то, что устойчивая занятость в штате перестаёт быть нормой. Во II квартале 2026 г., по расчётам ФинЭкспертизы на основе данных Росстата, в неформальном секторе было занято 15,2 млн человек, или 20,4% занятых [2]. От этой статистической категории следует отличать административные данные ФНС России о плательщиках налога на профессиональный доход: к августу 2026 г. в реестре состояло 17,26 млн человек против 15,43 млн в конце 2025 г. [2]. Эти показатели частично пересекаются и не складываются, а рост числа самозанятых может отражать как расширение нестабильной занятости, так и легализацию ранее неформальной деятельности.

Цель статьи состоит в построении типологии слоёв пролетариата в условиях цифрового капитализма и в определении на её основе социальной базы классового союза трудящихся. Для этого решаются следующие задачи: сформулировать критерии классовой принадлежности и внутриклассового деления; описать изменения капитализма, которые порождают новые слои пролетариата; дать эмпирическую характеристику этих слоёв в России; определить отношение каждого слоя к алгоритмическому управлению трудом и сопоставить российское и китайское регулирование платформенного труда; определить социальную базу классового союза и место в нём когнитариата.

Новизна работы заключается в типологии, где слои пролетариата различаются по явно заданным критериям и каждый работник относится к одному слою. В литературе когнитариат и прекариат обычно описываются как два полюса пролетариата, противоположные по положению и интересам [12, с. 135]. Предлагаемая типология дополняет эту схему третьим слоем, социальным пролетариатом, рассматривает когнитариат и прекариат как слои одного класса, различающиеся положением в системе производства, и связывает положение каждого слоя с его отношением к цифровым средствам производства. Кроме того, в статье показан распад колхозного крестьянства на классы и выделено трудовое крестьянство как союзник пролетариата.

 

Методология и методы исследования

Исходным пунктом служит ленинское определение классов как больших групп людей, различающихся по месту в исторически определённой системе общественного производства, по отношению к средствам производства, по роли в общественной организации труда и, следовательно, по способам получения и размерам доли общественного богатства [6, с. 15]. Из этого определения следует, что пролетариатом остаются все работники, лишённые средств производства и живущие продажей рабочей силы, независимо от того, стоят они у станка, водят такси по заказам приложения или пишут программный код.

Для внутриклассового деления используется принцип контроля над трудовыми отношениями. Р. И. Анисимов, развивая теорию классов Э. О. Райта, показал, что отсутствие контроля над трудовыми отношениями делает их нестабильными, а нестабильность становится самостоятельным фактором классообразования, отличным от эксплуатации и господства [1, с. 13–14]. В статье этот принцип дополнен вторым критерием: отношением работника к цифровым средствам производства, то есть тем, создаёт ли он код, алгоритмы, платформы и технологии, на которых держится современное производство.

Метод исследования диалектико-материалистический: классовая структура рассматривается как результат противоречия между производительными силами и капиталистическими производственными отношениями. Уровень автоматизации позволяет сократить необходимое рабочее время и обеспечить достойную жизнь всем занятым, однако при капиталистической форме применения технологии используются для извлечения прибыли, в том числе за счёт нестабильной занятости. Применяются также сравнительный анализ (Россия и Китай) и вторичный анализ статистики. Эмпирическую базу составляют данные Росстата о занятости, заработной плате и сельском хозяйстве [4; 10; 11; 13], данные ФНС России о самозанятых [2], экспертный доклад НИУ ВШЭ о платформенной занятости [14], данные о занятости в ИТ-отрасли [15], материалы ИСИЭЗ НИУ ВШЭ о кадрах науки и оплате их труда [3; 5], доклад МОТ о цифровых платформах труда [17] и нормативные акты России и КНР [9; 16]. Часть показателей Росстата и ФНС России приводится по сообщениям деловых изданий, которые на них ссылаются. Официальная статистика не ведёт учёт по марксистским классовым категориям, поэтому численность слоёв оценивается интервалом или по нижней границе.

 

1. Изменения капитализма, порождающие новые слои

Маркс и Ленин анализировали промышленный капитализм, где основой производства был физический труд на фабрике. В современной экономике средствами производства становятся также данные, алгоритмы, программный код и цифровые платформы, через которые капитал организует труд. По оценке МОТ, за десятилетие число цифровых платформ труда в мире выросло в пять раз, 70% их доходов сосредоточено в США и Китае, а половина работников онлайн-платформ получает менее 2 долл. в час [17]. В России, по оценке НИУ ВШЭ, регулярно работали через платформы 3,4 млн человек в 2022 г. и 3,7 млн в 2024 г.; по данным выборочного обследования рабочей силы Росстата, платформенная занятость составляла 4,9% занятых в 2022 г. и 4,6% в 2023 г. [14].

Цифровые платформы не отменяют фабричного труда. Рабочий на заводе, шахтёр, строитель, продавец, учитель и врач по-прежнему подвергаются эксплуатации, а платформы и цифровые системы учёта становятся посредником, через который капитал координирует, контролирует и интенсифицирует их труд: курьер получает заказ от алгоритма, складской рабочий выполняет норму, рассчитанную программой, учитель отчитывается в электронной системе. Капиталистическое присвоение прибавочной стоимости при этом сохраняется, меняются формы эксплуатации и состав эксплуатируемого класса.

Изменилась и буржуазия. М. Ю. Мартынов отмечает, что представители класса современных капиталистов, в том числе в России, стали рантье [8, с. 79], а стремление к максимальной прибыли заставляет капитал «экономить» на удовлетворении общественных потребностей, из-за чего необходимое общественное производство сокращается [8, с. 75]. Владельцы платформ получают доход от контроля над рынком: комиссию с каждой сделки, плату за доступ к покупателям, право устанавливать правила и рейтинги. Этот доход существует наряду с прибылью и питается прибавочной стоимостью, созданной наёмным трудом, поэтому речь идёт о новой форме капитализма.

Р. И. Анисимов показывает, что рост прибыли от нестабильных трудовых отношений лишь опосредованно связан с эксплуатацией на производстве. Непосредственно он обеспечивается переносом издержек воспроизводства рабочей силы на общество: работодатель не платит страховые взносы, не обеспечивает отпуск и больничный, не несёт риска простоя [1, с. 16]. Эти издержки ложатся на бюджет через социальные выплаты и медицину, на самого работника через потерю дохода при болезни и простое и на его семью. Сэкономленные работодателем средства становятся дополнительной прибылью, и наряду с интенсификацией труда на предприятии часть прибавочного продукта извлекается за счёт перекладывания издержек на общество. Это изменение порождает рост прекариата, для которого нестабильная занятость становится постоянной.

2. Структура пролетариата в цифровую эпоху

2.1. Критерии деления

Сокращение классического промышленного пролетариата в развитых странах не означает исчезновения пролетариата: класс наёмных работников, лишённых средств производства, сохраняется, но перестаёт быть однородным. Сочетание двух критериев, введённых в разделе «Методология и методы исследования», даёт три слоя (табл. 1).

Устойчивость трудовых отношений признаётся определяющим критерием: работник с нестабильной занятостью относится к прекариату независимо от характера труда. Так, программист-фрилансер, работающий по разовым заказам, принадлежит к прекариату, хотя по характеру труда близок к когнитариату. Нестабильность определяет условия воспроизводства его рабочей силы (доход, страхование, пенсию, возможность планировать жизнь), поэтому именно она задаёт его классовое положение. Работники с устойчивой занятостью делятся по второму критерию на когнитариат и социальный пролетариат.

Таблица 1. Типология слоёв пролетариата

Слой Устойчивость трудовых отношений Отношение к цифровым средствам производства Присвоение результатов труда Примеры
Когнитариат Устойчивая Создаёт код, алгоритмы, платформы, технологии Частная корпорация, государство Программисты, инженеры, исследователи, аналитики данных
Социальный пролетариат Устойчивая Применяет, но не создаёт Частный капитал (промышленность, торговля) или государство (бюджетная сфера) Рабочие заводов, учителя, врачи, работники культуры, агропролетариат
Прекариат Нестабильная Любое, включая алгоритмическое управление его трудом Платформа, заказчик, посредник Курьеры, водители такси, фрилансеры, временные работники

Источник: составлено автором.

Введённые понятия не меняют марксистско-ленинского определения пролетариата. Граница класса остаётся прежней, меняется соотношение слоёв внутри него.

 

2.2. Прекариат

Термин происходит от латинского precarium, то есть полученного по просьбе и зависящего от чужой воли; в широкий научный оборот его ввёл Г. Стэндинг. Р. И. Анисимов, рассматривая прекариат в рамках марксистской теории, показывает, что он формируется из теряющего устойчивость среднего класса и из традиционного пролетариата, который составляет его ядро [1]. В предлагаемой типологии прекариат понимается как слой пролетариата: его представители продают рабочую силу и не владеют средствами производства. От остальных слоёв его отличает отсутствие устойчивой связи с одним предприятием, профсоюзных традиций и коллективного опыта борьбы. Наиболее отчётливо эти черты выражены в платформенном труде, где доступ к работе, распределение заказов, оплата и оценка исполнителя опосредованы цифровой платформой, а отношения с её оператором оформляются, как правило, гражданско-правовым договором. Платформенный труд в предлагаемой типологии отдельного слоя не образует. Это организационно-правовая форма, в которой чаще всего существует прекариат; через платформу может подрабатывать и штатный работник, классовое положение которого определяется его основной работой.

Для эмпирической идентификации прекариата предлагаются следующие признаки: отсутствие бессрочного трудового договора, отсутствие социальных гарантий, нерегулярный доход, зависимость от алгоритмов распределения заказов, отсутствие коллективных форм защиты. Статистики, которая позволяла бы измерить численность прекариата по этим признакам, нет, поэтому его границы оцениваются по данным о формах занятости. Ориентиром нижней границы служат 15,2 млн занятых в неформальном секторе [2] и 3,7 млн регулярно работающих через платформы [14]. Эти группы частично пересекаются, и складывать их нельзя. Ориентир неточен и в другую сторону: в неформальный сектор входят также владельцы неоформленных мелких дел, относящиеся к мелкой буржуазии. Верхнюю границу задают 30,5 млн занятых вне штата организаций [4]. Эта категория включает и зарегистрированных индивидуальных предпринимателей, и внешних совместителей, имеющих основную работу в штате, которые к прекариату не относятся. Численность прекариата лежит, по-видимому, в интервале от 15 до 30 млн человек, а её точная оценка требует микроданных обследования рабочей силы. Распределение по регионам неравномерно: в Ингушетии вне корпоративного сектора занято более двух третей работников, в Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Дагестане и Карачаево-Черкесии почти половина [2].

Доход прекариата статистика отдельно не учитывает, но о нём можно судить по платформенным работникам. У тех, для кого платформа стала основной работой, средний доход в 2024 г. составил 48,8 тыс. руб. в месяц при 28,9 часа работы в неделю [14]. Это около 55% средней начисленной заработной платы по экономике за 2024 г., которая составляла около 89 тыс. руб. (рассчитано по [13]). В пересчёте на 40-часовую неделю доход составил бы около 67,5 тыс. руб., или около 76% средней. Данных о доходах занятых в неформальном секторе в использованных источниках нет. Состав платформенных работников неоднороден: по данным НИУ ВШЭ на 2024 г., 51,8% из них составляют работающие непенсионеры, 20,4% пенсионеры, 17,4% учащиеся [14].

Отсюда необходимость отграничить прекариат от мелкой буржуазии. Многие работники платформ формально зарегистрированы как самозанятые или индивидуальные предприниматели, и юридическая форма здесь не совпадает с классовым положением. Индивидуальный предприниматель, который нанимает работников, устанавливает цены и условия труда и распоряжается результатом, относится к мелкой буржуазии. Индивидуальный предприниматель или самозанятый, который работает через платформу, не нанимает работников, не устанавливает цену и условия труда и зависит от алгоритма распределения заказов, по объективному положению относится к прекариату, хотя формально владеет орудиями труда (автомобилем, велосипедом, компьютером). Владение орудиями труда само по себе не делает его мелким буржуа, потому что условия доступа к работе принадлежат оператору платформы. Поэтому 17,26 млн самозанятых [2] нельзя целиком отнести ни к прекариату, ни к мелкой буржуазии: среди них есть и платформенные работники, и те, кто ведёт самостоятельное дело.

 

2.3. Когнитариат

Понятие когнитариата появилось в работах Ф. Берарди для обозначения работников, чей интеллектуальный труд встроен в сетевое производство и подчинён капиталу. А. М. Сафина определяет когнитариат как высококвалифицированных наёмных работников интеллектуального труда и показывает, что современный пролетариат имеет амбивалентную природу, а в его структуре выделяются два полюса, когнитариат и прекариат [12, с. 135].

В предлагаемой типологии критерием отнесения к когнитариату служит непосредственное создание цифровых средств производства и технологий: кода, алгоритмов, платформ, инженерных решений, научных разработок. К когнитариату относятся работники, занятые таким трудом и не владеющие его результатами. Учителя и врачи, работающие умственно, отнесены к социальному пролетариату, поскольку их труд применяет знания и не производит средств производства. По этому признаку определение уже, чем у А. М. Сафиной, но выходит за пределы ИТ-отрасли: к когнитариату относятся также инженеры промышленности и научные работники, если они создают новые технические и технологические решения.

Численность слоя складывается из нескольких групп. В аккредитованных ИТ-компаниях в 2025 г. работали 1,869 млн человек против 1,554 млн годом ранее, их доля в общей занятости выросла с 3,2 до 3,8% [15]. В крупных и средних организациях науки в 2024 г. было занято 675,7 тыс. человек, из них 339,1 тыс. исследователей [5]. Вместе ИТ-специалисты и исследователи дают нижнюю оценку численности когнитариата около 2,2 млн человек (по данным за 2024–2025 гг.). Инженеры промышленности в эту оценку не входят, так как статистика не выделяет их в отдельную группу ни по численности, ни по заработной плате; реальная численность слоя поэтому выше.

Положение когнитариата в системе производства определяется следующими обстоятельствами:

  • он создаёт цифровые технологии, искусственный интеллект и системы автоматизации, которые А. М. Сафина называет «локомотивом» всего современного производства [12, с. 135];
  • без созданной им ИТ-инфраструктуры невозможно функционирование финансов, логистики, торговли и промышленности; М. Ю. Мартынов отмечает, что люди, контролирующие сетевые технологии, «неизбежно будут тяготеть к объединению» [8, с. 80];
  • у него сложились горизонтальные формы самоорганизации, прежде всего сообщества разработчиков открытого программного обеспечения [12, с. 137];
  • он растёт численно быстрее занятости в целом [15].

Главная особенность когнитариата связана с его отношением к средствам, через которые капитал управляет трудом остальных слоёв. Алгоритм, распределяющий заказы курьеру, программа, рассчитывающая норму складскому рабочему, электронная система отчётности учителя создаются и обслуживаются когнитариатом. Из всех слоёв пролетариата только он располагает знаниями и навыками, достаточными для того, чтобы перестроить эти системы под задачи общественного учёта и планирования, то есть координировать производство без рыночных посредников, продолжая идеи советской общегосударственной автоматизированной системы управления. Владеть этими средствами он при этом не может: код, алгоритмы и результаты научных и инженерных разработок принадлежат корпорации или государственному учреждению в форме исключительных прав, а цели их применения определяет собственник. Когнитариат имеет доступ к цифровым средствам производства и одновременно отчуждён от них.

Доходы внутри когнитариата сильно различаются. В 2025 г. средний годовой доход в ИТ-отрасли составил около 2,05 млн руб., или около 171 тыс. руб. в месяц [15], что примерно в 1,7 раза выше средней начисленной заработной платы по экономике, равной 100 360 руб. [11]. Сопоставление условно, так как показатели рассчитаны по разным методикам, но разрыв велик. В науке высокая средняя заработная плата, установленная указом, относится к узкой группе научных сотрудников (около 72 тыс. человек), чья оплата в 2021 г. составила 262% среднего дохода от трудовой деятельности по стране. Техники, вспомогательный персонал и другие научные работники научных организаций получают в 1,3–2,6 раза меньше научных сотрудников, а межрегиональный разрыв в оплате научных сотрудников в 2018 г. достигал 4,3 раза [3]. Оплата большей части работников науки определяется административно и не связана с ценностью технологий, которые создаёт их труд, хотя от этого труда зависит развитие производительных сил.

Можно предположить, что относительно высокий доход ИТ-специалистов и научных сотрудников позволяет им относить себя к среднему классу и мешает осознать своё классовое положение. Эксплуатация, при которой результат их труда присваивается корпорацией или государством, пока не воспринимается ими как общая с другими наёмными работниками; в марксистских терминах когнитариат остаётся «классом в себе». М. Ю. Мартынов фиксирует у ИТ-специалистов сложившуюся субкультуру «со своим сленгом, мифологией» и сравнивает их положение с положением пролетариата до Маркса, в котором также «никто не видел потенциала революционного созидательного класса» [8, с. 80]. А. М. Сафина приходит к выводу, что вопреки ожиданиям, основанным на учении Маркса, «социальной группой, наиболее заинтересованной в радикальных социально-экономических преобразованиях», оказывается когнитариат, поскольку он связывает реализацию идеалов социальной справедливости с развитием современных технологий [12, с. 130]. Эти наблюдения согласуются: интерес к преобразованиям вытекает из объективного положения слоя, а его осознание ещё не сложилось.

Когнитариат при этом не подменяет собой рабочий класс и не является авангардом в политическом смысле; авангардом, по Ленину, может быть только политическая партия. В технико-экономическом смысле он занимает в системе производительных сил позицию, которую в XIX в. занимал квалифицированный промышленный пролетариат: создаёт средства, через которые капитал управляет трудом остальных слоёв, но не владеет ими и не определяет цели их применения. Относительно высокий доход и субкультурная обособленность объясняют, почему это положение пока не осознаётся, но не меняют его. Поэтому автор считает, что когнитариат может стать технико-организационным ядром классового союза. Сложится ли у него классовое сознание, должны показать социологические данные о работниках ИТ-отрасли и науки.

 

2.4. Социальный пролетариат

Социальный пролетариат объединяет работников с устойчивой занятостью, которые не создают цифровых средств производства и не могут влиять на условия своего труда. К нему относятся рабочие промышленности, строительства, транспорта и торговли, составляющие ядро классического пролетариата, а также работники образования, здравоохранения и культуры. Название слоя отражает общественную функцию его труда: он производит материальные блага и обеспечивает воспроизводство самой рабочей силы. Результаты этого труда присваивает либо частный капитал, либо государство. Верхнюю границу численности слоя задают 44,1 млн работающих в штате организаций [4], из которых нужно вычесть когнитариат, руководителей и собственников; точная оценка требует микроданных обследования рабочей силы.

Положение социального пролетариата характеризует соотношение его заработной платы со средней по экономике. В 2025 г. среднемесячная начисленная заработная плата в России составила 100 360 руб. [11], в здравоохранении и социальных услугах 81 726 руб. (81,4% средней), в образовании 71 345 руб. (71,1%) [10]. Эти средние значения включают оплату руководителей, поэтому заработок рядового учителя и медицинской сестры ниже. При постоянной занятости работники этих отраслей получают меньше среднего по экономике и в 2,1–2,4 раза меньше среднего дохода в ИТ-отрасли.

 

2.5. Трансформированное крестьянство

Колхозное крестьянство в постсоветской России перестало существовать как класс. Понятием «трансформированное крестьянство» в статье обозначается совокупность классов и слоёв, которые сложились на его месте в аграрном производстве и сельском обществе. Единым классом трансформированное крестьянство не является: составляющие его группы различаются по отношению к средствам производства, характеру труда и оформлению занятости и входят в разные классы. Можно выделить четыре такие группы: наёмных работников сельского хозяйства, сельскую интеллигенцию, трудовое крестьянство и сельскую буржуазию.

Агропролетариат, то есть работники агрохолдингов и сельскохозяйственных организаций, продаёт рабочую силу и не владеет средствами производства, поэтому по критериям табл. 1 относится к социальному пролетариату. При сезонной и неоформленной работе он теряет устойчивую связь с предприятием и социальные гарантии и попадает в прекариат. Сельская интеллигенция (учителя, врачи, агрономы и ветеринары, работающие по найму) также относится к социальному пролетариату: её труд применяет знания и не создаёт средств производства.

Трудовое крестьянство включает трудовых фермеров и полупролетарские семьи. Трудовые фермеры ведут хозяйство своим трудом без постоянного найма: они владеют землёй и орудиями труда, распоряжаются результатом и не эксплуатируют чужого труда, то есть являются мелкими товаропроизводителями. В полупролетарских семьях взрослые работают по найму, а личное подсобное хозяйство дополняет заработную плату и не заменяет её. Такая семья не является самостоятельным производителем, поскольку хозяйство не служит основой её существования, и не является чисто пролетарской, поскольку владеет землёй и ведёт производство. Крупные фермерские хозяйства, систематически применяющие наёмный труд, вместе с собственниками агрохолдингов образуют сельскую буржуазию.

Трудовое крестьянство не является пролетариатом в строгом смысле, так как владеет землёй и средствами производства. Однако условия сбыта и кредита ему диктуют агрохолдинги, торговые сети и банки, и оно не может определять их самостоятельно. А. М. Сафина отмечает, что агрохолдинги вытесняют мелкие хозяйства и фермер вынужден либо стать капиталистом, либо перейти в положение наёмного работника [12, с. 135]. Это делает трудовое крестьянство союзником пролетариата. К нему прямо относится ленинская формула классового союза пролетариата с непролетарскими слоями трудящихся [7, с. 377].

В 2024 г. сельскохозяйственные организации произвели 60,4% продукции сельского хозяйства, хозяйства населения 25,4%, крестьянские (фермерские) хозяйства и индивидуальные предприниматели 14,2%. Стоимость продукции хозяйств населения составила 2 374,2 млрд руб. [13]. В группу фермерских хозяйств входят и крупные капиталистические хозяйства, поэтому доля трудового крестьянства в продукции меньше 39,6%. Доходы трудовых фермеров и семей с подсобными хозяйствами статистика не учитывает. В растениеводстве, животноводстве и связанных с ними услугах было занято 3,77 млн человек (5,1% всех занятых); это число включает не только наёмных работников, но и фермеров. Средняя заработная плата работников сельскохозяйственных организаций составила 59 834 руб., или 67,2% средней по России, при рентабельности отрасли 20,7% [13].

 

2.6. Сводная характеристика слоёв

Показатели, приведённые выше, сведены в табл. 2. Для каждого слоя указаны данные о численности и доходе; там, где в использованных источниках таких данных нет, это отмечено.

Таблица 2. Численность и доходы слоёв трудящихся в России

Слой Показатель Значение Источник
Прекариат Численность: занятые в неформальном секторе, II кв. 2026 г. (ориентир нижней границы) 15,2 млн (20,4% занятых) [2]
  Численность: регулярно работающие через платформы, 2024 г. 3,7 млн [14]
  Численность: занятые вне штата организаций, январь–май 2026 г. (верхняя граница) 30,5 млн (41% занятых) [4]
  Доход: работники, для которых платформа является основной работой, 2024 г. 48,8 тыс. руб. в месяц при 28,9 ч в неделю (≈55% средней) [14; 13]
  Доход: занятые в неформальном секторе нет данных –
Когнитариат Численность: занятые в аккредитованных ИТ-компаниях, 2025 г. 1,869 млн (3,8% занятых), рост за год 20% [15]
  Численность: исследователи в крупных и средних организациях науки, 2024 г. 339,1 тыс. (всего научных кадров 675,7 тыс.) [5]
  Численность и доход: инженеры промышленности статистикой отдельно не учитываются –
  Доход: ИТ-отрасль, 2025 г. ≈171 тыс. руб. в месяц (≈170% средней) [15; 11]
  Доход: научные сотрудники (≈72 тыс. чел.), 2021 г. 262% среднего дохода от трудовой деятельности [3]
  Доход: техники, вспомогательный персонал, другие научные работники в 1,3–2,6 раза ниже, чем у научных сотрудников [3]
Социальный пролетариат Численность: работающие в штате организаций, январь–май 2026 г. (верхняя граница, включая когнитариат и руководителей) 44,1 млн [4]
  Доход: здравоохранение и социальные услуги, 2025 г. 81 726 руб. (81,4% средней) [10; 11]
  Доход: образование, 2025 г. 71 345 руб. (71,1% средней) [10; 11]
  Доход: работники сельскохозяйственных организаций (агропролетариат), 2024 г. 59 834 руб. (67,2% средней) [13]
Трудовое крестьянство Численность в использованных источниках нет данных –
  Доход статистикой не учитывается –
  Доля хозяйств населения в продукции сельского хозяйства, 2024 г. 25,4% (2 374,2 млрд руб.) [13]
  Доля крестьянских (фермерских) хозяйств и ИП, включая крупные капиталистические хозяйства, 2024 г. 14,2% [13]

Источник: составлено автором по [2–5; 10; 11; 13–15].

Данные табл. 2 показывают, что слои различаются прежде всего условиями воспроизводства рабочей силы. Прекариат наиболее многочислен и лишён гарантий занятости; доход его платформенной части составляет около 55% средней заработной платы при неполной рабочей неделе. Когнитариат малочислен и растёт быстрее остальных слоёв, а доходы внутри него неоднородны: в ИТ-отрасли они в 1,7 раза выше средней, тогда как техники и вспомогательный персонал науки получают в 1,3–2,6 раза меньше научных сотрудников. Социальный пролетариат имеет устойчивую занятость, но получает от 67 до 81% средней заработной платы. Доходы трудового крестьянства статистика не учитывает, а его доля в продукции сельского хозяйства меньше 40%. Капитал разделяет эти слои по формам найма, уровню дохода и условиям труда, и общий интерес, который мог бы их объединить, требует отдельного обоснования.

3. Классовый союз и общественный контроль над алгоритмами

3.1. Отношение слоёв к алгоритмическому управлению трудом

Общей чертой положения всех слоёв в цифровом капитализме является зависимость от цифровых систем, которые принадлежат капиталу. Различается характер этой зависимости (табл. 3).

Таблица 3. Отношение слоёв трудящихся к алгоритмическому управлению

Слой Как цифровые системы участвуют в организации труда Требования, вытекающие из положения слоя
Прекариат Алгоритм распределяет заказы, устанавливает оплату и рейтинг, может заблокировать исполнителя Признание трудовыми отношений регулярной работы через платформу; раскрытие алгоритмов; рассмотрение споров человеком; гарантированный минимум дохода и социальное страхование
Социальный пролетариат Программы рассчитывают нормы выработки, электронные системы учёта и отчётности контролируют их выполнение Участие трудовых коллективов в установлении норм и показателей; заработная плата не ниже средней по экономике
Когнитариат Создаёт и обслуживает алгоритмы и платформы; цели их применения определяет собственник, результаты труда присваиваются в форме исключительных прав Участие в определении назначения создаваемых систем; использование разработок в общественных интересах
Трудовое крестьянство Условия сбыта и кредита задают агрохолдинги, торговые сети и банки Равные и прозрачные условия доступа к рынкам сбыта и кредиту

Источник: составлено автором на основе разделов 1 и 2.

Прекариат и социальный пролетариат являются объектом алгоритмического управления, когнитариат создаёт его инструменты, трудовое крестьянство зависит от условий сбыта, которые задают крупные покупатели. Требования, приведённые в табл. 3, вытекают из положения каждого слоя и сходятся в одном: параметры и назначение цифровых систем, организующих труд, должны определяться не только их собственником, но и теми, чей труд они организуют, и теми, кто их создаёт. В этом состоит общественный контроль над алгоритмами. Осуществимость такого контроля можно проверить на опыте государственного регулирования платформенного труда.

 

3.2. Регулирование платформенного труда в России и Китае

В России Федеральный закон от 31 июля 2025 г. № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации» оформляет отношения оператора платформы с «партнёрами-исполнителями» через гражданско-правовые договоры [9]. Гарантии трудового законодательства на платформенного работника тем самым не распространяются, и нестабильность его трудовых отношений закрепляется юридически.

В Китае, по данным обследования Всекитайской федерации профсоюзов, опубликованного в марте 2023 г., в «новых формах занятости» работают около 84 млн из 402 млн работников. В июле 2021 г. Министерство людских ресурсов и социального обеспечения КНР вместе с семью ведомствами обязало платформы платить не ниже местного минимального размера оплаты труда и учитывать мнение работников при изменении затрагивающих их алгоритмов. С июля 2022 г. в семи провинциях действовала программа страхования платформенных работников от производственного травматизма; к концу июня 2026 г. она охватила почти 30 млн человек и была распространена на всю страну. В феврале 2025 г. компании JD и Meituan объявили об уплате социальных взносов за курьеров, работающих полный день. 8 октября 2026 г. министерство опубликовало проект правил, по которому платформа обязана объяснять свои алгоритмы работникам и регуляторам, не может принимать решения, существенно затрагивающие интересы работника, только с помощью алгоритма, должна давать ответ человека на споры об оплате, рабочем времени, рейтинге и блокировке в течение 48 часов, а заработок после вычета расходов на оборудование не может быть ниже местного минимума [16].

Технология платформ в двух странах одинакова, различается правовой режим. В России закон закрепляет гражданско-правовую форму отношений, в Китае государство постепенно распространяет на платформенный труд элементы трудовой защиты и контроля над алгоритмами. Китайские меры остаются частичными: правила 2026 г. находятся на стадии проекта, платформы остаются частной собственностью. Тем не менее сопоставление показывает, что требования из табл. 3 реализуемы и что их реализация зависит от государственной власти, то есть от того, интересы каких классов она выражает.

 

3.3. Классовый союз как социальная база государственной власти

Ленин определял диктатуру пролетариата как «особую форму классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т. д.), или большинством их, союза против капитала» [7, с. 377]. Результаты раздела 2 и подразделов 3.1–3.2 позволяют наполнить эту формулу современным содержанием.

Ни один из слоёв в отдельности не располагает силой, достаточной для того, чтобы подчинить цифровые системы общественному контролю. Прекариат многочислен, но лишён коллективных форм защиты, а российский закон закрепляет за платформенным работником гражданско-правовой статус. Социальный пролетариат организован в устойчивые трудовые коллективы, но не участвует в создании систем, которыми регулируется его труд. Когнитариат располагает знаниями, необходимыми для перестройки этих систем, но пока не осознаёт своего классового положения. Трудовое крестьянство теряет долю в производстве и зависит от крупных покупателей. Власть, способная подчинить алгоритмы общественному контролю, должна, следовательно, опираться на союз всех этих слоёв: прекариат и социальный пролетариат составляют его массовую базу, трудовое крестьянство входит в него как союзник, когнитариат обеспечивает техническую возможность использовать цифровые средства производства для общественного учёта и планирования, а политическое руководство принадлежит партии рабочего класса. Такой союз соответствует ленинскому пониманию диктатуры пролетариата. Возможны и другие сценарии, например регулируемый капитализм с частичной защитой платформенных работников; вопрос об их устойчивости выходит за рамки статьи.

 

Заключение

Пролетариат XXI в. сохраняется как класс наёмных работников, лишённых средств производства, но становится неоднородным. Его внутреннее деление определяют два критерия: устойчивость трудовых отношений и отношение к цифровым средствам производства. По ним выделяются три слоя: когнитариат, социальный пролетариат и прекариат. Колхозное крестьянство распалось на классы: агропролетариат и сельская интеллигенция вошли в пролетариат, сельская буржуазия противостоит ему, а трудовые фермеры и полупролетарские семьи образуют трудовое крестьянство, союзника пролетариата. Эти изменения порождены новым способом извлечения прибавочного продукта, при котором капитал управляет трудом через платформы и цифровые системы учёта и переносит издержки воспроизводства рабочей силы на общество.

Эмпирические данные по России позволяют охарактеризовать каждый слой. О масштабах прекариата говорят данные о нестабильной занятости: 41% занятых работает вне штата организаций, 20,4% заняты в неформальном секторе, а доход тех, для кого платформа стала основной работой, составляет около 55% средней заработной платы. Положение социального пролетариата характеризует оплата труда: в образовании, здравоохранении и сельском хозяйстве она составляет 67–81% средней по экономике. Когнитариат растёт быстрее других слоёв: число занятых в ИТ-отрасли за 2025 г. увеличилось на 20%. Доходы внутри него неоднородны: в ИТ-отрасли они примерно в 1,7 раза выше средней заработной платы, а в науке техники и вспомогательный персонал получают в 1,3–2,6 раза меньше научных сотрудников.

Среди слоёв пролетариата когнитариат занимает особое положение. Он пишет алгоритмы и создаёт платформы, с помощью которых капитал распределяет работу, устанавливает нормы и контролирует труд остальных слоёв. Поэтому только он умеет обращаться с цифровыми средствами производства и способен их перестроить. Владеет ими при этом собственник, корпорация или государство, и он же решает, для чего их применять. Относительно высокий доход части когнитариата мешает ему увидеть в этом своё положение наёмного работника. Если такое понимание сложится, когнитариат сможет стать технико-организационным ядром перехода к общественному планированию, при котором цифровые средства производства используются в интересах всех трудящихся. В этом смысле его место в цифровой экономике сходно с местом квалифицированного промышленного пролетариата XIX в., который работал на самом передовом оборудовании своего времени.

Прекариат и социальный пролетариат являются объектом алгоритмического управления, когнитариат создаёт его инструменты, поэтому у всех слоёв есть общий интерес в общественном контроле над алгоритмами. Сравнение России и Китая показывает, что такой контроль осуществим при одинаковой технологии и определяется классовой природой государственной власти. Власть, способная осуществить его последовательно, может опираться только на союз всех трудящихся против капитала: когнитариата, социального пролетариата, прекариата и трудового крестьянства. Этот союз при политическом руководстве партии рабочего класса и составляет содержание диктатуры пролетариата в XXI в.

Перспективы дальнейшего исследования связаны с количественной оценкой численности каждого слоя по микроданным выборочного обследования рабочей силы, включая инженеров промышленности, которых статистика отдельно не выделяет, с оценкой доходов прекариата и трудового крестьянства и с изучением классового сознания когнитариата на основе социологических опросов, которые позволят проверить гипотезу о влиянии уровня дохода на его самоидентификацию.

 

Список литературы

  1. Анисимов Р. И. Прекариат — как новый социальный класс в контексте марксистской теории // Социологический журнал. 2021. Т. 27, № 1. С. 10–27. DOI: 10.19181/socjour.2021.27.1.7842.
  2. Более 15 млн россиян заняты в неформальном секторе // Sostav.ru. 2026. 17 сент. URL: https://www.sostav.ru/publication/bolee-15-mln-rossiyan-zanyaty-v-neformalnom-sektore-87022.html (дата обращения: 18.10.2026).
  3. Демьянова А. В., Рыжикова З. А., Покровский С. И. Заработная плата научных сотрудников: динамика до и после «майских указов» // Наука, технологии и инновации: экспресс-информация / ИСИЭЗ НИУ ВШЭ. 2022. 30 июня. URL: https://issek.hse.ru/mirror/pubs/share/673356466.pdf (дата обращения: 18.10.2026).
  4. Договор дороже: вне штата работает 41% занятых россиян // Финансы Mail. 2026. 10 авг. URL: https://finance.mail.ru/article/dogovor-dorozhe-vne-shtata-rabotaet-41-zanyatyih-rossiyan-69221839/ (дата обращения: 18.10.2026).
  5. Кадры крупных и средних организаций науки: итоги 2024 года / Т. В. Ратай, И. И. Тарасенко, И. Б. Юдин; ИСИЭЗ НИУ ВШЭ. 2025. 28 окт. URL: https://issek.hse.ru/mirror/pubs/share/1096744347.pdf (дата обращения: 18.10.2026).
  6. Ленин В. И. Великий почин // Полн. собр. соч. 5-е изд. М.: Политиздат, 1970. Т. 39. С. 1–29.
  7. Ленин В. И. Предисловие к изданию речи «Об обмане народа лозунгами свободы и равенства» // Полн. собр. соч. 5-е изд. М.: Политиздат, 1969. Т. 38. С. 376–377.
  8. Мартынов М. Ю. Кризис гражданского общества и теория капитализма (к 200-летию со дня рождения К. Маркса) // Вестник Московского государственного областного университета (электронный журнал). 2018. № 3. С. 71–82. URL: https://www.evestnik-mgou.ru/jour/article/download/322/320 (дата обращения: 18.10.2026).
  9. Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.07.2025 № 289-ФЗ. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_511088/ (дата обращения: 18.10.2026).
  10. Разрыв зарплат между медициной и образованием составляет около 10 тысяч руб. // Коммерсантъ. 2026. 16 марта. URL: https://www.kommersant.ru/doc/8512849 (дата обращения: 18.10.2026).
  11. Реальные зарплаты в РФ за 2025 год увеличились на 4,4% // Финансы Mail. 2026. 4 марта. URL: https://finance.mail.ru/article/realnyie-zarplatyi-v-rf-za-2025-god-uvelichilis-na-44-69200385/ (дата обращения: 18.10.2026).
  12. Сафина А. М. «Поляризация» пролетариата в посткапиталистическом обществе: мировой и российский опыт // Призраки Маркса: между будущим и грядущим (к 200-летию со дня рождения Карла Маркса): материалы VI Садыковских чтений (Казань, 16–17 нояб. 2018 г.). Казань, 2019. С. 129–138. URL: https://dspace.kpfu.ru/xmlui/handle/net/159096 (дата обращения: 18.10.2026).
  13. Сельское хозяйство в России. 2025: стат. сб. / Росстат. М., 2025. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/S_x_2025.pdf (дата обращения: 18.10.2026).
  14. Синявская О. В., Бирюкова С. С., Карева Д. Е., Стужук Д. А. Платформенная занятость в России: динамика распространенности и ключевые характеристики занятых: экспертный доклад. М.: Изд. дом ВШЭ, 2024. 64 с. DOI: 10.17323/978-5-7598-4067-1.
  15. Число айтишников в России за год выросло на 20% // Финансы Mail. 2026. 27 мая. URL: https://finance.mail.ru/article/v-rossii-za-god-ajtishnikov-stalo-bolshe-na-20-69210482/ (дата обращения: 18.10.2026).
  16. China Drafts Labour Rules for Gig Workers and Algorithms That Manage Them // RESET. 9 Oct. URL: https://www.reset-media.com/employment/china-gig-workers-draft-labour-rules-algorithms (дата обращения: 18.10.2026).
  17. World Employment and Social Outlook 2021: The Role of Digital Labour Platforms in Transforming the World of Work. Geneva: International Labour Office, 2021. URL: https://www.ilo.org/resource/news/rapid-growth-digital-economy-calls-coherent-policy-response-0 (дата обращения: 18.10.2026).